Юля вдруг взяла бабушку под руку и тревожно сказала:
– А вдруг его семья меня не примет? Я боюсь к ним идти.
– Зачем заранее об этом думать, завтра Паша придет и все нам сообщит. Ты знаешь Юля у меня сейчас какое-то двойственное отношение к сыну. Я его осуждаю с одной стороны, а с другой оправдываю, ведь в моей жизни появилась ты. Знаешь, о чем я сразу подумала, когда Паша признался, что ты его дочь?
– Не знаю, конечно, но не против узнать, – счастливо засмеялась Юля.
– Я подумала, что теперь ты можешь бросить работу и поступить в университет.
– Но уже поздно, я пока буду работать, у меня тогда на следующий год шансов будет больше, я думаю, что год работы по специальности должен же учитываться.
– Вряд ли, но то, что к тебе будут относиться с большим уважением, я гарантирую, потому что знаю это по собственному педагогическому опыту, и было бы хорошо, если бы ты пошла по нашим с дедом стопам и стала бы преподавать.
– Ой, бабуля мне, еще поступить надо.
Тут вдруг начал моросить мелкий дождичек, и они повернули в сторону дома.
Они почти дошли до дома, как вдруг у Антонины Павловны зазвонил телефон, звонила Люда увидев ее имя она сразу заволновалась:
– Я слушаю тебя, Людочка, – сказала она, а Юлия взяла ее за руку и потянула под навес над входом на почту, потому что вскоре совсем раздождилось.
– Мама, я решила сразу позвонить, вы ведь волнуетесь и переживаете, у нас с Пашей все хорошо, я давным-давно об этом знала, мне рассказала жена Сережи Кузьмина, тогда я конечно очень переживала, собиралась разводиться. Но моя мама и думать мне об этом запретила, сказав, чтобы я сделала вид, что ничего не знаю. Мне тогда было тяжело, но как-то я справилась и поняла, что в жизни каждого бывают такие вот моменты безысходности, надо просто все это выдержать и принять, как удар судьбы.
– Хорошо, что это был один удар, А если бы их было много, ты могла бы выдержать – спросила Людмилу Антонина Павловна, – или, возможно, они и были, а ты о них не знала. Надрать бы ему одно место, так вроде поздно, ведь он уже седой весь.
– Я тогда и сама чувствовала, что с ним что-то не то. А больше уже такого в нашей жизни не повторялось. А вы приходите к нам обе, девочка-то не виновата ни в чем. Я буду рада познакомиться, а то что когда-то было уже давно быльем поросло. Я рада за девочку, что она нашла вас. Но я не знаю, как завтра дети воспримут сестру.
– А он разве с ними не разговаривал?
– Разговаривал, но он сам к ним ездил, я не видела их реакции.
– Поняла, а ты, Людочка, не забудь, что завтра вам подарок с утра привезут.
– Хорошо, хорошо, мама, не беспокойтесь, заберем. – И, стоявшей рядом Юлии, тоже были ссышны приятно журчащие слова невидимой ей Людмилы.
На следующий день Юля после работы торопилась домой, они с бабушкой хотели зайти за цветами для Людмилы, а еще Юля, посмотрев на днях фильм по телевизору, увидела в нем бабушку на кресле-качалке, укрытую теплым пледом, вот она и решила купить такой же плед. Они пришли точно к назначенному часу ждали только их и родителей Людмилы, которые пришли минут через пять после них. Все остальные гости уже сидели на диване и мирно беседовали, кроме родных были еще двое друзей Павла с женами. Антонина Павловна была с ними знакома, а о Юле она во всеуслышание сказала:
– А это моя внучка!
Но особого акцента на этом не сделала, понимая, что это не к месту, а гости пусть как хотят, так и понимают ее заявление. По реакции двух пар приблизительно того же возраста, что и отец, видно это и были друзья, отца Юля поняла, что им совсем неинтересно с ней знакомиться, это были, по ее меркам, достаточно солидные люди. А вот внимательные взгляды сестры и брата ее смущали, и она не отходила от бабушки. Подарок отцу она вручила сразу, а букет Антонина Павловна сама преподнесла Людмиле, и обнимая ее, шепнула:
– Ты моя умница, потому-то я и люблю тебя.
За столом Юля сидела между бабушкой и мужем сестры, садясь за стол, тот шепнул что-то сестре, которую звали Верой, а потом переключился на нее и проговорил:
– А я вас знаю Юлия.
– Да? – она удивленно на него глянула, а потом посмотрела на сестру, а та, улыбнулась и сказала:
– Это хорошо, что он такой не запоминающийся, но вполне вероятно вы своих больных классифицируете по форме ушей или по размеру носа.
– Увы, – сказала Юля, –но я не запомнила ни нос, ни ухо, простите меня такую невнимательную, дорогой больной, она сделала паузу, а мужчина представился:
– Олег, – и они все втроем засмеялись.
