Спору нет, на Восточном фронте гитлеровские ВВС воевали прекрасно, они очень хорошо подготовились к эффективному ведению очередной воздушной войны на очередном театре военных действий. Но руководство люфтваффе в лице Геринга и многочисленных его опытных советников почему-то решило, что западноевропейский и африканский опыт боевых действий можно запросто перенести в условия России, о которых немцы вообще ничего не знали, несмотря даже на то, что многие специалисты из этого руководства когда-то именно в СССР проходили обучение.
Сегодня очень модно рассуждать о том, почему советские летчики не были готовы к началу вторжения гитлеровских войск 22 июня 1941 года, и почему они так плохо воевали до самого конца войны. Мол, если бы воевали лучше, да руководство ВВС и вообще всех наших вооруженных сил было помозговитее, то не растянулась бы эта бойня на целых четыре года. А так у немцев и асы-истребители были кратно более проворнее, и наши танки с неба они щелкали как семечки, и вообще вся эта война чуть была не проиграна именно из-за вечного русского разгильдяйства.
Нет, кто-то считает, что разгильдяйства в наших рядах не было, а во всем виноват только лишь Сталин и его подпевалы, которые перед самой войной буквально разрушили Красную Армию по идеологическим соображениям и в борьбе с тотальной шпиономанией, а то и вовсе по своей глупости, тупости и поголовному должностному несоответствию.
А вот у немцев никакого разгильдяйства не было, в рядах вермахта и особенно люфтваффе был полный порядок и строгая дисциплина. Да и идеология гитлеровская только способствовала повышению профессионального мастерства, не обременяя отдельного солдата и офицера в бою всякими глупыми инструкциями и предписаниями, и избавляла их от уничтожающей боевой дух опеки политруков и комиссаров.
И тогда вообще непонятно, как Сталин со всеми своими разгильдяями и тупицами добрался до самого Берлина и захватил половину Европы. Англичанам и французам, да и американцам тоже, в виду их бережного отношения к солдатам, в одиночку такие прорывы в Европе не светили, а советские стратеги просто забросали врага трупами, потому и победили. И особенно эта тактика широко использовалась в ВВС РККА, когда в первый год войны на врага бросались целые полки бомбардировщиков без всякого истребительного прикрытия, а что касается одноместных штурмовиков Ил-2 – то вообще без оборонительного.
Тем не менее почему-то мало кто упоминает о том, что после того, как закончились тотальные поражения Красной Армии в 1942 году, ВВС РККА начали заметно теснить люфтваффе в воздушном пространстве, а к концу войны вообще стерли гитлеровскую авиацию в порошок, и это даже несмотря на сотни немецких асов, имевших на своем счету сотни воздушных побед.
Никто же не станет спорить с тем, что успех того или иного наступления во Второй Мировой в основном зависел от господства в небе авиации. И что мы видим? А мы видим, что до самого 1943 года вермахт и Красная Армия наступали и терпели поражения в равной степени. То есть, вполне можно говорить о том, что уже к концу 1941 года наши ВВС научились завоевывать господство в воздухе, о чем свидетельствует успех битвы под Москвой, который, кстати, вполне обошелся без так разрекламированного всякими современными любителями люфтваффе «заваливания трупами».
Правда, в 1942-м немцы напряглись и снова начали завоевывать господство, но после Сталинграда это господство у них закончилось практически окончательно. Кто скажет, что над Кубанью и Курской дугой не было господства советской авиации? Никто не скажет. На третий год войны немцы начали проигрывать, и это факт, подтверждаемый целой системой успешных наступлений Красной Армии на Киев, на Крым, на Белоруссию и дальше – в пределы Третьего рейха. Без господства над полями боев авиации такие прорывы были бы невозможны.
Другое дело, что люфтваффе на Восточном фронте стали проигрывать только на «третий год», то есть через полтора года воздушной войны, но это как на это посмотреть.
