В какой-то момент Ефима повело в сторону, к старому кедру, с раскидистыми и уже совсем пожелтевшими ветками. Он остановился возле ствола, не замечая вовсе ничего вокруг, старательно сохраняя равновесие, чтобы не упасть.
Голова подводила сегодня с самого утра, глаза закрывались сами собой, а тело совсем не желало слушаться своего хозяина, постоянно меняя его направление.
Поймав равновесие на несколько секунд и сфокусировав свой взгляд на тропе, Ефим опять сделал шаг, а за ним получилось сделать ещё несколько до того момента, когда его повело в сторону, и он опять оказался возле какого-то дерева, ухватившись за его ствол рукой.
Странно, казалось, что тропа впереди него раздваивается, словно расплываясь в разные стороны. Мужчина упрямо смотрел вперёд, не собираясь сдаваться. Разве пристало бывшему сотруднику милиции, вышедшему на заслуженный отдых в звании майора, на полпути останавливаться и прекращать своё движение вперёд.
Нет, он не из таких, не из слабаков. Ефим Поликарпович всегда обладал железной хваткой и таким мышлением, которое вмиг выводило любого злостного нарушителя на чистую воду.
Постояв немного у дерева, переводя дыхание и старательно фокусируя свой взгляд на тропу впереди себя, он вновь пошёл, тут же споткнувшись о выступающий корень дерева и падая на землю.
Если бы Ефим мог ещё чувствовать, то обязательно смог бы понять, как стало больно в колене, которое первым соприкоснулось с твёрдой землёй. Он стоял на четвереньках, скривив губы, собирая всё своё сознание в кулак. Он словно волк приготовился драться с чем-то невидимым, с чем-то таким, что и не появлялось перед ним в каком-то определённом образе.
Поддаваясь назад, Ефим присел, осматриваясь по сторонам. Он пока решил не делать новых попыток, чтобы продолжить дальше движение, рассматривая теперь не только саму тропу, но и сосны с кедрами, что окружали его.
«Поликарп, ну ты погляди, какой у тебя сын растёт, сильный, да смелый», - услышал он голос матери, исходящий словно откуда-то изнутри его самого.
«А ну, не хнычь, - теперь он ясно видел отца, который стоял рядом с пятилетним малышом, упавшим на асфальт и рассматривающим свою разбитую коленку, - враз противник сможет атаковать, если ты такой размазня будешь».
«Ефим, какой-то ты уж больно строгий, да серьёзный, а с женой то поласковее нужно бы обходиться, - теперь перед ним была бабуля, от неё всегда таким невероятным добром веяло, что он боялся растрогаться в её присутствии и показать свои истинные чувства, скрываемые глубоко внутри, - ежели не будешь любовь свою показывать, то и уйти может твоя Ника».
Ефим прикрыл на мгновение глаза. Он ещё её помнит, не забыл, время на стёрло в его памяти тот красивый и светлый образ первой супруги. Вероника училась в педагогическом колледже и скоро должна была стать учителем начальных классов, когда однажды угораздило ей познакомиться с Ефимом.
Мать Вероники смотрела на молодого парня, удивлённо шепча дочери: «Ох и бука же он у тебя, он хоть улыбаться умеет?» А Ефим никогда и не стремился быть клоуном, поэтому держал марку, старательно изображая из себя сурового мужчину.
Жену свою Ефим уважал, выполняя всё, что было необходимо выполнять молодому супругу, но всё делалось исключительно потому что так было нужно, а не потому что ему непременно следовало по своему собственному желанию радовать Нику.
Цветы были в определённые дни – на восьмое марта и день рождения, еды было предостаточно, он всегда покупал чётко по своему списку, говорил спасибо за ужин, а утром обязательно им было сказано «доброе утро». Не смотря на весь верно выполненный механизм, Вероника почему-то ушла однажды, сообщая Ефиму, что ей вовсе не хватает любви, нежности и романтики в отношениях. О чём она говорила, мужчина тогда не понял, считая, что супруга попросту предала его, поэтому он в отместку вычеркнул её из своей жизни навсегда.
Долгое время Ефим был один, как волк-одиночка. Детей в первом браке так и не получилось завести, он всегда был уверен, что так происходило из-за того, что у жены не получается забеременеть. Пойти же в больницу он не соглашался, так как был убеждён в своём крепком здоровье.
Жизнью бывшей супруги он никогда не интересовался специально, так как считал женщину предательницей, но однажды всё же довелось ему встретиться с Вероникой. Женщина шла с мужем под руку, мужчина рядом с Никой гордо держал на руках мальчика, лет трёх, а рядом шла девочка с красивыми бантиками. Бывшая жена выглядела счастливой и довольной.
Тогда о встрече с бывшей женой, Ефим не рассказал никому: ни товарищам по службе, ни родителям, ни кому-то ещё, старательно забывая то счастливое выражение лица, с которым Ника шла. Он и себе не мог признаться, как заныло сердце, как защемило где-то глубоко внутри, что Ника счастлива, но не с ним.
Женщины в его жизни, конечно, были, но всё это было не серьёзно, мимолётно, и он никогда не собирался больше взваливать на себя груз ответственности за семейное счастье, довольствуясь жизнью свободного мужчины.
Ефиму было уже слегка за сорок, когда в его жизни появилась Ася. Молодая, чернобровая брюнетка сидела однажды на скамейки возле его дома и безутешно плакала. Тот день и поменял всю жизнь строгого, выдержанного мужчины на до и после.
