Продолжаем совершать "экскурсию" по парусно-винтовому линейному кораблю "Ретвизан" в сопровождении русского офицера и кампании из представителей французского флота, которые "с инспекцией" посетили в 1859 году русский корабль. Среди импровизированных "инспекторов" оказались инженер французских верфей, французский капитан фрегата и адмирал Жюрьен де ла Гравьер. Первые результаты "осмотра" и общее впечатление можно прочитать ЗДЕСЬ, а также ТУТ, и конечно - ВОТ ТУТ, а мы заканчиваем обход. В качестве любезного "экскурсовода" и проводника выступил лейтенант Фесун, который и оставил заметки об этом событии, издав их в "Морском сборнике".
Окончание...
Итак, иностранные гости досконально обследовали русский линейный корабль, постаравшись не упустить ни одного помещения. И что приятно, в своем большинстве высказывали свое ободрение.
Так после "парусных кают", кубриков, лазарета и др. они дошли до арсенала и шкиперской. Как вспоминает Фесун: "Устройство арсенала и шкиперской, адмирал и капитан хвалили много, инженер же забыл опять лишних 50 ф (15 м) длины французских кораблей, говоря мне, что шкиперская наша мала и что у них она гораздо просторнее. Капитан в шкиперской счертил замок, запирающийся одним ключом при помощи поворачивающейся рамы, 36 ящиков с различными шкиперскими принадлежностями. Замок этот занял его, как приспособление простое и легко применимое. Вообще, расположение всего нашего кубрика французам видимо нравилось, адмирал отдавал ему даже преимущество пред удобством любимого им корабля, «Альхесирас», на котором он имеет свой флаг".
В этом замечании особенно важно и почетно мнение адмирала Жюрьена де ла Гравьера, который не поскупился и сравнил его со своим флагманом - 90-пушечным "Альхесирас". Кстати, как раз в тот период, в 1859 году "Альхесирас" участвовал в блокаде Венеции и в других операциях на Средиземном море во время Второй итальянской войны за независимость.
Любопытно, что французские гости не стеснялись, и старались "ухватить" самые незначительные детали, которые бы казались им выгодными. Так они обратили внимание на свободный проход по коридорам, отсутствие излишних переборок и то, что все необходимые принадлежности парусного вооружения, начиная с запасных парусов и кончая каким-нибудь шар-блоком, - на виду и свободный доступ к ним есть повсюду. Так, как вспоминает Фесун, обойдя кубрик, французский капитан набросал на скорую руку чертежи его, говоря, что при первой возможности надеется позаимствовать! Такое отношение не может не радовать - если созданное русскими кораблестроителями становится востребованным у иностранных "потребителей.
Но не всё "пришлось" по душе иностранным "экскурсантам". И, что интересно, как и печально - наибольшей критики заслужило "сердце" любого парового корабля - его паровая машина. По словам Фесуна, капитан французского фрегата осматривал машину "Ретвизана" очень тщательно, подробно и с величайшим интересом. И как результат - она сама (паровая машина), и вообще "энергетическая установка" ему не понравилась.
В качестве замечаний он высказал следующее: "... Занимая мало места в горизонтальной плоскости, машина наша через чур много берет его в высоту, рама так возвышена и так громадна, что он легко узнал, что с ней мы не можем дать настоящего числа оборотов. Вертикальное положение цилиндров и наклонность вала на новых французских судах нигде не употребляется. Весь, вообще, механизм сложен, в особенности же капитан упирается, в невыгодах нашей системы для военного корабля, на то, что вал у нас на верху и, следовательно, вполне подвержен навесным выстрелам".
Претензии по машине следует признать вполне уместными, машины для "Ретвизана" были изготовлена на предприятиях Эммануила Эммануиловича Нобеля, шведского и русского инженера, предпринимателя, который уже длительное время, и не безуспешно, "работал" с заказами от русской армии и флота. Получив заказ еще в 1853 годы на изготовление трех паровых машин (практически без конкурса) Э.Нобель с большим трудом смог его выполнить, причем с опозданиями в сроках. Да и, как в последствии оказалось, качество изготовления машин и котлов было не высокое, а ведь первоначально Морское ведомство отдавало предпочтение английским машинам конструкции Р.Непира.
Критикуя машину "Ретвизана" француз, для подтверждения своих доказательств приводил пример корабля «Шарлемань».