Конечно, тотальное отступление Красной Армии на Украине в 1942 году вплоть до Северного Кавказа и Сталинграда можно обусловить превосходством в воздухе люфтваффе, тем не менее, это господство в итоге немцам никак не помогло. Вермахт был остановлен и потерпел сокрушительное поражение. Это может говорить только о том, что господство в воздухе – это не обязательная победа. Немцы со своим дисциплинарным порядком и правильной идеологией так и не смогли победить «русских разгильдяев» и сталинских генералов, страдающих тотальной шпиономанией.
И это еще более удивительно, что авиационная техника у пилотов люфтваффе была гораздо более высокого качества, чем «рус-фанерные» самолеты, и обладала заметно более высокими возможностями. Напомню, что «самолеты победы» Ла-5 и P-39 «Аэрокобра» массово пошли в войска только в 1943 году, а прославленный Як-3 – в 1944-м. А до этого советским асам приходилось сражаться на устаревших или не приспособленных для реалий текущей войны истребителях И-16, ЛаГГ-3, МиГ-3, Як-1, штурмовиках Ил-2 без оборонительного вооружения и бомбардировщиках Пе-2, хоть и массовых, но не подходящих для молодых летчиков, которых в первый год войны было на порядки больше, чем более-менее опытных пилотов.
И вот над этой «калечной» армадой, хоть и имевшей большую численность, чем люфтваффе, немцы так и не смогли одержать вверх, хотя были у них асы, которые в одном бою умудрялись сбивать по десятку и более наших истребителей, а уж советские штурмовики и бомбардировщики падали с неба сотнями каждый день.
Однако наиболее рассудительные немцы, признавая превосходство германской авиации в качественном отношении практически до самого конца войны, вполне прагматически рассуждают о том, что все-таки стратегия применения советской авиации в некоторых ключевых моментах была более эффективной. Например, даже среди наших историков мало кто упоминает о том, в составе ВВС РККА действовало до 70 полков так называемой «ближнебомбардировочной» авиации, состоявшей из архаичных бипланов У-2 (По-2). Эти маломощные самолетики действовали исключительно ночью, и наносили немцам часто больший урон, чем тяжелые самолеты.
Мало того, По-2 могли прекрасно летать и выполнять боевые задачи даже днем – в нелетную погоду. Так, не раз эти бипланы, вооруженные кумулятивными кассетными бомбами, бросались против танков, при этом мало того, что отлично выполняли поставленные задачи, так еще и возвращались с минимальными потерями, в отличие от тех же противотанковых Ил-2.
А по ночам По-2 без проблем бомбили мосты, склады, вражеские автоколонны, и против них в таких условиях не было никакого спасения. Также огромное значение эти самолеты имели для операций по снабжению окруженных войск и партизанских соединений, а это вообще услуга для наземных войск неоценимая – тихоходные и неуязвимые бипланы действовали с ювелирной точностью. У немцев таких самолетов не было, и потому эти 70 полков «ближнебомбардировочной авиации» были для гитлеровцев полной неожиданностью.
И эта «неожиданность» вылилась в очень крупные, а часто и фатальные потери для вермахта, которые очень сильно ускорили его поражение. Вот вам и «русская фанерка» У-2, пардон – По-2.
Спрашивается – почему Геринг не позаботился о решении этой проблемы в первый же год войны, сразу же, когда с ней столкнулся?
Я думаю, что он был таким же глупым, как и Сталин, а если он был все же умным, то тем самым совершил сущее преступление против своей армии, и получил за это заслуженное наказание.
А сколько еще всяких разных моментов было, которые не учло руководство люфтваффе перед вторжением в СССР?
Тоже почему-то мало кто вспоминает такую проблему, как отсутствие на Восточном фронте достаточного количества аэродромов с твердым покрытием. Интересно, что многие даже ключевые советские аэродромы имели покрытие грунтовое, с которых не могли действовать большинство самолетов немецкой боевой и транспортной авиации, и особенно в осеннюю и весеннюю распутицу.
