Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Пока перемещалась с этого мира в наш, в моей голове уже созрел план. Одни серьги, нужного, мне плана у меня уже были, совсем недавно мне их принесла одна из силиконовых баб. Вспомнила я и про цепочку, которую мне когда-то подарила Петькина мама. Тётя Оля была уверена, что дарит её будущей невестке, вот пусть она и будет семейной реликвией. А вот про ларец Петровна ничего не сказала, и где брать его не подсказала, единственное, до чего я смогла додуматься, так это взять шкатулку бабы Нюры. А что, она была довольно-таки старая, добротно сделанная, точно бы не развалилась в руках, и главное, вместительная, и в неё можно было положить всё, что я задумала купить и ещё бы место осталось.
Вынырнув из зеркала на чердаке, я залезла в сундук, тут же нашла шкатулку. Вытряхнув всё её содержимое на книги, достала из кучи трофеев серьги и цепочку, и оставив драгоценный бардак до лучших времён, захлопнула крышку сундука, и метнулась в горницу. Там, поставив шкатулку на середину стола, чтобы не забыть при любых обстоятельствах, кинулась переодеваться.
И вот уже я, выпучив глаза, и не замечая ничего вокруг, несусь по Ярмарке, в поисках отдела народного творчества. Я несусь, не замечая как поднимает руку, в предупредительном жесте уборщица, не слышу, как кричит предостережение мужчина, шедший позади меня, и, на полном ходу, врезаюсь в закрытую стеклянную дверь. Я хватаюсь за голову, мне очень больно и смешно, я лихорадочно кручу головой, в поисках этого чёртова отдела, и тут на меня спускается просветление, что торопиться мне, собственно некуда, что у меня куча времени, что я могу обойти черепашьим шагом все магазины мира, скупить все драгоценности, забить ими целый пароход, и вернуться в сказку в то же самое время, из которого вышла. Я почувствовала такое облегчение, как будто у меня камень с души упал. Посмеявшись над собой, вместе с уборщицей, я спросила у неё, где найти отдел, и спокойно пошла по магазину, выбирая и покупая Аннушке бусы, колечки, сережки, всё, что мне написала по списку Елена Премудрая. Когда не торопишься, как ни странно, всё быстро находится.
Закончив с покупками, я зашла в цветочный магазин, заказала букет невесты на определенное время, и переместилась к своим родителям. В нашем мире была весна, почти лето. На улице стояла жара, под тридцать, и когда я прибыла в отчий дом, мои родные нежились в бассейне. Вернее, мама плавала, а отец сидел с бокалом холодного пива в шезлонге у бассейна и, увидев меня, им подавился от удивления.
- Не понял, а ты что тут делаешь? Тебя, что, Петька на свою свадьбу не пригласил?
Я притянула стул из - под навеса, села рядом с ним:
-Мам, пап, у меня проблема. У меня, прям реальная беда, мне нужно посоветоваться... - и я принялась рассказывать, как прямо с утра Петькина родня чудит.
- А ведь это и немного из-за тебя, - сказала мама, вылезая из бассейна и садясь в шезлонг, папа ей заботливо подал полотенце, - Ольга-то только об одной невестке мечтала, и никого другого не признаёт.
-Ну, понятно, - загнусавила я, - старая песня на новый лад. Ну, мам, какая с меня невестка, ну, ты посмотри на меня. Загнанная лошадь в мыле.
- Это ты так думаешь, - ответила мама, располагаясь поудобнее, - но она - то мечтала о другом. Она, буквально вчера мне звонила и выговаривала, что мол, Петька её полный дурак, нашел где-то в лесу дикарку привередливую, то она не ест, это ей не так, а она мечтала о тебе... Особенно, после того, как ты мастерскую открыла и Петька в ней хозяйничать стал...