Ефима словно подменили, он стал нервным, мог легко сорваться на товарища по работе или на соседа, не там поставившего велосипед. А через какое-то время Ефим и вовсе начал выпивать. Первым заметила изменения в поведении сына его мать. та вздыхала, повторяя: «Угораздило же тебя с этой Асей встретиться».
Женщина была глубоко убеждена, что во всём виновата именно молодая, чернобровая красотка, которая была на двадцать лет моложе Ефима. Сердце матери уже устало переживать по поводу судьбы родного ребёнка, а с тем, что у них никогда не будет внуков, она уже и вовсе смирилась, но вот Асе она никак не собиралась доверять.
Он женился на молоденькой девице, а через два года родился долгожданный ребёнок. Ефим был горд, он будто бы всем и каждому хотел показать и рассказать, что вот он, может, вполне здоров, у него родился нормальный сын. Но мальчик не дожил и до полугода – умер во сне.
Это не просто надломило, это буквально разрушило всю его жизнь. Ася не выдержала такого, обвинила его в том, что ребёнок изначально родился больным и ушла.
С тех пор прошло чуть больше пяти лет, но никаких других женщин после Аси у него так и не было, а свою разбитую жизнь он так и не собрал вновь, не смог восстановиться и покатился по наклонной. Серьёзный и статный мужчина превратился в запойного алкоголика.
Спиртное никогда не нависало угрозой над их семьёй, не было такого пристрастия у отца, тем более у матери, поэтому ожидать такого никто не мог от Ефима. Последние годы его больной отец видел перед собой не того самого сына, которым гордился всегда, а совершенно разбитого и сломленного человека.
«Для чего я живу? Когда же это всё закончится?» - с такими мыслями Ефим бродил в последние несколько месяцев, старательно нарываясь на какие-то неприятности, чтобы можно было уже покинуть эту землю.
Он то попадал под машину, то учувствовал в драке, совершенно не осознавая собственное бессилие перед несколькими нападающими на него хулиганами, то падал где-то, засыпал на улице на лавке, но судьба словно смеялась ему в лицо, старательно продолжая над ним издеваться.
И вот он оказался тут, среди таёжного леса, совершенно разбитый и измождённый, ждущий своего часа. Ефим уже вовсе не хочет спрашивать за что ему это всё и почему так под откос пошла его жизнь, но он желает узнать – долго ли ему ещё мучиться?
Ефим оглянулся, всматриваясь в огромное количество деревьев, которые словно люди уставились на него, чтобы разглядеть в нём неудачника, потешиться над его слабостью и беспомощностью. В последнее время так мужчине и казалось, что все над ним смеются, что он просто ничтожество, он не тот, кем его хотел видеть отец.
Отдохнув немного, очень сильно углубившись в воспоминания, Ефим установил обе руки на землю, опираясь на них, а затем поднялся. Он гордо приподнял подбородок, указывая кому-то невидимому тут, что он ещё не сломлен до конца.
Следующие несколько десятков шагов он смог пройти, но не доходя до дома буквально шагов двадцать, Ефим рухнул без сил, потеряв сознание. Больше он не открывал глаза, не смотрел на этот мир, не страдал, не мучил себя вопросами, у него больше не болела душа.
А лес также, будто ничего и не происходило, продолжил шуметь верхушками деревьев. На землю тихо опускалась тень, окутывая всё вокруг своим тёмным одеялом и погружая тайгу в сонное состояние ночи.
***
Малика и Тимофей пожаловали в семью Тихона, чтобы порадоваться за него, поздравляя с появлением в доме супруги. Бракосочетание планировалось проходить на следующий день, поэтому вечер был предоставлен как раз для того, чтобы брат с сестрой могли спокойно наговориться.
Но до того, как Малика и Тихон уединились в беседке, как они это делали обычно, сестра, конечно же, уделила внимание Ясмине, новой супруге брата.
- Я тебя видела, - удивилась появлению Малики Ясмина, - это же ты сидела напротив меня, когда я была во дворе Демьяна. Как ты смогла там оказаться?
- Да, я это была, - согласилась Малика, - техника такая есть, меня Аделина, моя тётка научила. Она могла тоже вот так перемещаться в пространстве. Опасное, конечно, это занятие, так как последняя её такая практика была смертельной, зверь вошёл в дом в момент, когда она оказалась в другом месте.
- Я бы тоже хотела научиться такому мастерству, - улыбнулась Ясмина, - понимаю, что опасно, но всё же может и выручить в нужное время.
- Хорошо, научу я тебя, - пообещала Малика, затем потянулась к молодой женщине, желая обнять ту, - рада, что ты появилась в жизни моего брата, вижу, как он будто бы ожил. Словно второе дыхание в его жизни открылось. Снова вижу из дерева стал делать что-то в своей мастерской. Мне только что показывал какая интересная у него хлебница получилась. Говорит, что Ясмина печь любит, а значит нужная вещица на кухне.
- У него золотые руки, с деревом он словно другой становится, забывается на время, выстрагивая диковинные штуки, - она улыбнулась, вспоминая, как застала Тихона за работой, - он же меня тоже словно вытащил из моего ужасного состояния, в котором я год находилась.
- Получается, что вы друг другу помогли, - сделала вывод Малика.
Женщины ещё какое-то время разговаривали о своём, пока Тихон показывал Тимофею свои поделки, чтобы тот оценил их по достоинству. Вечер в семье был довольно тёплым и приятным, разговаривали долго, попивая чай, да поедая пироги, испечённые Ясминой.