Почему-то Гитлер с Герингом об этом не подумали, не подумали и их многочисленные советчики, которые разрабатывали план «Барбаросса» по мотивам успешных действий в Европе и Африке, но не учли советских 70 полков По-2 и грунтовые аэродромы. Ясно, что они хотели взять Сталина наскоком, как Польшу, Францию, Норвегию и Югославию, но ведь они были профессиональными военными, а не школьниками, даже планируя блицкриг, должны были хотя бы подумать о решении сопутствующих проблем, если что-то пойдет не так.
Но они были такими же глупыми, как и сталинские генералы, они не подумали о многих важных вещах, и чего тогда стоит вся эта гитлеровская дисциплина и новейшая техника, если она бессильна против советских У-2 и грунтовых аэродромов на безразмерных просторах СССР?
Ну ладно, я снова занялся разглагольствованием о вещах, которые не мне обсуждать, поэтому я лучше передам слово специалисту, который об этих вещах имеет самое непосредственное представление. Это ветеран Великой Отечественной войны, немало повоевавший бортовым стрелком на штурмовике Ил-2, к тому же имеющий своеобразный рекорд – в одном бою он сбил полтора мессершмитта Bf-109, причем один из них поразил из «мертвой зоны» - прямо через пол своей кабины, вслепую, зато метко.
Почему идет речь о «полутора» «мессерах» - потому что первый из них он просто подстрелил, заставив выйти из боя, а потом его добил наш истребитель сопровождения. Зато второй, «подпольный», загнал в землю самостоятельно и гарантированно.
Это – капитан в отставке Георгий Афанасьевич Литвин, некоторые очерки которого я уже приводил на своем канале ранее. Сразу после войны его в качестве переводчика перевели на работу в советскую военную администрацию в Германии, где он получил доступ к множеству самых разных документов. Таким образом это не только опытный воздушный боец, знавший воздушную войну непосредственно с линии фронта, но и самый настоящий документалист, познавший эту же войну и с ее изнанки, так сказать.
Ясно, что спец этот чисто советский, идеологически подкованный, но вот очерк «Люфтваффе накануне вторжения», который он опубликовал в журнале «Авиация и космонавтика» в 1991 году (№6), не позволяет говорить о том, что этот «боевой писатель» или просто озвучил по старинке «линию партии», или как-то «переобулся» согласно веяниям нового времени, наступившего в «эпоху перестройки и ускорения» во второй половине 80-х.
В любом случае рекомендую своим читателям с этим коротким, но очень содержательным трудом ознакомиться и вынести из него свое мнение. Конечно, кто-то скажет, что все эти сведения и так давно известны, но дело тут даже скорее всего не в информационной подоплеке публикации, а в раритетной – наверняка найдутся те, кому очень интересно будет знать, что же думали о боеготовности люфтваффе и ВВС РККА в первые годы войны советские специалисты 33-летней давности.
В заключение своего предисловия хочу сообщить, что капитан в отставке Георгий Афанасьевич Литвин умер еще в 1999-м году, потому письма с опровержениями писать ему нет никакого смысла.
ЛЮФТВАФФЕ НАКАНУНЕ ВТОРЖЕНИЯ
Капитан в отставке Г. ЛИТВИН, член Военно-научного общества
В освещении событий Великой Отечественной войны в последнее время наблюдаются две, на мой взгляд, негативные тенденции: первая - смакование политических просчетов и военных неудач в начальный период войны, и вторая - осмысление прошлого с позиций сегодняшнего дня, с точки зрения современного человека.
Первая тенденция относится к разряду политических интриг или к не совсем порядочным способам журналистского самоутверждения и, по моему мнению, ничего общего с историей как наукой не имеет. Вольные или невольные последователи второй заслуживают некоторого снисхождения за смелость иметь собственное суждение, но именно им хотелось бы напомнить мудрые слова Шота Руставели: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».
«Как же быть? - спросит читатель. - Кому и чему верить?»…
Отвечу: «Только подлинным документам. И фактам, опять-таки подтвержденным документами».