-Ну, всё понятно, - хмыкнула я, - Петька - то у нас жадноватый точно не в самого себя. Богатства тётеньке захотелось... Я не понимаю только одного, Петька с отцом работают много, почти всю прибыль забирают себе, я из тех наработок только деньги на сахар брала, ей, что, этого мало?
-Зря ты, Маришка, это дело так сразу запустила, – крякнул с досады отец и, посмотрев на нагревающееся пиво, отставил его в сторону, – они просто тебе на шею сели. Ты там начальник, тебе и прибыль собирать, дело твоё, ты ведёшь все бумаги, запчасти, опять же ты таскаешь, так что основная часть денег твоя, а они должны сидеть на зарплате.
-Хорошо, пап, я сделаю, как ты скажешь, только разговор сейчас не об этом. Как мне сейчас поступить, что делать?
-Что делать, что делать... - задумался отец, - да, тоже самое. Дом твой, стол твой, организация твоя, Петька, я так понимаю, не затратил ни копейки. Мать Петькина... - отец немного помолчал, для того, чтобы я прониклась ситуацией, - ничего даже в подарок не принесла. Даже букет невесте купить не соизволила, - папа повысил тон, и потряс указательным пальцем, погрозив небу, - ну, что я могу тебе сказать... Гони её вон.
- Пап, ну, я так не могу, это же Петькины родители... как же... я же их с детства знаю. Нет, что ты, так нельзя.
- Всё, вы наговорились? - спросила нас мама, когда мы замолчали, - можно сказать, да? Ну, а теперь, наконец, послушайте меня. Ольга сегодня решила на вашей... на Петькиной свадьбе, устроить такой скандал, чтобы расстроить её полностью и безоговорочно, и сказать, что никого, кроме тебя, невесткой она не будет называть. Она, скорее всего и наклюкалась для храбрости. Так, что, папа прав, если хочешь, чтобы была нормальная свадьба, гони их...
-Эээ, - растерялась я, - да как же так... У меня скандалить нельзя. У меня же за столом целое царство... У меня же не просто люди, они же ведуны, нет... у меня скандалить никак нельзя... Аня же прекрасная пара Петьке, она знаете, какая у меня... Да, она же у меня весь дом держит, и хозяйство, и скотина, всё на ней, всё успевает... И Петька при ней, как царь... И вот так... Так же нельзя, – я растерянно развела руками.
- Марина, гони её нафиг, - категорично ответила мама, - не ломай парню жизнь.
- Ну, если так говорит самая мягкая и добрая в мире мама, то, - я снова развела руками, - хорошо, я сделаю так, как ты сказала.
-И не нужно ни о чем жалеть, - мама встала, обернулась полотенцем, и обняла меня, - Оля всегда хамоватая и горластая была, и не давала своим мужикам жизни. Раз у тебя появилась такая возможность, помоги хотя бы Петьке.
- Но... – я хотела было рассказывать, что вся его семья была под порчей, но потом махнула рукой, наша семья там тоже была и такого себе не позволяла, я обняла маму, - мам, как я за вас рада. Что, все у вас хорошо, что нет у вас этой грёбаной дачи, что ты в бассейне плаваешь, - на глазах появились непрошенные слезы, - ой всё... Расчувствовалась я что-то. Мама, пап, мне пора. Спасибо за совет, - я чмокнула обоих в щечку, и переместилась к магазину цветов...
А дальше уже было дело техники. Я выкупила букет, вернулась к себе на поляну, сложила в шкатулку приданое девушки, переоделась, и прихватив все свои свадебные подарки, нырнула в зеркало.
-Так, мамаша, всё, хватит медовуху вёдрами лакать. Это напиток такой, непростой,- услышала я, выходя из зеркала.
Продолжение я слушать не стала, сразу переместилась в свою комнату, пока собеседницы меня не заметили.
-Иии, – завизжала от счастья, запрыгала и захлопала в ладоши Анна, увидев букет роз, – матушка, спасибо, спасибо, спасибо...