В ходе Крымской войны, русская бомба при бомбардировке Севастополя попала в машину этого корабля, перебила многие из ее мелких частей, но так как вал был внизу, то он и остался не тронутым, вследствие чего, переменив поврежденные части запасными, корабль был готов вступить под пары в весьма непродолжительном времени. Данные пример оказался вполне убедительным. Чтобы понять смысл замечаний, предлагаем еще раз вспомнить схему размещения паровой машины на "Ретвизане" и взглянуть на схему ниже, чтобы определить что понимается под "наклоном вала", и то что он размещен "Над машиной". Вообще, конечно - странное решение!
Адмирал Жюрьен де ла Гравьер оценил машину с точки зрения флотоводца, заметив, что расход угля (2 т/час) для имевшейся мощности машины (500 л.с.) и по обеспечиваемой скорости хода (9-10 узлов) слишком значительный.
Кроме того: "... Он также думает, что коридор, где проходит вал, чересчур широк и много отнимает у ахтер-люка, крюйт-камеры и бомбового погреба с той стороны, с которой оставлен проход для машинистов. Коридор действительно занимает много места, но уже сделать его невозможно, вследствие шестерни служащей для поворота вручную".
Содержание и чистота машины, по отзыву адмирала и всех французских офицеров, видевших ее, вполне соответствует исправному военному судну.
Было отмечены и особенности размещения отдельных элементов машины. Так , французский инженер высказался, что размещение дистиляторов в носовой части не рационально, и что расположение их в кормовой сделало бы доступ к ним несравненно удобнейшим. Это замечание было сделано из опыта французского флота, так как "на всех французских судах дистиляторы устроены так, как говорил инженер...". Предложение действительно было разумным, и это можно было бы реализовать, если бы длина русского корабля оставила бы достаточное для этого место позади машины. Но что было то было.
Кстати, недостатки горизонтальной машины "Ретвизана" еще высказывала Комиссия при приеме корабля, которая заметила, что "... машина... установлена удовлетворительно, но замечено в раме движение. Полного хода, т.е. 60 оборотов в мин., нельзя было испытать по недостатку крепости рамы...."
Условия для жизни экипажа также заинтересовали французских моряков. Так французский адмирал, как заботливый командир, много интересовался распределением времени команду русского корабля. И его сильно удивило, что на 760 человек экипажа в декабре имелось всего шестеро легкобольных. Это для самого сырого время года, показалось французу столь незначительным количеством, что он пожелал узнать чему мы обязаны подобным состоянием здоровья. Кстати, как вспоминает Фесун, таким состоянием экипажа ранее был удивлен и командир английского военного клипера «Виджелент" при посещении нашего корабля, - именно незначительным числом больных в русской команде. Он поделился информацией, что на кораблях английской практической эскадры Средиземного моря, в Мальте, среднее число больных в зимние месяцы редко когда бывает менее 40 и даже 50 на каждом корабле. Как говорится - "почувствуйте разницу"!
Удивлен французский адмирал и распорядком дня на русском корабле. Узнав, что в 14.00, после обеда, команда имеет время отдыха, в продолжение которого, кроме крайних случаев, никуда не вызывается, Жюрьен де ла Гравьер нашел правило это "превосходным" и очень сожалел, что "распределение ежедневных учений французской практической эскадры в Тулоне, не дозволяет им давать после обеда корабельным командам более получаса свободного времени". Вот как то так! Интересно, выходит французские команды не имели времени для отдыха? И это в стране, где прошло несколько удачных буржуазных революций, где "Свобода, Равенство, Братство"!?
Вообще французский адмирал не скупился на похвалы в адрес русских моряков и их выучки. Даже не знаю с чем это связано, если учесть, что буквально недавно русский и французский флот были противниками, да и после Крымской войны Россия оставалась в трудном военно-политическом положении. Следующее воспоминание Фесуна, на мой взгляд, очень красноречивый ответ тем, кто сомневается в том, можно ли подготовить хороший экипаж на русском флоте из русских моряков.