Сам я пришел к такому выводу еще в победном 1945-м, когда меня, воздушного стрелка Ил-2, перевели как знающего немецкий язык в военно-воздушный отдел Советской военной администрации в Германии. Разбирая трофейные документы, участвуя в допросах высших чинов имперского министерства авиации, люфтваффе, самолетостроительных корпораций, я увидел войну другими глазами. И это представление во многом расходилось с тем, о чем слышал, читал, что видел глазами рядового солдата войны.
Практически с тех пор все свое свободное время отдаю изучению советских и немецких архивных документов о боевых действиях авиации в Великой Отечественной войне. На основе огромного фактического материала опубликованы две книги и сдана в издательство третья, написано множество статей для различных газет и журналов. Но не покидает мысль, что все сделанное - лишь частичка, лишь подступы к полной правде о войне в воздухе, которая еще там, в неизвестных мне папках с грифами «Секретно», «Совершенно секретно», «Только для высшего командования». Успеть бы до них добраться...
Вернемся, однако, к реальности, и попробуем вместе на основе имеющихся документов и фактов разобраться, что же представляли собой ВВС Германии накануне агрессии против Советского Союза.
Для полноты картины заглянем в более отдаленное прошлое. Напомню, что после первой мировой войны согласно Версальскому мирному договору Германии запрещалось впредь иметь такие виды вооружений, как танки, военная авиация, подводный флот. Немцы стали усиленно искать выход из сложившейся ситуации. Возникла идея использовать прямые связи с Красной Армией, поскольку Россия не была участником Версальского договора.
В начале 1921 года в Москву приехала группа немецких офицеров во главе с майором Нидермайером, чтобы на месте изучить возможности создания учебных центров для разработки и испытаний запрещенных к производству в Германии видов оружия и военной техники, а также для подготовки армейских кадров. В конце того же года председатель Реввоенсовета Республики Л. Троцкий и начальник Штаба РККА П. Лебедев провели переговоры с представителями рейхсвера и деловых кругов Германии о создании в РСФСР производственных структур немецкой военной промышленности под видом совместных российско-германских предприятий и концессий.
Уже на следующий год фирма «Юнкерс» приступила к строительству авиазавода в подмосковных Филях, который с 1924 года выпускал ежегодно несколько сот самолетов.
В июле 1923 года в Берлин прибыл нарком воздушных сообщений СССР А. Розенгольц. В ходе его визита было подписано секретное соглашение «О строительстве русской военной индустрии и изготовлении военных материалов для Германии», уточнены условия создания в Липецке немецкого учебно-летного центра. Для него Германия закупила у голландской фирмы «Фоккер» 100 истребителей. Поначалу в Липецке проходили переподготовку летчики бывшей кайзеровской авиации, затем в центр стала прибывать молодежь. По окончании учебы курсантам присваивалось офицерское звание. Все делалось втайне, чтобы избежать огласки и разоблачений.
Одновременно часть немецких летчиков обучалась в Италии.
Испытанные в центре опытные образцы самолетов послужили основой первых серийных типов истребителей и бомбардировщиков будущих ВВС третьего рейха - люфтваффе. В Липецке были подготовлены 450 человек летного состава, в том числе 120 летчиков-истребителей. Многие из них со временем заняли руководящие посты в люфтваффе, стали известными асами.
Разумеется, военное сотрудничество с Германией могло бы принести нам большую пользу. Страна нуждалась в притоке иностранного капитала, передовых технологиях и оборудовании для развития авиастроения и других отраслей промышленности. Важно было и то, что Советское правительство, соответствующие ведомства располагали достаточно полной и точной информацией о военно-промышленном потенциале Германии.
Многие командиры Красной Армии учились или стажировались в этой стране, знали сильные и слабые стороны немецкой армии. Однако позднее почти все они стали жертвами массовых репрессий.