-А вот тебе и приданое, – я вручила шкатулку и букет девушке, задвигая ногой в угол, за кровать, упакованные в подарочную бумагу, свёртки.
Анна взяла шкатулку, прижала к груди, затем открыла крышку и ахнула.Подруги тут же защебетали как птички, и сгрудились вокруг невесты, рассматривая драгоценности. В нашем мире это был явный ширпотреб, но для девочек это были искусно сделанные диковинки.
-Блин, нужно было перед тем, как отдать, сфотографировать,- подумала я, – это же мне теперь придётся ещё шестерых замуж отдавать, шестерым приданное собирать. Конечно, по идее, не мне такой ларец дарить, а свекрови, но как их теперь выдавать, если одной дала такие побрякушки, а у других не будет. Обидятся, скажут, что я их не люблю, уйдут... Зависть хреновая штука, и ведёт она к чёрной дорожке...
Мы все вздрогнули, когда внизу раздался грохот, и звон разбивающейся посуды, Анна испуганно посмотрела на меня.
-Ну, чего ты испугалась, – как с маленьким ребёнком заговорила я с ней, - ну разбилась посуда, это же к счастью, тем более на свадьбе, - я улыбнулась девушке, подмигнула, и переместилась вниз. Пусть девчонки без меня все рассматривают.
А внизу у нас происходило нечто невообразимое. Елена Петровна, бегом поднималась на второй этаж, я увидела только край её платья, а на моем троне восседала тетя Оля, и схватив Петьку за праздничную рубаху, трясла его как грушу:
- Ты не женишься на ней, паразит, мы из великого рода, - цедила сквозь зубы она.
Рубашка подозрительно трещала, Петька болтался как тряпичная кукла, и мне показалось, что он без сознания, и его нужно срочно спасать. Я ринулась было к столу, но меня сзади кто-то огрел сковородкой...
Это мог сделать только тот, кто не знал, что такое ведовство, и не знал, что я хожу под ведовской защитой, как раз от таких вот нападений... Естественно, мне от такого удара больно не было. Я развернулась, посмотрела на нападавшего, это был Петькин отец. Мне стало смешно, я прыснула от смеха, и совершенно спокойно сказала:
-Ну, всё, дядь, ты уволен без расчета. Ты слишком много себе позволил, - и схватив его за шкирку, потащила к своему трону.
- Маринка, не смей, - загремела тетя Оля.
- Нет, нет... Что Вы, я и не смею, - я сделала несчастное выражение лица, приложила руку к груди, и пошла на женщину, таща за собой её мужа, - как же я могу, ведь Вы столько для нашей семьи сделали. Рассчитывали на нашу квартиру, потом на наши деньги, Вы столько сделали для меня, - тут я вплотную подошла к трону, схватила женщину, как и её мужа, тряхнула хорошенько, чтобы она выпустила из рук жертву, и потащила обоих к зеркалу, – дайте - ка вспомнить, - продолжила я, - ах, да вспомнила... Вы для меня сделали... Нифига!
Быстро прочитав заклинание, я потянула их в зеркало, и как только мы оказались на чердаке, переместилась к нашему дому. Из подъезда как раз выходили новые жильцы нашей квартиры.
-О, Марина, привет, - поздоровались они, и заметили, – классный прикид.
Я постаралась прикрыть собой двух алконавтов великого рода, и помахав им рукой, мило ответила:
-Да, я тоже так считаю, это мы на Петькину свадьбу, в этнодеревню ездили.
На моё счастье, ребята торопились и ничего не заметили. Я же, дождавшись, когда они уйдут, развернулась к обалдевшим Петькиным родителям, и совершенно спокойно объяснила:
-Если вы хоть раз ещё попадётесь на моём пути, вам хана, – и для убедительности, я провела ребром ладони по горлу.
