Сердце зашлось, живот сжался в горячий ком, заныли груди. А Сергей продолжал нашептывать
- Пойдем со мной, здесь солнце печет, ветер дует, пойдем, я покажу место, где хорошо, где журчит родник и птицы поют.
Вера пошла, пошла, как во сне, не чувствуя, куда ступает.
Время шло, Катерина все не возвращалась. Вера сходила в огород, полила огурцы, заодно капусту. Сорвав несколько огурчиков, зеленого лука, вернулась в дом. Тети Кати нет. В сарае жалобно блеет Манька, ей доиться надо.
Вера несколько раз видела, как хозяйка доит козу, но сама ни разу не пробовала делать это. Маню жалко, плачет. Нагрев воду, налила в маленькое ведерко, надела фартук Катерины, взяла специальное полотенце, кастрюльку и пошла в сарай.
Ох, страшновато! Насыпав немного зерна в алюминиевую тарелку поставила перед козой. Присев на маленькую сидушку, очень осторожно обмыла Мане вымя. Вытерла полотенцем. Стоит, не лягается. Так, теперь надо одной рукой держать кастрюлю, другой дергать за сосок.
Дернула. Получила! Кастрюля вылетела из руки. Подобрала кастрюлю, села снова. Маня ест зерно и косится на Веру недобрым глазом.
- Манечка, Манюня, потерпи, пожалуйста. Если я тебя не подою, тебе будет очень больно, ты уснуть не сможешь. Я тихонечко буду, совсем тихонечко, совсем немного отдою, чтобы тебе было легче.
Обхватив сосок кулаком, сжала осторожно, чуть-чуть потянула. Ага! Дзинь! Струя молока ударила о дно кастрюли, другая, еще, еще. Уф! Подоила ведь! Меньше молока надоила, чем Катерина, но смогла же. Ай, молодец, девка!
- Спасибо тебе, Манечка! Теперь отдыхай.
Процедив молоко в банку, Вера помыла кастрюлю, сполоснула марлю, через которую цедила молоко и пошла в огород. Умылась, ноги помыла, посидела на крыльце, дожидаясь хозяйки. Стемнело, Луна взошла, звезды высыпали, а Катерина не шла, и не шла.
От дома соседей слышались песни, пьяные выкрики. На улице, возле ворот Катерины появилась толпа молодежи. Раздались выкрики
- Учительница, выходи, айда с нами на озеро гулять!
- Выходи, нечего перед нами нос задирать!
- Девки, да ее дома нет, свет не горит
- Да, ну ее, пошли, Михай обещался у матери четверть браги стянуть. Может огурцов на закуску у Катерины надрать?
- Ага, свяжешься с ней. Лучше у бабы Насти нарвем, по пути как раз.
Толпа удалилась. Вера облегченно вздохнула, пронесло! Зайдя в сени заперла дверь на задвижку, зайдя в дом, накинула крючок. Свет включать не стала, пусть думают, нет ее дома.
Со страху что ли, захотелось есть. При расплывчатом свете полной луны, заглядывающей в окна сквозь тонкий тюль, Вера налила кружку молока, отломила горбушку хлеба, села за стол и принялась торопливо жевать.
Жутко-то как! Господи! Кто-то подошел к воротам, полязгал щеколдой. Как хорошо, что догадалась закрыть ворота на задвижку. Попинав ворота, человек ушел. Ох, отлегло от сердца.
Но, не тут-то было! Человек вернулся. Постучал в окно.
- Вера! Пусти меня! Я знаю, Катерины нет дома! Пусти, я не обижу тебя. Пусти, окно выбью! Ты слышишь меня, я знаю. Все равно ты моя будешь, поняла? Моя! Запомни это!
Вере хотелось спрятаться под кровать, как она делала, когда начиналась гроза, а мамы не было дома. Где же тетя Катя? Почему она не идет? Сев в угол и сжавшись в комок, Вера заплакала.
В двери сеней кто-то стал стучать. Стучали кулаком. Вера продолжала сидеть, где сидела. Наконец, раздалось
- Верка! Чего закрылась, открывай, давай! Закрылась она, да кому ты нужна, чтобы запираться? Открывай!
Это голос тети Кати. Откинула крючок, отодвинула задвижку. Ох! Тетя Катя валяется на крыльце, встать не может.
- Верка! Не смей меня ругать, я те не позволю, ты должна меня увважжать, понняла?
- Поняла, тетя Катя! Вставай, пойдем в дом!
- Щас, помоги маленько, устала я сегодня. Федор, сво лочь, бросил меня тут. Ты знаешь кто он? Сво лочь! Поняла?
- Поняла, тетя Катя. Давай, поднимайся, я помогу.
Катерина такая большая, а Вера совсем маленькая, сил нет. Женщина распласталась на крыльце, собрать себя не может. Кое-как, где ползком, где на четвереньках, с помощью Веры она дотащилась до своей кровати и осталась лежать на половике, возле нее.
