Юля никогда не имела привычки жаловаться на свою жизнь, да и жаловаться, по сути, было не на что. И образование она получила хорошее, и вниманием любимой матери никогда не была обделена. Вот только с пяти лет девочка росла без отца. И хоть плохо, но папу своего она помнила. Часто мелькали в памяти клочки, словно старые обрывки газет, которые обычно собирают пожилые люди – рецепты разные, вырванные из контекста новости, церковные праздники…. Именно с такими «коллекциями» Юля любила сравнивать собственные воспоминания. Тоже ничего конкретного, однако, несущие с собой целую историю. Частенько Юля и мама по вечерам садились вместе в гостиной, и под треск деревяшек в камине, который когда-то собственноручно соорудил дедушка, рассматривали старые семейные фотоальбомы.
Именно тогда и всплывали в голове дочери те маленькие «вырезки из газет», словно пленка кинофильма воспроизводились и затухали, меняясь, и переплетаясь друг с другом. Вот, папа – молодой, с усами, точно такой же, как на фотографиях с альбома, достает из кармана купюру, передает её тучной, уже немолодой продавщице с крашенными, белыми волосами, а в другую секунду маленькие ручонки уже держат три веревочки, привязанные к шарикам – желтый, красный и синий. И чувство восторга – летают! Прямо как птички летают. А сразу после горечь разочарования, и улетающие далеко в небо три цветных пятнышка. Детские ладошки не справились, не смогли удержать папин подарок. Юля помнила, как папа раскачивал её на качелях и всё время пугал, что сейчас раскачает так, что Юля взлетит высоко-высоко… А Юля высоты очень боялась, от этого и верещала, а папа смеялся, останавливал качели и брал её в крепкие, безопасные объятия.
Тогда именно папины объятия казались спасением от всякого страха, надёжнее, чем ночью прятаться под одеялом с головой от бабайки. А ещё дом – двухэтажный, с большими воротами, с парочкой пристроек на заднем дворе, окружённых фруктовыми деревьями. Юля помнила цветочки, что распускаются на абрикосах красивым розовым оттенком, и яблони, которые пестрили белым цветом с желтыми сердцевинами. А потом и воспоминания летние, как эти самые яблоки она так усердно собирает в ведёрко, а папа называет дочку помощницей. И самое странное во всём этом – она совсем не помнила, что это был за дом, откуда взялся он в этих нежных, детских воспоминаниях. Всю жизнь они жили с мамой и её родителями в большом, но совсем другом доме. И не росли на их участке никогда ни абрикосы, ни яблоня. Бабушка чётко решила однажды, что заниматься всеми этими фруктово-плодовыми делами она не хочет, а вот цветов во дворе было очень много.
А ещё Юля помнила, как часто мама вздыхала украдкой, как плакала тайком. Ольга очень любила мужа, все эти годы хранила ему верность, рассказывая о нём каждый раз что-то хорошее. И не только в такие вот ностальгические вечера, как начала называть их с возрастом Юля. А бывало и просто, слово за слово, и вот уже что-то о Василии и скажет. Юля знала, что отец пропал, потерялся, как она думала в детстве. Ну а раз потерялся, по детской железной логике, должен ведь непременно найтись. Девочка всегда верила в то, что рано или поздно папа к ним вернется. На каждый день рождения, когда она задувала свечки на своём праздничном торте, каждый Новый год, когда из телевизора звучал бой курантов, Юля всегда загадывала одно единственное желание - чтобы папа, наконец, нашёлся. И только когда девушка выросла и попросила маму рассказать всю правду об исчезновении отца, Ольга рассказала ей, как всё обстояло на самом деле.
Начало девяностых было временем своеобразным. Василий работал в автобусном парке водителем, а Ольга трудилась на швейной фабрике. Так уж вышло, что потрясения, что происходили тогда в стране, да и в целом в мире, мало коснулись семейную пару – зарабатывали они так, что на жизнь им, в общем-то, хватало. Не бедствовали, одной картошкой не питались, даже умудрялись ребёнка вполне прилично поднимать – и в детский сад устроили, и обеспечивали всем необходимым. Не всем так тогда повезло. А если учесть, что Ольге, ещё до её совершеннолетия от двоюродного деда достался в наследство дом, причём немаленький, да ещё и с участком, на котором и огород был, и сад… Думать о своем жилье им не нужно было с самого начала… Но, все же Ольга с Василием, стремились к большему. У них была мечта – купить автомобиль, а потом копить деньги на покупку квартиры для дочери. Оля размышляла так – ей очень упростило жизнь доставшееся от родственника наследство, ведь выйдя замуж, им с супругом не пришлось думать о том, как и где их семья будет жить. Вот и о будущем их дочки тоже стоит позаботиться. В общем, планы у молодой пары были грандиозные, но на одну, да даже две зарплаты, сильно не разгуляешься. Конечно, откладывали, но суммы были настолько незначительные, что казалось, останется это всё лишь мечтой…
Ольга хлопотала на кухне в свой единственный выходной, периодически поглядывая в пузатый телевизор, на экране которого то мелькали детские мультики, то вещали новости, то какой-то Лёня Голубков в который раз планировал жене купить сапоги. Юля сидела на полу, вырезала из журнала бумажную куклу с платьями, туфлями и прочей одеждой. Выпросила, когда они шли с садика и остановились на пару минут у киоска. Главное – ребёнок рад, а вопрос в том, сколько на это минутное увлечение потрачено денег, уже второстепенный. Слышно было, как стукнули во дворе ворота – глава семейства вернулся с работы. Ольга посмотрела на настенные часы, что мерно тикали над кухонным столом, и удивилась - рановато… Ну да ладно, ей же лучше, может ещё и погулять куда успеют выйти. Юлька хоть и проводила много времени на свежем воздухе во дворе, но прогулка в парке, где она любила кормить уточек – всё какое-то развлечение, можно будет посидеть на лавочке у озерца, поесть мороженое.
Василий через минуту оказался у входной двери, слышно было, как быстро он снимает уличную обувь и лёгкую, весеннюю куртку, которую они приобрели на прошлых совместных выходных. Для мужа такая спешка была несвойственна, и от этого даже не по себе как-то стало. Ольга развернулась и взглядом столкнулась с мужчиной, когда тот уже стоял в проходе между кухней и коридором. Улыбался так открыто, что Ольга не помнила, когда в последний раз видела на его губах подобную улыбку, да и видела ли вообще. Непонимания становилось всё больше и больше…