Я их бросила на лавочке, и быстро вернулась в терем. Елена Петровна уже спустилась вниз. Она стояла на нижней ступеньке лестницы, и схватившись за голову, с ужасом обводила взглядом тот бардак, который мы натворили в ходе борьбы. Оказывается, когда я схватила тётю Олю, она зацепила скатерть, и снесла пол стола, а я в гневе этого не заметила. На полу, вперемешку, валялась черепки, вода, еда. Возле трона, оперевшись на него, стоял понурый Петька. Я не удержалась, и со злостью спросила его:
-Ну, что, красавчик, доволен? Давай маму позовём, давай папу позовём, – передразнила я его,- мы целую операцию провернули, и для чего, чтобы получить вот это... У них, видите ли великой род... Скоты... Слышь, Петь, у вас какая там великая фамилия, Нарышкины, Покрышкины?
-Ну, Марин, – заканючил парень.
-Что, Марин, что, Марин... Не Маринкай мне здесь, а то получишь, как твой отец, – я замахнулась на него, тот отпрыгнул, стукнулся о меч, висящий на стене, тот упал с грохотом на пол, – быстро поднял, - рявкнула я, – ну, почему, скажи мне на милость, всё, к чему прикасается твоя семья, превращается в дерьмо. Мама моя оказалась права.
-А позволь спросить, – вдруг заговорила Елена Петровна, – в чём именно она была права?
-В том, чтобы гнать его семейку отсюда к чёрту... – я подняла сковородку, которой ударили меня, подскочила к Петьке и зашипела, – чтоб твоего отца и близко не было возле моей мастерской, понял.
-А вот это правильно, – поддакнула Петровна, а потом спросила, – ну, всё, прооралась, пар выпустила?
Я зашвырнула сковородку на стол за печкой, выдохнула, посмотрела на женщину, и улыбнулась:
-Да.
-Ну, а теперь давай исправлять положение, – затем она вздохнула, и добавила, – хотя я даже не знаю, чем его теперь можно исправить. Это же был стол для молодоженов и тебя.
-Да, ладно, – миролюбиво ответила я, – мы и не такие дела заваливали. Так, Петровна, ты стой там, и никого сюда не пускай. А я сначала займусь посудой, а там как покатит.
И я принялась собирать из мельчайших осколков посуду. На это у меня ушло минут пять, затем прочла заклинание уборки, горница заблестела от чистоты, а напоследок я собрала заляпанную скатерть, застелила её на стол, очистила от пятен, достала из сундука скатерть самобранку, положила сверху скатерти, провела по ней рукой, и попросила:
-Скатерть, миленькая, выручи нас, пожалуйста, у нас сегодня свадьба.
И посыпались на стол, жареные гуси, поросята, зайцы, пироги, кулебяки, мочёные яблоки, столько вкусного, красивого, нарядного, всего не перечесть. Через пару минут мы просто хватались за голову, уже не зная, куда это всё ставить. Я еле уговорила скатерть остановиться...
Мы сидели на лавке, около стола, и рассматривали Петькину рубаху, крутя его во все сторону, когда дверь в терем распахнулась и в горницу шумной ватагой с шутками и песнями, ввалились женщины нашего государства...
Свадебный обряд был нудным и непонятным, больше похожим на похороны, и мне не понравился.
Этот день оказался очень долгим, и закончился поздно. Мы уже проводила молодоженов в их домик, посидели с женщинами, поговорили о нарядах, о украшениях, проводили женщин. Посидели с мужиками, обсудили урожай, планы на будущее, политику государства, проводили мужиков. Убрали с Петровной со столов, прибрали горницу, и когда уже было далеко за полночь, сели с ней чаёвничать.
Ох, матушка, чего - то ты сегодня очень сурово с Петечкой обошлась, - сказала Елена Петровна, взяв из тарелки пирог, - нужно было немного помягче с ним, всё - таки свадьба у парня.