С приходом в 1933 году к власти Гитлера военно-техническое сотрудничество с СССР начало свертываться. В Германии были созданы министерство авиации и военно-воздушные силы как самостоятельный род войск люфтваффе. Возглавил новые структуры ближайший сподвижник фюрера, крупный капиталист и землевладелец, бывший летчик-истребитель Г. Геринг.
Развитие авиационной промышленности и военно-воздушных сил шло быстрыми темпами, поскольку научно-техническая база и кадры для них были подготовлены заранее. И эту «тайну» хорошо знали как в СССР, так и на Западе. Начальник генерального штаба люфтваффе генерал Вефер и его заместители генералы Удет и Ешоннек были приверженцами взглядов итальянского теоретика воздушной войны генерала Дуэ, по мнению которого, авиация, завоевав господство в воздухе, может мощными массированными ударами по важным экономическим и политическим центрам противника одна добиться победы в войне. Убеждения руководителей гитлеровской авиации проявились в ускоренном создании тяжелых бомбардировщиков и самолетов непосредственной поддержки наземных войск.
...В Германии началось массовое увлечение авиацией. Появилась даже пословица-лозунг «Ди флигер зинд зигер!» («Летчики - значит победители!»). Всячески раздувались действительные и мнимые заслуги немецких асов времен первой мировой войны - Рихтгофена, Удета и конечно, Геринга. Последний хвастливо заявлял на митингах: «Если хоть одна вражеская бомба упадет на Германию, то тогда я буду Герман Майер вместо Германа Геринга!» (фамилия Майер, как у нас Иванов, самая распространенная в Германии).
Во время войны, когда советская авиация дальнего действия и авиация союзников наносили бомбовые удары по городам, портам, военно-промышленным объектам рейха, многие немцы недобрым словом поминали «толстого Майера»...
К 1933 году в спортклубах Германии было подготовлено 3200 пилотов и 17 тысяч планеристов. На 1 марта 1935 года люфтваффе уже располагали 2500 самолетами. Начали формироваться авиационные соединения, создавалась сеть наземных служб. С учетом опыта авиастроения других стран претерпели изменения взгляды руководства ВВС на ведение воздушной войны, а вслед за этим последовали и структурные перемены.
Так, в 1936 году было заморожено строительство сверхдальнего «Урал-бомбардировщика», а еще через год вообще тяжелых бомбардировщиков (хотя, скорее всего, эти шаги объяснялись острой нехваткой авиационных материалов, в частности алюминия и его сплавов).
Возглавлял программу авиационного строительства фельдмаршал Мильх - «тень» Геринга, его соратник со времен первой мировой войны.
Важным испытательным полигоном для люфтваффе стала Испания. Здесь действовал небезызвестный «Легион Кондор». Боевой состав этого соединения насчитывал 5000-6000 человек, представлявших все рода войск, и включал около 150 самолетов. Почти все командиры были из люфтваффе.
О внимании командования ВВС рейха к испанскому опыту свидетельствует хотябы такой факт. Известный немецкий ас В. Мельдерс командовал в Испании эскадрильей, лично сбил 14 самолетов типа И-15 и И-16. По возвращении он был принят Герингом для обстоятельной беседы. И после этого над отчетом о боевых действиях он трудился еще два месяца.
С учетом накопленного опыта в люфтваффе первичной тактической единицей стали считать пару самолетов. До начала Второй мировой войны вся истребительная авиация Германии перешла на эту систему. Англичане переняли ее в 1940 году. В наших же ВВС, где культ руководящих документов и высокопоставленного мнения был всегда выше здравого смысла, продолжали, несмотря на тяжелые потери в начальный период войны, летать тройками.
С началом второй мировой войны во всех операциях командование вермахта и люфтваффе первоочередное внимание уделяло именно массированным налетам на аэродромы, объекты оборонной промышленности, транспортные узлы, командные пункты противника, его армейские базы и склады. Затем основные усилия авиации переключались на поддержку сухопутных войск. Так было при захвате Польши, оккупации Франции. Правда, особого противодействия люфтваффе в этих странах не испытывали.