Вера стянула с кровати одеяло, укрыла им Катерину. Слава Богу! Пусть пьяная, пусть какая, тетя Катя дома. Уже не страшно, уже можно жить.
Утро настало погожее, запели птицы в ивняке над озером, по деревне прошла волна утренних перекличек петухов, замычали коровы. Деревня проснулась.
Вера нехотя поднялась с постели, проверила хозяйку. Спит, только храп стоит. Пробовала разбудить, в ответ только мычание. Да, уж! Если так пойдет дальше, веселая предстоит жизнь.
Нагрев воды, пошла в сарай. Подоила Маню. Сегодня дело пошло лучше и быстрее. Услышав щелканье пастушьего кнута, выгнала за ворота свое маленькое стадо.
Пелагея тоже выгнала свою корову и овечек. У Веры не было желания даже здороваться с ней, но женщина не дала ей уйти
- Вера! Здорово! Чего это ты сегодня выгоняешь овечек? Катерина-то спит что ли?
- Здравствуйте, да, сегодня чего-то разоспалась.
Пелагея подошла поближе. Господи, ну и дела! Один глаз заплыл, синяк в пол-лица, губа распухла.
- Тетя Пелагея, что это? За что Вас так?
- А ты у своей хозяйки спроси. Она скажет, посестры мы с ней.
- Это как? Подруги что ли?
- Ага, самые что ни на есть близкие, с одним мужиком спим. Не, раньше спали. В молодости. Подруги были и теперь подруги.
- Давно, выходит, все было. А избил Вас муж за что? Я не понимаю.
- Чего тут понимать? Как напьется, так и отколотит за то, что на мне женился, а не на Катьке. Ты плохо про нее не думай, она так-то редко выпивает, только по праздникам. Сейчас я провожу Федора, приду, подниму ее.
Ничего Вера не поняла. Разве такое мыслимо? Выходит, сосед, Федор, от своей Пелагеи гулял с Катериной, когда они все были молоды. Теперь они подруги, вместе отмечают праздники, напиваются, Федор отводит Катерину домой, потом лупит свою жену.
Умывшись в огороде, Вера вошла в дом. Тетя Катя сидела за столом, навалившись на него грудью, уставившись мутными глазами в столешницу, держась обеими руками за взлохмаченную голову
- Воды нагрей, Маньку доить надо.
- Подоила уже. Сейчас процежу молоко.
- Кто подоила? Ты что ли? Врешь, моя Манька никому не дается.
Вера не стала спорить, видимо, еще не отошла тетя Катя, не протрезвела. Процедила молоко, поставила банку перед ней.
- Че ты тут передо мной банки расставляешь? Че молчишь? Осуждаешь? Осуждаешь, да! А ты бы прожила с мое, да пережила столько, сколько я, еще не такой стала бы.
- Я не осуждаю, тетя Катя. Сейчас чай вскипячу, попьешь, тебе полегчает.
- С чаю, что ли? С него не станет легче. Иди, принеси из чулана бутылку, она за сундуком спрятана. Не смотри на меня так. Я много не буду, только стопку, чтобы голову поправить.
Что делать? Придется нести. Не пришлось. Явилась Пелагея, встала в дверях, держа одну руку под фартуком.
- Здорово, Катька! Я мириться пришла. Вот!
Женщина со стуком поставила на стол мутную бутылку кумышки.
- Мы с тобой ругались? Я че-то не помню ничего.
- Я тебя маленько за волосы потаскала, зато Федька меня, во, смотри, как отделал! Видала?
Женщины рассмеялись. Вера глазам своим не верила, ушам своим не верила. Они смеялись, будто бы случилось что-то очень веселое. Катерина потрогала свою голову
- А я думаю, чего у меня так башка трещит? Думала, поди ты, чего в кумышку добавляешь. Вера, принеси нам стаканы, да пожарь яичницу, мы с Пелагеюшкой позавтракаем.
Вера сделала яичницу, порезала хлеб, огурцы покрошила, смазала маслом, стаканы чистые поставила на стол
- Завтракайте, тетя Катя!
- Садись, Вера, поешь с нами тоже.
- Спасибо, я молока попила, не хочу есть. Пойду заниматься.
Пелагее не понравился ответ девушки
- Катя! Чего это твоя жиличка, брезгует нами, не хочет сесть за стол, выпить. Ну-ка, скажи ей! Она должна уважать старших!
- Ты, Пелагея, Веру не трожь. Не надо мне девку портить. Не хочет она пить, значит и приучать не надо. Ей еще деток рожать. Это нам с тобой все равно, наше житье-бытье такое, а Вера, она другая. У ней будет хорошая жизнь.
- Сказала, другая! Такая же станет, куда денется? Обрюхатит ее кто-нибудь из наших, замуж возьмет и все.
- Чего это ты? Можно подумать всех наших девушек так и обрюхатили, а то бы они замуж не пошли. Теперь молодежь не такая, меньше они пьют. Девки некоторые вообще не пробуют, да и парни тоже. Вон, Ваня, сын Раисы, не пьет!
- Сказала, Ваня не пьет? Разве он парень?
