Продолжаем рубрику «Чао, созидатели!» с Дмитрием Песочинским. Намасте, повелители кисточки и мастихина! Недавно на очередной съёмке я фотографическим кофром провёл по палитре, поставив жирную фиолетовую кляксу, пытался дома вывести её уайт-спиритом и ацетоном — в чём толком не преуспел — а потом задумался: нафига? Пусть смотрят. Наоборот, буду теперь хвастаться ей, как мальчишки хвастаются перед сверстниками фингалами и шрамами. При исполнении же пострадал, за искусство. А вдруг через двести лет художник станет очередным условным Репиным, и мои праправнуки обнаружат пыльный кофр в кладовке и под торжественную музыку передадут его в музей. Мой музей или посещённого художника — я пока не определился. Сложно сказать, в каких музеях через два века будут висеть работы Андрея Дорогина, но пока об этом думать рановато. Хотя мы с Алексеем Вениаминовичем узнали от живописца новый термин "руинирование", который предстоит и нам тоже (заметьте: если повезёт), но выглядит Андрей Кимович бодро, а тв