3. — Какой он?
— Красивый мальчик. Прости, наверное, не стоило тебе рассказывать... Злишься на меня? - Олеся сочувственно погладила Ольгу по вытянутой на столе руке.
Ольга так и лежала: спрятала лицо между вытянутыми на кухонном столе руками. Остывал нетронутый кофе. Его запах и аромат свежеиспечённой Олесей шарлотки щекотали ноздри, но вместо аппетита вызывали отторжение.
— На тебя? За что? - прогудела Ольга. - Даже не думала об этом. Наоборот, не простила бы, если бы ты от меня это скрыла. Одно дело, если бы у него была интрижка, о таком можно и не знать, но когда там уже есть ребёнок! Ребёнок, Олеся, которому два года! - схватилась за волосы Ольга.
— У меня челюсть отвалилась, когда я их увидела, вот прямо как фильмах, - призналась Олеся. - Мерзавец! И главное, всегда был примерным семьянином, ох и ловок чёрт!
— И что он с этим мальчиком? Прям видно, что любит?
— Да я тебе говорила уже. Прям папочка.
Ольга отвернула голову. Боль сжигала её изнутри так сильно, словно тысячи мелких лезвий попали в кровоток и распространялись по телу. Всю ненависть, которую на трезвую голову надо бы направить на мужа, она подарила этому ребёнку.
— Я не могу пойти на его условия.
— Конечно не можешь! Он же публично вытирает о тебя ноги! Ничего себе! - возмутилась Олеся, - видите ли, он будет продолжать видеться с сыном! Да зачем тебе вообще нужен этот кобель?! Разводись с ним!
— Да, я подам на развод. Но что делать с ипотекой? У нас платёж двадцать тысяч в месяц, а зарплата у меня тридцать. Я не вытяну!
— А вы её в браке брали?
— Да, оформляли на меня, но он созаёмщик.
— Так вообще без проблем! Подавай в суд, чтобы его обязали платить половину!
— Я ему так и сказала и знаешь что эта скотина мне ответила? Что в этом случае он имеет право в ней жить! И будет делать это! А после погашения оформит свою половину на сынка!
— А почему не на вашу дочь??
— Потому что дочери и так достанется моя половина.
— А что ещё он предлагает?
— Он вообще хочет от неё отказаться. У той его бабы есть своё жильё, а если что Лёша без крыши над головой не останется, у его родителей трёшка.
Олеся покачала головой, призадумалась. А потом вдруг как бахнет по столу ладонью:
— Пусть отказывается!
— Что?
— Пусть отказывается от прав на собственность и чешет к своей мымре со всеми манатками!
— Но...
— Послушай, сколько лет тебе осталось платить?
— Пять...
— Квартира у вас хорошая, почти в центре. Её можно сдать за неплохую сумму, а вы с дочкой можете жить в квартире моего брата, она всё равно стоит пустая.
— Димы? Который в Газпроме работает?
— Да, он из Тюмени уже года два, как не выезжал. У него там всё шикарно. Я ему позвоню!
— Ну не знаю, как-то неудобно, Олесь... - замялась Ольга.
— Неудобно спать на потолке, ноги свисают.
— Надо подумать, я не могу так сразу.
— Ну думай, а по-моему шикарный вариант!
***
Алексей сильно не переживал. Он был уверен, что Ольга попросту без него не сможет. Она же курица, не способная решать серьёзные вопросы. Она всегда шла по линии наименьшего сопротивления. Ничего сверхъестественного он ей не выдвинул: сохраняют семью, но он продолжает общаться с сыном. Да и уходить к Виктории ему сильно не улыбалось - за четыре года он понял, что хозяйка и жена из неё так себе - вся в работе, ребёнок по нянькам кочует, и готовит она скверно. Нет, всё таки идея сохранить семью - это лучший вариант для всех. Как гром среди ясного неба прозвучали для него требования жены:
— Я не смогу больше жить с предателем, поэтому согласна на все твои условия.
— Не понял?
— Разводимся. Отказывайся от квартиры.
— Ты что выпила?
— Я трезва, как никогда! - победно заявила Ольга, заметив реакцию мужа. Его замешательство придавало ей сил и уверенности. Всё-таки это бывает чертовски приятно - самолично управлять лодкой своей судьбы и устанавливать правила.
— Я не буду вести переговоры, когда ты в таком состоянии, - отвернулся Алексей. - Хоть бы о ребёнке подумала! Как она будет расти без отца.
— Вашим встречам я препятствовать не стану.
— А, знаешь, я ведь могу не отказываться от ипотеки и продолжать здесь жить, - ехидно взглянул он на Ольгу.