Женщины выпивали, то ругали молодежь, то погоду, то Федора, который им обеим жизнь испортил. Вера старалась не слушать их. Она готовилась к урокам. Как говорил преподаватель в институте, надо заинтересовать ребят с первого урока. Так рассказать материал, чтобы они слушали и ждали следующего урока, чтобы узнать, что же было дальше.
Допив бутылку, подруги собрались к какой-то Фекле. Катерина не очень хотела, но Пелагея уговорила ее, и женщины ушли.
Вера убрала со стола, проветрила комнату, вышла в огород, дошла до озера. Села на мостки, опустив ноги в воду. Она думала. Уехать? Кто знает в другом месте как будет? Искать другое жилье? Нет же отдельной комнаты ни у кого. Может Катерина не часто будет напиваться? Пелагея же сказала, только по праздникам. Но, кто знает, сколько в этой деревне праздников?
Так она сидела в глубокой задумчивости, не замечая ничего вокруг, пока рядом с ней не уселся Сергей
- Вера, здравствуй!
Девушка хмуро посмотрела на него и кивнула
- Не хочешь со мной разговаривать? Я понимаю. Ты меня прости за вчерашнее. За то, что стучался ночью, тоже прости, не сердись!
Парень положил ладонь на, лежавшую на досках мостков, руку Веры. Она пыталась освободить ее, но Сергей не отпускал. Наоборот, подвинулся к ней вплотную. Вера почувствовала жар, идущий от его тела и невольно подалась к нему, но тут же опомнилась и, резко выдернув руку, соскочила на ноги.
- Чего тебе надо от меня? Я же сказала, не смей ко мне подходить!
- Ты еще сказала, я противен тебе. Помню. Но ты меня не обманешь, глаза твои, руки, тело твое, говорят другое. Верочка, в этом нет ничего такого, это естественно. Тебе не надо меня бояться, я же люблю тебя. То, что я сказал, будешь моя, значит, я женюсь на тебе. Ты же этого хочешь.
Сергей говорил хриплым полушепотом, приблизив лицо, гипнотизируя девушку глазами, руки его оказались на ее талии, одна рука уже под блузкой.
Сердце зашлось, живот сжался в горячий ком, заныли груди. А Сергей продолжал нашептывать
- Пойдем со мной, здесь солнце печет, ветер дует, пойдем, я покажу место, где хорошо, где журчит родник и птицы поют.
Вера пошла, пошла, как во сне, не чувствуя, куда ступает ее нога, и вдруг
- Вераааа, Верааа! Ты куда девалась? А-а-а, вижу, тутоньки! А ты, Сергей, что здесь делаешь? Разве ты не на работе должен быть?
Сергей чертыхнулся, проворчал себе под нос: «Ведьма старая, притащило тебя!»
- Так ведь, тетка Катерина, время обед. Пришел домой, а матери нет, искать пошел. Гляжу, тут твоя жиличка, поболтали малость.
- Болтать ты умеешь. Дед твой умел зубы заговаривать, да и отец тоже. Вера, пошли домой!
Пошла. Катерина дождалась ее, пошла впереди. У калитки остановилась.
- Вера! Если не хочешь пропасть, держись подальше от этого парня. У них порода такая, кто с ними свяжется, век не сможет отвязаться. Думаешь, я не хотела уехать, начать жить в другом месте? Не смогла. Так и живу. Сама видишь, как. Безрадостно я живу.
Напугала я тебя сегодня, напилась почем зря. Но ты не думай, я не пь.ница. Теперь до Нового года в рот не возьму. Будем с тобой жить тихо, мирно. Ты ведь не сердишься на меня?
- Нет, тетя Катя, не сержусь. Теперь бояться не буду, ты ведь не буянила, выпила и спать легла.
- Золотая, ты моя. Понимаешь свою тетку Катерину. Пойдем домой. Мне надо выспаться, а то я сейчас пья.енькая. Посплю до утра и протрезвею. Только ты уж овечек встреть и Маньку подои, ладно?
- Не переживай, ложись и спи, я все сделаю.
И правда, Катерина снова стала прежней. Снова они с Верой ходили вместе в лес по грибы. Пелагею с собой Катерина не звала. Может не хотела показывать грибные места, а может они могли общаться только по праздникам, по п.яному делу.
Сергей никак не мог выманить Веру вечером из дома. Лизу подсылал, чтобы позвала в клуб, Вера не шла. У калитки караулил, на бревнах напротив ее окна сидел. Вера видела его, но не выходила.
С Алиной он расстался совсем. Так и сказал, мол никогда на тебе не женюсь. В жены возьму только честную девушку. Алина, недолго переживая, стала снова с Колькой гулять. Она знала, никуда от нее Серега не денется, а пока и Коля сойдет.
Сергей выходил из себя. Из-за Веры он стал посмешищем. Теперь уж он никак не мог отступиться. Не мытьем, так катаньем должен добиться своего. Даже жениться на ней готов, чтобы доказать себе и друзьям, он слов на ветер не бросает.
Продолжение Глава 8.