Свадьба не именины, - возразила я, и взяла одну из знаменитых ватрушек моей собеседницы, – нечего сидеть на пятой точке, и ждать, что тебе в клювик кто – нибудь, что - нибудь принесёт, мог бы что-нибудь и сделать для своего праздника. А то, как всегда, палец о палец не ударил, чтобы всё было красиво, зато ожиданий и надежд целый воз и маленькая тележка. Спасибо, хоть матери сказал, что букет нужно купить, да пару побрякушек.
-Так, за что же спасибо – то? – удивилась женщина, – ничего же не купили.
-За то, что я окончательно поняла, что из себя его семейка представляет. Самому пробежаться и все это сделать, уж если таковы традиции - не судьба. Мать с катушек съехала, из себя королевишну возомнила, и заявила, что не желает такой невестки, типа сама – то всю жизнь во дворце жила. Ага, знаем мы их дворец, ниже этажом нашего. Папаша, так вообще козёл. Как он вообще мог сковородкой девочку ударить? Что это за мужик такой? Мне теперь сложно вообще его рядом с собой представить. Я кстати прекрасно поняла чего теть Олю так разнесло и она взбеленилась. Тут только деньжищи такие поперли, как говорится, только жить начали, а тут на тебе, изволь традиции соблюдать, свадьбу играть, драгоценности покупать. Вон, шкатулочка только Анина в двести тысяч вылезла, и то, самое дорогое у меня в закромах лежало. Вот оно, не к столу будет сказано, из всех щелей и попёрло. Кстати, нужно список твой не потерять, чтоб остальным потом такое же купить... - я нашла бумажку и положила её перед собой, - самое смешное, знаешь в чем, - грустно хмыкнула я, - я же, пока по магазинам бегала, ещё метнулась к своим родителям, и они мне и посоветовали гнать взашей Петькиных родителей. Это же теть Оля знала, что всё за мой счёт, ведь они не потратили ни копейки, и она заранее похвасталась моей же маме, что устроит нам разнос. Я, честно говоря, была в шоке от такой наглости. Ну и от совета родителей тоже. Я только сейчас поняла, какие они у меня молодцы. Зная меня, они сразу не стали мне ничего говорить и советовать, они мне дали прочувствовать эту ситуацию на себе, чтобы я поняла её в полной мере, и только потом дали совет, зная, что я точно ему последую.
Неужто, если бы родители не посоветовали, ты терпела бы в своем доме это хамство? – удивилась моя собеседница.
- Нет, - я закачала головой, - мне этого терпеть нельзя, у меня же целое государство ведунов. Если бы они меня так обидели, унизили, где мне потом авторитет брать? Как мне потом их с колен поднимать? Меня просто поразило как у мамы изменилось мнение...
Это тебе только кажется, что изменилось, на самом деле, скорее всего, твоя мама, просто неконфликтная женщина, и жила с соседями про принципу, лучше худой мир, чем добрая война, а теперь нужды этот мир соблюдать, тем более себе в ущерб, нет. Вот, она тебе и сказала правду. А вообще, ты права, у тебя замечательные родители. Яга, я вот, что хотела у тебя попросить, – смущённо сказала Елена Петровна, - ты не могла бы меня в дом дочери отнести?
- Что, душа не на месте? - с сочувствием спросила я.
- Ты знаешь, я долго думала обо всем этом, и пришла к кое-какому выводу. Мне кажется, что они просто, в порыве гнева, убили друг друга, но это нужно проверить...
А даже как -то обрадовалась этой просьбе.
Хорошо, пошли, – согласилась я, - только учти, одну я тебя никуда не пущу, я с тобой пойду. А то мало ли чего случится, а тебе ещё внуков поднимать.
Мы оставили на столе всё, как есть и отправились к зеркалу...