"Коснувшись нашей команды, адмирал перешел к удивительной восприимчивости ее к морскому делу, говоря, что командуя эскадрой у берегов Черногории, с которой фрегат «Палкан» находился постоянно вместе, он имел время вполне убедиться, в той степени совершенства, до которой может быть доведен наш матрос толковым и не торопливым учением. Как бы в подтверждение слов г-на Жюрьена, в день его посещения корабля, «Палкан» по сигналу адмирала командующего нашей эскадрой, менял все три марса-реи вдруг. Менял их два раза и к общему восхищению, как наших судов, так и всех кораблей французских, в последний раз исполнил этот трудной маневр всего в 11 мин времени".
Интересно, что французский адмирал несколько раз выражал самое восторженное удивление о подобной работе. Удивление, как считал Фесун, тем более было понятным, что флагманский корабль французского адмирала, считающийся лучшим во французском флоте, брам-стеньги и брам-реи в ростры спускал при нас в 9-10 мин.
Обратил французский адмирал внимание и в целом на рангоут русского корабля, Как пишет Фесун он поинтересовался: "...не имеет ли уклон его (рангоут), больший против обыкновенного, влияние на качество корабля. Когда я отвечал, что влияния этого в дурную сторону мы не замечали, адмирал заключил, что склонение мачт назад придает кораблю какую-то легкость на воде и много скрашивает дурное впечатление, производимое значительным возвышением ютовых сеток".
Не оставили без внимание французы и корабельные шлюпки. Фесун вспоминал, что адмирал и все французские офицеры, видевшие их под веслами и под парусами, постоянно говорили много хорошего за их прекрасные качества. Шлюпки на «Ретвизане» построены по чертежам вице-адмирала фон Шанца. Интересно, что французский капитан, осматривавший линейный корабль "Ретвизан" в Бресте, в особенности восхищался простотой постановки на них парусов и самым покроем последних. Но это как говорится, бала оценка "потребителей", а вот французский инженер высказал свое мнение о русских шлюпках.
Инженер-француз высказал замечания, причем не новые и давно известные русским моряка, именно: набор у имеющихся в наличии шлюпок затруднителен в починке, это первое. А второе - француз думает, "что носовая часть катеров смотрит чересчур легко и имеет образование слишком острое, через что в свежую погоду, во время поворота оверштаг, когда катер станет приходить против ветра, ударом волны в нос его отбросит назад, он может не поворотить и вследствие этого повороты вообще делаются сомнительными".
Но последнее замечание лучше всего опровергалось практикой, хорошо известной русским морякам. Во время месячной стоянки на Брестском рейде, обширном и вполне удобном для катания на гребных судах, русским морякам часто приходилось выезжать во время весьма свежего ветра. Повороты, если не экипаж шлюпок сам не делал промахов, удавались, всегда без заднего хода. Интересно, что на такие катания выезжали и французские шлюпки.
Фесун вспоминал: "...Мы пробовали гоняться с ними и большей части, после непродолжительного времени, они много проигрывали не вследствие дурных качеств своих, так как к ветру они идут весьма хорошо, а единственно, благодаря удобству постановки парусов и поворотливости наших шлюпок вообще, - поворотливости, пользуясь которой мы обыкновенно на один поворот французов, делали наших два".
Знакомясь с представленными воспоминаниями русского офицера, может сложиться впечатление, что он старался показывать только лучшие стороны русского корабля и только "хвалебные отзывы" иностранцев. И думаю найдутся такие, кто именно так и скажет, чтож, это и дело. Но интересно, что сам автор еще более 165 лет назад это предвидел и добавил следующее в конце своего отчета:
"Приводя здесь одобрительные отзывы французских специалистов, я вместе с тем, не пропустил ни одного из их замечании, в противном смысле, не обращая внимание, приятны ли были для нас, служащих на корабле, эти замечания, или нет. Надеюсь, что меня не обвинят в пристрастии. Я собрал все эти заметки с той целью, чтобы сослуживцы наши, лишенные в настоящее время возможности показаться на иностранных рейдах, видели бы что их ждет впоследствии и, принимая на своих судах, в заграничном плавании посетителей, были готовы стать лицом к лицу с людьми специальными, хорошо понимающих свое дело и осматривающими суда не кое-как, а вполне по морскому, т. е. не пропускал ничего без внимания".
Все желающие могут проверить подлинность данных заявлений в публикациях "Морского сборника" за 1859 год - номера № 3, 5, 6. Кстати, учитывая оперативность публикации - вряд ли молодой русский лейтенант стал бы писать неправду, когда все участники этой "экскурсии" были еще живы. А вы ка думаете уважаемые друзья?