После этого Юля расслабилась и даже пару раз сама вступила в разговор, похвалив очередное блюдо хозяйки, и оценив портрет отца написанного старшим внуком, который уже второй год посещал художественную школу. Она сама неплохо рисовала, и у них с мальчиком завязался разговор о живописи, и они даже выяснили, что оба любят Николая Рериха и оба мечтают побывать в горах.
Смущал Юлю только колючий взгляд брата, имя которого было достаточно редким. Она, Юля, первый раз встретилась с таким коротким и красивым именем Марк, по ее мнению человек с таким именем должен быть большим интеллектуалом, и уже иметь ученую степень. Правда она в этом мало разбиралась, но понимала, что степени – это оценка научной деятельности, а звание – это должность в учебном заведении. – Интересно, кто же он на самом деле? – подумала она и решила, что спросит у бабушки попозже.
Но тут бабушка спросила:
– А почему я не вижу нашего подарка?
– Так он в другой комнате, – ответил Марк, – могу принести, и вы сразу же можете понежиться в нем.
И через пару минут все уже пробовали насколько удобно сидеть в кресле. Дети первыми его оккупировали. Но им быстро надоело, и они убежали смотреть мультики. Посидели в нем и все желающие. Наконец-то в кресло усадили и именинника. Марк сначала сфотографировал его одного, а потом все гости окружили его со всех сторон, но теперь их фотографировал старший внук, а Марк почему-то оказался рядом с Юлей, и даже обнял ее.
И Юля вдруг поняла, что испытывает к нему далеко не братские чувства. До этого она влюблялась всего один раз, да и то в своего учителя физкультуры в школе, но сейчас она почувствовала, что испытывает чувства доселе ей незнакомые, какая-то расслабляющая нега вдруг разлилась где-то внутри. Ей казалось, что она парит в невесомости, А у нее на душе так легко, что она готова немедленно закружиться в танце.
Тут вдруг именинник включил музыку и пригласил жену на танец. А щемяще-нежная мелодия и чуть хрипловатой голос певца, поющего на английском языке, просто требовали от Юли танца. Тут к ней подошел Марк и шепнул:
Потанцуем? – Юля только кивнула и сделала шаг ему навстречу, сразу попав в его объятия.
От удовольствия, которое она испытывала, танцуя с Марком, у нее даже голова закружилась. До конца этого чудесного вечера она была наполнена этим чувством удовольствия, ей нравилось все: люди вокруг, смех, звучащий со всех сторон, музыка и радостное осознание того, что вокруг нее семья, ее семья. Но ее смущало, что Марк тоже был членом этой семьи.
Но уже пора было уходить, Юля видела, что бабушка устала, что устали и родители Людмилы, и несколько раз уже говорили, что им пора домой. Наконец, и Марк их услышал и сказал, что готов отвезти домой и их и Юлю с бабушкой. И через четверть часа Юля сидела рядом с Марком в его шикарной черной машине, а сзади “двух старушек-хохотушек”, как они себя называли, развлекал отец Людмилы. когда они подъехали к дому где-то на окраине города, тот сказал Марку:
– Вы тут чуть-чуть подождите, а мы Антонину Павловну заберем минут на десять, ведь она у нас после ремонта еще не была.
Когда они остались вдвоем Юля почувствовала неловкость, ей казалось, что Марк смотрит на нее с чувством превосходства.
– Ты не стесняйся меня, мы же теперь, как родня, хоть и не настоящая, – вдруг сказал Марк и Юля решила, что он не принял ее, что осудил отца и она почувствовала обиду за него, пусть она его почти не знала, но он же был ее отец. Она уже хотела сказать Марку, что он не прав, но в это время хозяин дома и и Антонина Павловна вышли из калитки и направились к ним. До дома бабушки она обиженно молчала.
С этой обидой на Марка и вышла Юля у подъезда бабушки. А когда они выходили, Марка негромко сказал:
– Я тебе позвоню, последние две цифры моего номера две семерки, ответь, пожалуйста.
И снова Юлина душа попыталась проявить в себе какие-то новые качества, но до нее донесся строгий голос бабушки:
– Я рада, что вы понравились друг другу.
– Какая же вы проницательная, дорогая Антонина Павловна, – как-то фамильярно, по мнению Юли, произнес Марк.
– Проживешь с мое, любимый внук, станешь таким же, – засмеялась бабушка и поцеловала его в щеку, – спокойной ночи дорогой, я почему-то уверена, – вдруг полушутливо и полуязвительно сказала она, – что ты теперь меня замучишь своими визитами.
И, поцеловав его в другую щеку, направилась к подъезду, и оттуда крикнула:
– Ждем тебя в гости.
Тут и Марк, нагнувшись, поцеловал Юлю в щеку:
– Это у нас традиция такая семейная, целовать, оставляя последнее слово за собой, спокойной ночи, – и он бегом вернулся к машине. А Юля, вся в смятении, направилась вслед за бабушкой.
Мои многоуважаемые подписчики и все, те, кто просто заходит на мой канал, спасибо, вам за лайки, за теплые комментарии, пусть в ваших семьях всегда будет любовь, мир и покой!
Читайте другие рассказы на моем канале:
Просто мама
Все познается в сравнении