Предыдущая, третья глава *** Начало, первая глава
– Вань, а ты чего вернулся раньше времени? – не в силах больше ждать, спросила Маша.
– Да сердце прихватило на днях ни с того, ни с сего. В местном медпункте кардиограмму сделали – неважная, вот и решила фельдшерица меня на большую землю отправить, а то говорит, случись чего серьезное, помочь не смогу. Вот и отправили меня на вертолете, что провизию привез, в порядке исключения.
– А Витя как? Он, может быть, мне что-то передал? Письмо? Записочку хотя бы?
Иван помотал головой и густо покраснел.
– Он на словах просил сказать, но я решиться не могу, вот и обед был только поводом, чтоб время протянуть. Маш, Витька там себе девку нашел, – последние слова он выпалил на одном дыхании и тяжело вздохнул.
– Как? Какую? Неет…
Мария бессильно опустила руки на колени, а по щеке покатилась слеза.
– Ты это, Маш, ну не переживай, бывает с мужиками, это норма. Ты ж, когда Витьку отпускала, вероятно, думала о том, что может быть такое. Не устоял, а девка молодая. Скоро родить должна…
– Родить? Как это? От кого?
Мария не могла поверить, что все это говорит сосед про её Витю, любящего и заботливого мужа. Быть не может!
– Ну от кого? От Витьки твоего! Говорю же, девка молодая. Так вот, он велел тебе сказать, чтоб не держала зла на них, чтоб приняла по-человечески, они вдвоем сюда приедут. Сама понимаешь, там жизни никакой, а дитя родится и вовсе беда. Вот и решил Витек с собой ее забрать, раз вышло так.
– Вань, ты не путаешь? Ты точно мне про Витю говоришь? Ведь этого не может быть, он не такой…
– Мария, я тебя, конечно, понимаю, – постарался как можно мягче говорить Иван, – но часто нам приходится столкнуться с горькой правдой, тут уж ничего не поменять. Конечно, Витька сильно виноват перед тобой и этого не отрицает, будет каяться, прощения молить, ну как уж ты такое примешь, это лишь тебе решать.
– Прощения? Да как ты себе это представляешь? Один муж на двоих? Ну нет, такое точно я не потреплю, да я их на порог не подпущу. Смотрите-ка, вину он чувствует, я покажу ему вину!
Попытки унять дрожь во всем теле не увенчались успехом. Мария спрятала лицо в ладони и горько разрыдалась. А Ваня пододвинул стул поближе и слегка коснулся ее плеча.
– Ты поплачь, Маш, поплачь, потом подумай хорошо, с плеча-то не руби, не стоит. Может, найдете вместе какой выход. Вы ж прожили вместе столько лет, и дом на Виктора оформлен, ты не можешь его не пустить, а он вправе привести кого угодно в свои стены.
Мария лишь качала головой, и продолжала горько плакать, причитая:
– Вот за что он так со мной? Неужто я такое заслужила? И как только совести хватило у него додуматься сюда ее тащить. Нет, это ни в какие ворота не входит.
– Ну, в жизни всякое бывает, – сочувственно вздыхал Иван, – Но он на самом деле сожалеет, извелся весь, но не бросать же родное дитя в таком захолустье.
– А может, это не его ребенок вовсе, – встрепенулась Маша, – Что, если эта молодуха на него чужого свесить отважилась? А что? Мужиков там немало бывает.
– Исключено, – вздохнул Иван, – Витек сказал, по срокам все сходится, ошибки быть не может. Да и многие к ней клинья подбивала раньше – никого не подпускала, а Витек как появился там, сама начала глазки строить…
– Хотя, какая разница, – размышляла Мария вслух, – Даже если не его ребенок, главное, что он мне изменил, а этого я не прощу в любом случае.
Мария еще что-то бормотала себе под нос, потом подняла взгляд на соседа и кивнула на дверь:
– Ты, иди, Вань, иди… Я сама… Всё в порядке… Я справлюсь.
– Может, тебе помочь управиться? – спросил сосед, – Как ты в таком состоянии сама справишься?
– В каком таком? – Мария изогнула удивлённо брови, – Всё у меня, Ваня, хорошо, жизнь продолжается, и я не стану плакать из-за ерунды. Иди, я сама, всё сама…
– Нну, ладно, сама так сама, – Иван вышел из-за стола и принялся переминаться с ноги на ногу, – Прости, Маш, что недобрым вестником стал для тебя, но так уж вышло. За обед благодарю. И если что, ты обращайся, помогу, если чего…
Мария молча сидела за столом и кивала в ответ на его слова, а как только дверь за Ваней затворилась, она бросилась в комнату и принялась сдирать новые шторы, вытащила из шкафа новое белье и скатерть и скидала все в жаркую печь.
Слёз почему-то больше не было, зато душа рыдала так, что было больно. А спустя полчаса в дверь робко постучали, и не дожидаясь приглашения, в дом вошла соседка Тамара.
– Сочувствовать пришла? – спокойно спросила Мария.
– Поддержать! – ответила Тома.
– Ну, поддерживай, – Мария старалась показаться совершенно спокойной.
– Что будешь делать теперь? – Тамара задала вопрос, который вызвал бурю негодования, и Мария не стала сдерживаться.
– А ты, с какой целью, Томочка, интересуешься? Какое вам всем дело то того, что я буду делать и что вообще в моей семье творится? Небось, ставки делали на то, изменит мне Витюша или нет? Теперь поспорили – прощу я или нет, как в твоем любимом сериале? Так вот что я тебе скажу и передай другим – это моё личное дело и вас оно совершенно не касается!
Тамара, видя, что Мария настроена решительно, молча вышла за дверь и поспешила к калитке.
Что делать ей теперь, она сама не знала. Простить такое никогда не сможет, да и выслушивать нелепые оправдания мужа тоже не станет. Она только посмотрит в их бесстыжие глаза и уедет отсюда подальше. Куда угодно, только чтобы никогда о них не слышать ничего. Вот тебе и мысли строят реальность. Она ведь всё это время старательно отгоняла плохое, как только оно пыталась приблизится, мечтала о хорошем, верила в лучшее, доверяла, любила, ждала и тут такой удар. А сыну что она скажет? И как он отреагирует? Мария с ужасом подумала, что не успеет Саша сесть в рейсовый автобус в выходной, как ему тут же новость эту кто-нибудь преподнесет, да еще приукрасит. Такого допустить никак нельзя. Мария тут же позвонила сыну...