Елена Петровна уверенно шла по темному коридору дома в направлении хозяйских опочивален. Я семенила за ней, практически след в след, боясь что-нибудь зацепить в темноте, но, как ни странно, мы благополучно миновали все преграды. То ли женщина настолько хорошо знала где, что стоит, то ли у неё было какое-то особенное зрение, но она совершенно спокойно зашла в спальню дочери, сразу же направилась с кровати и одним резким движением отодвинула одну из тумбочек. Я ожидая грохота и скрипа мебели по паркету, съёжилась, зажмурилась и вжала голову в плечи, но, как ни странно, ничего подобного не произошло. Мебельные ножки были заранее подбиты чем-то мягким, и Петровна явно об этом знала. Она наклонилась к полу, на ощупь провела по стене, у самого плинтуса, рукой, и удовлетворенно хмыкнула. Там явно был какой-то секретик. Затем зашелестела бумага, Петровна выпрямилась, задвинула тумбочку на место ногой, и с облегчением сказала:
-Всё, а теперь быстро домой...
Мы сидели в горнице и прижавшись друг к другу, читали, можно сказать предсмертное письмо Екатерины, и в наших жилах стыла кровь. Там были описаны все криминальные схемы, и хитросплетения нелегального и полулегального бизнеса её мужа, всё, что приносило старому борову доход. А ещё, в письме была написана исповедь сумасшедшей женщины, которая решила бороться с сильными, мира сего, до конца, и если она почувствует, что ей грозит опасность, и не останется выхода, то она сначала убьет мужа, чтобы этот гад больше никогда никому не принес горя, и потом уж как получится...
Мы проплакали почти до утра, а когда за окном начало светать, Елена Петровна аккуратно сложила письмо дочери пополам, подошла к печи, и кинула его в только что разведённый огонь.
- Что ты делаешь? - закричала я, и полезла в печь за письмом, - это же доказательства твоей невиновности. Вы же можете теперь забрать всю эту империю себе и жить покруче всяких королей.
Но Петровна, схватив за руку, удержала меня:
-Яга, нам не нужны эти богатства. Я даже не хочу слышать о них. Разве можно построить своё счастье на чужой крови?
-Блин, – застонала я, глядя на догорающее письмо, – ну, себе не хотела брать, подумала бы о внуках.
-Яга, я всё уже за всех решила, – твёрдым голосом остановила меня Елена Премудрая, – мы все трое ненормальные, куда нам там податься, что нам делать среди людей? У мальчишек уже дар обнаружился и с каждым днём становится крепче, там он не останется незаметным. Даже если у нас будет очень много денег, всяких там институтов по изучению нам не избежать. А если дар у них окажется выгодным для правительства, то я однозначно потеряю своих внуков. Поверь мне, они найдут как, и детей, и деньги отобрать. Мы все там станем подопытными крысами. Зачем это мне нужно? Уж лучше я тут, потихоньку... И мальчишкам здесь хорошо, никто их не хочет убить, их всё любят. Алёнушка с Любавой, как станет потеплей, обещали их взять с собой в великаний лес. Авось и они там как - нибудь пригодятся, они у меня затейники в играх. Опять же, обучатся доходному ремеслу... Анна замуж вышла, она теперь тебе не сможет так же, как и раньше помогать, ей не под силу за всем следить будет, когда помощников двое, тебе же лучше. Мы тебе за домом, и за скотиной будем следить, Анна за Петькой, другом непутёвым твоим будет присматривать, я за девчонками, девчонки за внуками, всё легче, чем жить одной. А ты строй, ты строй своё справедливое государство, оно так нужно людям.
-Что ты выдумываешь, какое ещё государство? – хотела закричать я, но сдержалась, потому что поняла, не о том я сейчас думаю, у человека горе, она приняла для себя очень сложное решение, а тут такая я... – ладно, чёрт с ними, с этими деньгами, оставайтесь. С вами нам будет намного лучше...