В воздушной же войне против Англии гитлеровская авиация понесла значительные потери. По архивным данным, с сентября 1939 года по июнь 1941 года люфтваффе потеряли 11 тыс. самолетов и 12 тыс. человек личного состава. Однако в целом Германия приобрела в этих боях большой опыт, который вскоре был использован в войне с Советским Союзом.
А подготовка к ней велась давно и тщательно. На Нюрнбергском процессе Г. Геринг, которого допрашивали о его деятельности на посту главнокомандующего люфтваффе, заявил: «Я должен был в конечном итоге рассматривать вопрос, кто будет противником в войне... Противником была Россия, которую я рассматривал как главного врага».
Откровения «наци №2» лишний раз свидетельствовали o том, что боевые действия на Западе были репетицией, «заточкой штыков» перед походом на Восток. Это и признание того, для чего и против кого создавались люфтваффе.
Главные задачи ВВС Германии в войне с СССР были определены в директиве №21 от 18 декабря 1940 года, известной как план «Барбаросса». На ее основе генеральным штабом люфтваффе была разработана своя директива - план «Гота».
Аэродромная сеть, созданная в восточных районах Германии, в Польше и частично в Финляндии и Румынии, обеспечивала рассредоточенное базирование авиации и ее маневр между флотами. Авиационное обеспечение сухопутных войск возлагалось на воздушные флоты и войсковую авиацию. 1-й воздушный флот - 760 самолетов - должен был поддерживать группу армий «Север», 2-й - 1600 самолетов - группу армий «Центр», 4-й - около 1000 боевых машин - группу «Юг», 5-й - 240 немецких и 307 финских самолетов - армейскую группу «Норвегия».
B полосе группы армий «Юг» действовали более 600 румынских и до 50 венгерских самолетов. Кроме того, в состав ударных сил входило 60 самолетов Хорватии, 51 - Словакии и 100 - Италии.
С момента нападения на Советский Союз люфтваффе должны были заранее спланированными сосредоточенными ударами уничтожить нашу авиацию. Причем гитлеровское командование отдавало себе отчет в том, что осуществить это будет труднее, a времени займет больше, нежели в военной кампании на Западе.
Второй основной задачей ставилась авиационная поддержка операций наземных войск, и прежде всего группы армий «Центр», а также северного фланга группы армий «Юг».
После завершения маневренных операций сухопутных войск планировалось начать бомбардировку советских индустриальных центров и объектов военной промышленности на Урале. Отдельные наиболее важные цели специально обговаривались на совещании в генштабе люфтваффе 17 марта 1941 года. Именно здесь и было принято решение о массированных воздушных налетах на Москву и Ленинград в качестве меры подавления морального духа населения и войск противника.
На 29 мая 1941 года против СССР было сосредоточено 306 авиационных эскадрилий из имевшихся 443-х, то есть почти 70% всей авиации Германии. С учетом самолетов ее союзников силы воздушного вторжения включали около 5 тысяч боевых машин. Центральный резерв люфтваффе состоял из 397 самолетов.
ВВС Германии накануне агрессии против Советского Союза не претерпели существенных организационно-штатных изменений, однако боеготовность их значительно возросла. Это было достигнуто за счет модификации, а главное - увеличения выпуска самолетов, хорошо зарекомендовавших себя в военной кампании в Западной Европе.
К середине 1941 года основу самолетного парка люфтваффе составляли модернизированные с учетом боевого опыта Ме-109 Е-1, Ме-110 Ф-2, Ю-88 А-4, Хе-111 Х-6, До-217 Е-2, Ю-87 Д-1, Хш-126, ФВ-189 А-1, Ю-52 3М. Вместе с тем, как отмечают специалисты, немецкие самолеты не были приспособлены к ведению боевых действий с грунтовых аэродромов. Это был существенный просчет руководителей люфтваффе.
