Ирина вошла в свою горницу, все еще не в силах унять нервную дрожь в теле. Перед глазами всплывало воспоминание безжизненного тела ребенка с бледным лицом, на котором навеки застыло выражение крайнего удивления. Ирина перекрестилась, который раз попросив Господа принять к себе невинно убиенные души. Ей представилось, что на месте того мальчика лежит ее Святополк и она, вздрогнув, крикнула челяди:
-Княжич где?
В ответ на ее вопрос, в горницу просунулась голова одной из девок и доложила:
-С княжичем Изяславом в саду, княгинюшка!
Ирину это не успокоило и она решила сама спуститься в сад, посмотреть на детей, глотнуть душистого воздуху, и может там, немного успокоить испереживавшуюся душу.
Дети и правда резвились на лужайке в саду, гоняясь друг за другом с деревянными мечами. Мамки приглядывали за ними, сбившись в кучу, жались ближе к деревьям. Младшие дружинники, приставленные к княжичам, держались особняком, опасаясь обидных насмешек со стороны женщин, часто называвшими их "мамками". Ни Малуши, ни Гориславы видно не было. Сын беззаботно играл, и страх Ирины немного отступил. Однако события этого дня не шли из головы. Она припоминала все поминутно. Вот любопытный и даже жадный взгляд Святополка, вот он поворачивается и убегает, когда она дает ему наказ привести князя...С того момента, как Святополк убежал и до того момента, как рухнули стены Федорова дома, прошло много времени. "Почему не шел Владимир так долго? Не уж-то нарочно!?" - подумала Ирина и сама себе отвечала: "Нет! не таков Владимир!" Пусть не жили они, как подобает мужу да жене, не было меж ними ни любви, ни близости, а все же Ирина хорошо изучила характер мужа-деверя. Видела в нем то, что может он и сам в себе не знал! Так что же его так задержало?
-Святополк! - кликнула она сына. Он подбежал. Уже высокий, скоро догонит мать. Рослый будет, как отец и ликом походил на Ярополка. Еще не складный, ноги длинные, тонкие, как у жеребенка, узкие плечи, да впалый живот, но видно - обрастет скоро мускулами, нальется в тело силушка!
-Сказывай мне, сын, что батюшка-князь делал, когда ты передал ему мои слова о сраме том?
Святополк, полностью уверовавший, что уже никто не узнает о его ослушании, выпалил бесхитростно:
-Батюшка уже из терему выходил и я за ним! Я сказал ему, но он уже все знал!
-И куда пошел батюшка?
-К дому кузнеца того и пошел, а я за ним следом!
Ирина нахмурилась, разгадав ложь сына и больно хватила за ухо.
-Говори, куда бегал? Почему не сразу к князю побежал?
Святополк опешил. То, что мать так быстро разгадала его уловку, не укладывалось в голове. А он-то решил, что все хорошо придумал. Он опустил глаза в пол. Мать всегда умела пробудить в нем совесть и некое подобие любви к окружающим, которое было ему совершенно чуждо. Он хотел бы сказать ей правду, да не смел.
-Говори, Святополк! - повторила Ирина.
-К дому Федора бегал...- почти шепотом признался он.
Ирина резко отвернулась от него. По вине Святополка не удалось спасти от лютой смерти две жизни! Но материнское сердце тут же нашло для сына оправдание - отрок еще, неразумный! Победило его любопытство!
-Эх Святополк! Хоть уразумел ты, что натворил? - спросила она горько.
-Уразумел, матушка! Не говори князю! Впредь ни на шаг от твоего наказа не отступлюсь! - поспешил заверить он, видя, что угроза миновала...
Вернувшись в терем, Малуша почувствовала себя так худо, что не могла подняться на ноги. Вокруг нее хлопотали, норовили напоить настоями травяными, предлагали успокоиться, выпив добрую чарку меду. Ей же хотелось лишь поскорее провалиться в спасительный сон, убежать из этого мира, где убивают детей на глазах многочисленной толпы! Тяжел получился Перунов дел, лег на душу камнем. "Не к добру!" - звучало в голове.
-Вот настой из травы боярышника, хмеля и меду! Выпей, матушка, полегчает! - к губам поднесли чашу. Малуша отодвинула ее рукой.
-Уйдите! Почивать хочу! - сказала она.
Ее послушались. Но и в одиночестве сон не шел к ней. За дверью слышались раздражающие шепотки. Малуша с трудом встала, намереваясь разогнать излишне ретивых слуг и уже взялась было за ручку двери, когда расслышала слова:
-Смута в Киеве! Жрецы за своего старшого в обиде на князя! Ходят, людям сказывают, что мол при таком князе, не чтящем Перуновых слуг, ждет их кара страшная!
Сердце резко забилось в груди. Только сейчас осознала, что беда нависла и над ее сыном, и над всем Киевом. Она решительно открыла дверь и вышла, спугнув шептавшихся под снаружи.
-Князь где? - спросила она.
-Коня оседлал князюшко, да и был таков!
-А внуки мои и невестки?
-Княжичи в саду, княгиня Ирина с ними.
-А Горислава?