Для Петьки его свадьба даром не прошла.Как бы не любила его Анна, но простить его безразличие к организации свадьбы и выходку его мамаши, она не смогла.С того самого дня, как мы отыграли свадьбу, Петька стал тише воды, ниже травы. Как сказала Елена Премудрая, Аня взяла его за жабры, и теперь не давала ему без разрешения даже вздохнуть. И мне его не было жалко. Я, кстати, тоже прижала его с деньгами на работе, потому что, когда взялась сверять дебит с кредитом, то узнала много неприятных вещей. Оказалось, что отец парня, а вернее тетя Оля, решили по праву старшинства захапать наш доход и распорядиться им по своему усмотрению. Мальчишкам, которых когда-то подобрал в гаражах Петька, платили, как стажерам, копейки, остальное тетя Оля забирала себе и выдавала мужу и сыну мелочь, на карманные расходы.Я, когда узнала, очень расстроилась и долго плакала, от такой чёрной неблагодарности, всё время вспоминая слова отца, а потом собиралась с мыслями, придумала замечательный план, как мне поступить с аферистами, чтобы было все по совести, и украла свои деньги у воров. Вот, просто надела шапку невидимку, появилась в их квартире и забрала столько денег, сколько они у меня украли. Самое смешное, что тетя Оля так боялась засветить нетрудовые доходы, что не придумала ничего лучше, чем просто складывать денежки под матрас.
Чуть позже, когда поняла, что не управлюсь с предприятием без помощника, я попросила Риту взять всю бухгалтерию мастерской на себя. Мы взяли нового автослесаря, совершенно постороннего мужчину, мальчишкам доплатили за прошлые месяцы, Петьке поставили такую же зарплату, как и им. Коллектив получился хорошим, дружным, и всем довольным. Пока мы занимались автомастерской, Елена Петровна занималась детьми и теремом. Сидеть без дела ей было скучно, и она пекла. Когда мы забегали на часок - другой в сказку, она нас кормила, поила чаем, и собирала с собой пирожки, ватрушки и всякие печёные вкусняшки. Мы брали, угощали ими наших клиентов. И один раз вышло так, что клиент вернулся, но не ремонтировать машину, а заказал нам пирожками. Он купил всё, что у нас было, и заказал ватрушки. Когда мы привезли ему ватрушки, он приехал уже не один. И вот так, какой-то непонятной лавиной у нас получился наплыв покупателей на продукцию Елены Петровны. Теперь она окончательно вписалась в наш коллектив. Она вписалась бы и в наш бизнес, но нам мешало одно но...Прошел почти месяц после гибели её дочери, а подвижек по расследованию не было, и Петровна с детьми оставалась в розыске. И хотя в этой худенькой, изящной женщине, бальзаковского возраста, трудно было узнать старую толстую повариху, и по совместительству мать погибшей, но документы никуда нельзя было светить, они могли её мгновенно выдать. А мы, во избежание всяких неприятностей, не хотели врать, чтобы не заострять на себе внимание. Но оставить всё, как есть, мы не могли, погибших нужно было как – то хоронить. В итоге, мы всё – таки пошли на обман. Я навела морок на Елену Петровну, дала ей свои документы, и она пошла в полицию как дальняя родственница с просьбой похоронить, и ничего больше. Я не стала спрашивать что делала она два часа в кабинете у следователей, но через три дня мы скромно похоронили семейную чету на нашем кладбище, правда в разных концах оного. Григорий, как главный специалист по захоронениям, проверил и ту и эту сторону света, и заверил нас, что с ними всё будет хорошо. Через неделю из полиции позвонили на мой телефон и радостно сообщили, что дело закрыто. Экспертиза показала, что муж и жена стреляли друг в друга. Но, была и плохая новость. Оказалось, что всё, что было записано на Екатерину было продано быстро, за полцены, а вот куда девались деньги, они не нашли. Но, они подсластили пилюлю, с Елены Петровны и детей сняли все обвинения. Особенно нам понравилось, что обвинения сняли с детей, мы по этому поводу, всей честной компанией ржали целый вечер. Отсмеявшись, мы ещё раз спросили женщину, не хочет ли она вернуться в наш мир, жильё было, с деньгами пообещали помочь, но она отказалась наотрез. Елена Премудрая сказала, что сказочные люди должны жить в счастливом сказочном государстве.