17 июня 1941 года Гитлер отдал приказ о нападении на Советский Союз, которое должно было начаться 22 июня в 3 ч 15 минут. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что всякие «ученые» и обывательские разглагольствования о так называемой превентивной войне против СССР со стороны Германии - заблуждение или явная ложь. Это подтверждают не только отечественные, но и немецкие военные историки на основе анализа подлинных документов и материалов, связанных с подготовкой и ведением войны на Востоке.
С самого начала вторжения немецкое командование воздушных эскадр и корпусов отмечало нарастающее противодействие советской авиации. Отдавая должное мужеству и героизму наших летчиков, надо сказать, что и сами гитлеровцы кое в чем просчитались. В частности, немцам не удалось создать сильной стратегической авиации. Люфтваффе ориентировались на оперативно-тактическое взаимодействие с сухопутными войсками, что отвечало концепции блицкрига.
Кроме того, ВВС Германии оказались недостаточно подготовленными для эффективной поддержки военно-морского флота. Малочисленность морской авиации, небольшой радиус действия самолетов, отсутствие авианосцев не позволяли использовать ее на удаленных от берега морских коммуникациях. Эти трудности дополнялись субъективными факторами (Геринг, к примеру, и слышать не хотел о переподчинении морской авиации непосредственно флоту).
Немецкий военный историк, бывший офицер генерального штаба В. Швабедиссен в своей книге «От «Барбаросса» до Сталинграда» также отмечает, что командование люфтваффе, заведомо считая советские ВВС технически слабыми, недостаточно мобильными и устаревшими, не учитывало, что некоторые авиационные части русских уже перевооружены на новые самолеты.
Совершенно не принимались в расчет потенциальные возможности авиационной промышленности и моральные качества советских авиаторов. Особые надежды возлагались на хорошую летную подготовку, боевой опыт немецких летчиков, на тщательно отработанную организацию и тактику боевых действий. Такие надежды, прямо скажем, имели под собой твердую почву.
На Нюрнбергском процессе бывший начальник генерального штаба люфтваффе фельдмаршал А. Кессельринг так оценил состояние ВВС Германии в период, предшествовавший нападению на Советский Союз:
«Все было сделано для того, чтобы сделать германский воздушный флот в отношении его личного состава, боевых качеств самолетов, зенитной артиллерии, службы воздушной связи и т. д. наиболее грозным флотом в мире. Это усилие привело к тому, что в начале войны или, самое позднее, в 1940 году мы имели исключительно высококачественный флот».
Накануне агрессии против СССР люфтваффе имели 20,7 тысяч самолетов, из них более 10,9 тысяч - боевых, находившихся в строевых частях. Наибольший удельный вес в составе немецких BBC имела бомбардировочная авиация - 57,8%, истребительная и разведывательная составляли соответственно 31,2 и 11 процентов.
Основной тактической единицей считалась эскадрилья (10 самолетов), состоявшая из трех звеньев. Эскадрильи объединялись в авиагруппы (30-40 самолетов), которые по две-три сводились в эскадры. Последние входили в состав авиадивизий, корпусов и воздушных флотов.
К сожалению, я не располагаю данными о численности летного состава ВВС Германии к июню 1941 года. Полагаю, однако, что она была не меньше, чем численность самолетов. Пилоты имели достаточно высокий уровень летной подготовки. Более трети из них считались летчиками повышенного разряда, то есть подготовленными к полетам днем и ночью в сложных метеоусловиях.
Первоначальное обучение новобранцев, призванных на военную службу в люфтваффе, осуществлялось в 23 учебных полках ВВС и двух батальонах морской авиации. Пожелавшие стать военными летчиками и годные по состоянию здоровья, образованию и другим качествам юноши направлялись в летные школы.
Для дальнейшей подготовки авиационных кадров люфтваффе располагали 21 школой пилотов, 10 школами боевого применения авиации и 2 авиатехническими школами (в ходе войны их количество постоянно возрастало). На этом этапе обучения определялись летные и индивидуальные личностные качества курсантов, перспективы их дальнейшей службы в истребительной, бомбардировочной, разведывательной, транспортной авиации. Затем подготовка продолжалась в летных школах в соответствии со специализацией.