— Если у тебя есть хоть капля совести, ты так не поступишь. Помни, что именно мои родители дали нам на первый взнос.
— Это уже не важно, дорогая.
— А ты подумал, каково будет жить нашей дочери в такой обстановке? Каждый день видеть, насколько её родители ненавидят друг друга?
— У меня нет ненависти. Я хочу сохранить семью.
— Раньше надо было думать о семье, до того, как брюхатил левую бабу! - выкрикнула Ольга. Она очень старалась держаться достойно и холодно. Она села возле него и искренне призналась: - Алёша, я не смогу больше с тобой жить.
— Ещё два назад ты говорила другое.
— Я была на эмоциях. Уходи к ней. Пожалуйста. Разошлись наши с тобой дорожки и больше не сойдутся. Не мучай ни меня, ни себя.
***
Прошло три года.
Ольга давно обжилась на новом месте. Денег всегда было в обрез, но хватало на основные платежи. Иногда ей помогали бывшие свёкры и родители. Свёкры, простые, деревенские, были на стороне Ольги и даже слышать ничего не хотели о новом внуке. А бывший муж... А что муж? Он согласился на все условия и исчез с радаров. За три года дочь видела его от силы раз десять. Ольге даже лучше без него, как будто стало больше свободы. Маленькая квартирка брата Олеси преобразилась: подруга с мужем помогли Ольге сделать в ней какой-никакой косметический ремонт. Переклеили обои, постелили новый линолеум и ковры... Олеся всё оплатила сама, а брат вернул ей деньги. Как же ей всё-таки повезло с подругой!
Ольга загадочно улыбалась, вытирая пыль и расставляя вещи по местам. Сегодня впервые за всё время их навестил хозяин квартиры. Приятный человек, до этого они виделись всего пару раз, когда Ольга была ещё не замужем. Помниться, он катал их, малолеток, на своих Жигули по ночному городу, а потом они купались в озере в кромешной темноте. В те времена он казался Ольге дядькой, у них разница почти десять лет. Сегодня он извинился за старую мебель, предложил:
— Давайте я куплю вам новую? От этой запах, как от старья.
— Нет, нет, что ты, Дим, мы и так тебе очень обязаны.
Следующие полгода они переписывались. Дима больше года был в разводе и имел двоих почти взрослых детей. Он опять приехал и попросил Ольгу выйти за него замуж.
— Поехали ко мне в Тюмень. Познакомлю тебя со своими мальчишками. Что тебя здесь держит?
Счастливая Ольга стала готовиться к отъезду. После тридцати жизнь только начинается - ранее она скептически относилась к подобным высказываниям, а теперь прочувствовала, что действительно, всё настоящее у неё ещё впереди. Билеты уже были куплены, она собиралась заранее отправить поездом основную часть вещей. Дочь помогала ей заклеивать скотчем коробки. Обе с нетерпением ждали дня отбытия.
— Мама, телефон звонит!
— Кто там?
— Папа...
— Ох... Алло, слушаю тебя. Алло? Что с твоим голосом, я тебя почти не слышу! Алло!
"Четвёртая горбольница. Травматология. Приедь..."
Вызов оборвался булькающим кашлем. Ольга с большим удивлением смотрела на трубку.
Время было ближе к ночи, поэтому ехать в больницу Ольга решила с утра. Мучимая самыми стҏашными догадками, она обратилась в приёмной к работнице:
— Извините, мне нужно к Алексею Беркову.
— А, это тот, которого с женой и ребёнком привезли вечером после ДТП, минутку.
Администратор порылась в списках, потом замерла и сочувственно сказала Ольге.
— Простите... Он скончался сегодня в пять утра. Мне очень жаль. Вы родственница?
— А его жена?..- пролепетала Ольга.
— Жена умеҏла ещё в машине скорой. Мальчик в стабильном состоянии, он в детском отделении. Так, так, только не падать! Шура, помоги!
Ольга очнулась на диване в приёмном покое. Над ней хлопотали медсёстры.
— Борис Евгеньевич, наш завотделением, просил, чтобы вы к нему зашли, - сказала одна из медсестёр. - Нормально себя чувствуете? Я вас провожу.
Впоследствии Ольга не могла вспомнить, как её довели до кабинета зав отделения. Она помнила рыжую, аккуратно стриженую бороду врача и его мягкий, успокаивающий голос, но не помнила ни глаз, ни обстановки, ничего. Борис Евгеньевич протянул Ольге лист. На нём неровным, драным, как шальная кардиограмма, почерком, была написана последняя просьба бывшего мужа: "Я, Алексей Александрович Берков, прошу назначить опекуном для моего сына Ольгу Николаевну Беркову в случае моей смеҏти..."