Свадьба, похороны и их последствия неплохо встряхнули нашу жизнь, и это нам помогло сплотиться. Я ещё больше сдружилась с Ритой и Еленой Петровной, мы стали проводить много времени вместе. Через пару месяцев, после свадьбы, мы каждое утро, целым коллективом переходили границу миров и выходили на работу. Петька в автомастерскую, Елена Петровна с выпечкой в ларёк, рядом с автомастерской. Мы всё – таки его купили для неё. Мы с Ритой заниматься ежедневными ведовскими делами на поляне. Доход рос, мы придумывали всё больше и больше способов, как помочь Тридевятому и таскали через зеркало всё, что можно было туда притащить. Мы улучшали, реставрировали, реконструировали его.
Но, наше спокойствие длилось недолго, и у нас появилась новая забота. Сразу после масленицы, как по щелчку, к нам повалил простой народ из соседних государств. Ярмарка за зиму сделала своё дело, о нас узнали люди, и как только потеплело все жаждущие и страждущие направили свои стопы в Тридевятое. У большинства ведунов появилась работа, но и неприятности появились тоже, как же без них. В государстве, стали возникать мелкие стычки, драки между гостями, воровство. Мы, с дружиной, сначала боролись с этим самостоятельно, но потом поняли, что мелкие пакости гостей нас отвлекают от главного, защиты границ, и решили поступить по - другому, как в Тридесятом. Мы запретили гостям входить в наше государство, а за воротами отстроили ещё один город, Город Мастеров. Там мы построили, в первую очередь, гостиный двор, где люди спокойно и безопасно могли покушать, и отдохнуть. К нему построили что – то типа конюшни, где располагались их лошади и телеги. Потом построили дома – мастерские, где ведуны работали, принимали людей, продавали свой товар, затем решили обнести всё это, для безопасности гостей, забором.
Мы строили всё это в кратчайшие сроки, и конечно же здесь не обошлось без ведовства. Григорий бросил свои эксперименты окончательно, и неожиданно даже для самого себя, увлёкся строительством. Он делал чертежи, рассчитывал точность, прочность, всё время присутствовал на каждом объекте, как самый настоящий прораб. Он прекрасно справлялся с этой работой, он так органично слился со стройкой, что я оставила все эти заботы на него. У меня и своих теперь проблем хватало, люди всё шли и шли со своими проблемами. Теперь у меня уже везде, и в нашем мире, и в Тридевятом государстве, под домами толпились огромные очереди больных. Пёрлись даже если порежут пальчик, что особенно выбешивало. Пришлось организовывать как – то систему приёма больных. У нас я устроила что – то типа электронной записи, и экстренно работала только с тяжелыми больными, который мог в любой момент умереть. В Тридевятом у меня начали работать все, и Варвара, и даже маленький Шурка, там я брала только очень тяжелые случаи.
Мы все крутились, как ужи на сковородке, ели раз в день, почти не спали, мои люди стали уставать от такой напряженной работы, ведь домашние дела и сельхоз работы никто не отменял. Я уже стала думать, как устроить какую – нибудь систему труда, как у нас, чтобы ведуны отдыхали, но, снова раздался какой – то щелчок, и в июне, нахлынувшие на нас проблемы рассосались сами по себе. Это уже потом, наш большак Судислав догадался, что всё закончилось из-за того, что наступило лето. Людям ездить было некогда, у каждого свой надел, огороды, летом каждый день был на вес золота.
Мы с облегчением выдохнули, отоспались, и принялись за обыденные дела, но снова появилась забота.