Офицерский состав пополнялся в основном за счет лучших оберфаненюнкеров (курсантов). Офицеров готовили четыре специальные школы ВВС и две академии: военно-воздушная и военно-техническая. Средний налет выпускников учебных заведений люфтваффе был достаточно высок - более 400 часов, что соответствовало нормам, принятым в то время в ВВС крупных авиационных держав (в США, к примеру, 450 часов).
Немецкая армия всегда отличалась дисциплиной и порядком. Наша официальная пропаганда немало постаралась, показывая немецких офицеров и унтеров тупыми, жестокими деспотами, однако нельзя отождествлять с солдафонщиной законную и оправданную требовательность, заботу о дисциплине, благодаря которой армия меньше теряет людей на войне, да и в мирное время. Примеров для подтверждения этой мысли можно привести множество.
Немецкие летчики, как правило, строго соблюдали правила радиообмена. Наши авиаторы, особенно в горячке группового боя, буквально забивали эфир криками. Командиры пытались с этим бороться, но их предупреждения действовали до очередной схватки. Гитлеровцы же такой безалаберностью умело пользовались: по именам, прозвищам и другим косвенным данным выявляли командиров, ведущих групп, известных на данном участке фронта своей результативностью летчиков и устраивали на них буквально охоту. Сколько наших воздушных бойцов погибло только по этой причине...
В немецкой истребительной авиации действовало правило: если ведущий терял своего ведомого, то в дальнейшем, невзирая на чины и заслуги, он летал ведомым (исключением были случаи, когда в происшедшем обвиняли только ведомого).
«Ас №1» люфтваффе Э. Хартман, будучи еще лейтенантом, однажды потерял ведомого майора, незадолго до этого переведенного в истребительную авиацию из бомбардировочной. Майор по привычке «бомберов» ввязался в воздушный бой с советскими истребителями на виражах, естественно, оторвался от ведущего и был подбит. Хартмана от списания в «вечные» ведомые спасла недисциплинированность подопечного, а также то, что летчик под его прикрытием благополучно сел на вынужденную в районе расположения немецких войск.
Гитлеровские летчики придерживались в основном такого правила: увидели противника, приняли решение, атаковали, ушли. При встрече с группой самолетов старались в первую очередь сбить самого слабого летчика (опытные пилоты таких определяли безошибочно по поведению в воздухе), зазевавшегося или отставшего. Расчет был на то, что потеря товарища, вид горящего или падающего самолета сильно повлияют на психику летчиков. Атаковать рекомендовалось только тогда, когда атака для противника неожиданна, подходить при этом к нему следовало как можно ближе и сбивать первой очередью. Летчик был полностью самостоятелен в принятии решения, объект атаки выбирал сам, но ставил в известность своего ведомого.
Рассуждения о трусости, о том, что мог сделать и не сделал летчик, в люфтваффе не практиковались. Сбил или не сбил, продолжил бой или ушел - любое решение летчика не подвергалось сомнению. Зато за нарушения дисциплины и порядка спрос был самый строгий.
Характерно и то, что командиры авиагрупп, известные асы, зачастую сами в воздушные схватки не вступали, а страховали молодых пилотов.
Таким образом, приведенные на основании подлинных документов факты позволят читателю составить определенное мнение o том, с каким воздушным противником мы сражались и победили. Будем считать, что нам вместе удалось сделать еще один шаг на пути к исторической правде о Великой Отечественной войне.
КОНЕЦ ИСТОРИИ.
В заключение хочу попросить своих читателей, которые будут писать комментарии, о том, чтобы они не оскорбляли своих оппонентов – спорить можно как угодно, хоть слюнями брызгать и кулаками размахивать, но только цивилизованно, пожалуйста. Мы же все культурные люди!
НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ:
«Рус фанер» По-2 был полноценным противотанковым штурмовиком и победителем реактивных истребителей