-Не ведаю...В горнице своей кажись...
В светлице, выделенной Гориславе, царила суета. Спешно собирались немудреные пожитки, что она привезла с собою. Увидев в дверях свекровь, Горислава нахмурилась.
-Али уезжаешь уже? - изумилась Малуша, - А Владимир знает?
-Не до меня ему тепереча! - ответила Горислава, - Пошел жрецов истреблять!
В голосе невестки Малуша слышала явное осуждение.
-Как же не истреблять, раз они такое непотребство учинили?
-Это кто ж так решил, что непотребство?! - взвилась Горислава, - Ирина или...
Она запнулась, прикусила язык, чуть было не сказав: "или ты?" Но Малуша поняла.
-Столько лет в женах Владимира ходишь, а все никак не поймешь, что у сына моего своя голова на плечах! Кто князю указ!?
-Перун велел исполнить его волю, так за что карать его слуг?! - ответила Горислава.
-Не мог Бог о такой жестокости просить! - ответила Малуша, но не уверенно. За долгие годы при княжеском дворе, так и не научилась словами, как мечом, больно жалить, да отпор давать.
-Значит нету веры ни в нем, ни в вас во всех. Потому и сомнения! Поеду я к детям, негоже им одним быть в такие страшные дни!
Малуша резко повернувшись, ушла. Спорить с невесткой не было ни сил, ни желания. Она пошла в сад. При виде внуков, с азартом машущих игрушечным своим оружием, она улыбнулась. Ирина стояла в стороне, наматывая на палец тонкий лист осота.
-Ирина, скажи, смог бы твой Бог попросить такой дар для себя?
-Нет! - ответила она твердо, - Мой Бог - утешитель, защитник!
-И Он допустил такое над теми, кто веровал в него? - удивилась Малуша.
Ирина помолчала немного и ответила.
-Никто не знает, что на уме у Господа и для чего ему понадобилась их смерть! Но то, что не спроста все это случилось, знаю точно!
-Княжич Изяслав! Матушка тебя кличет, поспешай! - прервал их разговор низкий голос одной из челядниц. Она подбежала к мальчику и собралась уже увести, но Малуша остановила.
-Иди ко мне Изяслав! Не успела я тобой налюбоваться! - сказала она сверкнув глазами на служанку. Княгиня прижала внука к себе, погладила непослушные вихры. Подбежал и Святополк, но не приблизился, стал поодаль. Сызмальства чувствовал разницу между собой и другими детьми Владимира. Хоть и единственный жил при нем, а своим так и не стал. Старалась и Малуша любить Святополка так же, как родных внуков, но сердцу приказать нельзя и Святополк чувствовал эту фальшь не только в ней, но и в остальных...
Олаф, с молчаливым осуждением наблюдавший за происходящим, вмешиваться ни во что не стал. Знал, что ему самому не по нраву пришлось бы, если в его королевстве вздумалось какому отчаюге поучать короля! Наблюдал за Владимиром издали, видел, что не по нраву пришлось тому содеянное жрецами и одобрял в душе все действия своего друга.
А Владимир и правда взялся за жрецов крепко - не хотел повторения того, что подорвало спокойствие в городе. Правда не истреблял их, как шептались под дверями его матушки. Не убил Велимудра, так остальные и подавно смерти не заслужили! Убеждал, запугивал, угрожал расправою, но пока ни одного жреца из Киева не выкинул, понимал, что нужны они людям и не простит народ, коли осиротит он город, избавившись от тех, кто ежечасно исполнял обряды на здоровье и счастье.
Уже несколько дней прошло после того страшного деяния и Владимир, позабывший на время о пирах, да девках, решил унять тоску. Он даже рад был, что Горислава, в очередной раз проявив норов, укатила обратно в свой терем. Воеводы и бояре собрались с готовностью, внезапно покоробившей Владимира. Сам он чувствовал себя как на тризне по близкому. Вроде и негоже скорби предаваться, а и радоваться можешь только через силу. Скоро приутихли и приглашенные за стол княжеский, почуяли настрой хозяина. Смех затихал, под сердитым взглядом Владимира, опускались пьяные глаза долу. Необычно рано стали все расходиться. Девок, что ждали своего часа, погнал. Остался рядом с ним лишь Олаф, едва пригубивший из своей чарки.
-Что не так я делаю, Олаф! Почему муторно на сердце?
-Путь свой найти не можешь, вот и маешься! - ответил викинг просто и буднично, присовокупив слова тяжелым вздохом.
-А как его найти, ты ведаешь? - глаза Владимира, налитые кровью, смотрели на Олафа в упор.
-Я нашел...Был на краю пропасти, когда Всемилу потерял, маялся, как и ты сейчас! Но нашел...
-Где? Скажи! - рука князя ухватила викинга за грудки, потянула на себя.
-Путь свой у каждого! Смотри, слушай, ищи...
Владимир отпустил его и поднялся тяжело.
-Спать пойду, поздно...-пробормотал он и нетвердой походкой вышел.
-Удачи тебе, князь! - прошептал Олаф ему в спину, - Она тебе понадобится!