- Не твой он муж, как ты не поймешь. Не твой. Забудь его и живи своей жизнью.
- Не могу. Вся душа истосковалась, внутрях так печет, что хочется окунуться в ледяную воду и не вылезать. Люблю я его. Всем сердцем люблю.
- Понимаю…
Глава 1
Предыдущая глава
Глава 69
Рабочий день прошел более-менее сносно. Галя наблюдала за сыном Марии и думала о своих детях. Непривычно, что дочерей нет рядом. Даже как-то скучно без них. Вдруг Люба всполошилась, подскочила к белобрысому мальчонке и выхватила из его рук мячик.
- Сколько говорить, не облизывай?! – стукнула его по губам этим же мячом. – Вся морда цыпками покроется!
- Люба! – подхватив пятилетнего Алешу на руки, Галина прижала его к себе, пока он не успел разрыдаться. – Обалдела?
- Задолбал этот звереныш, - зашипела женщина, бросая мяч в угол. – Тупой, как его мамаша.
- Да за что ты взъелась на него? Это же ребенок! – поглаживая Алешу по голове, Галина злилась на напарницу.
Дети молча смотрели на тетенек с широко распахнутыми глазами.
- Бесит он меня, ясно? – на глазах Любы проступили слезы отчаяния. – Так бесит, что я его задушить готова, - процедила сквозь зубы и убежала в спальню.
Успокоив мальчика, Галина попросила детей сидеть смирно, а сама поспешила к Любе. Заходя в комнату, она поставила руки на бока.
- Люб, это не дело. Думай о Маше, что хочешь, но ребенок здесь причем?
- А то ты не понимаешь? – Люба лежала на боку на детской кровати и хлюпала носом. – Эта падлючка у меня Гришку увела-а-а…
Затянула Люба «песню о любви», задыхаясь жгучей ревностью. Гале стало жаль подругу. Она присела на соседнюю койку, погладила ревущую Любу по спине и попросила перестать трепать себе нервы.
- Тебе беречь себя нужно, а ты убиваешься. Не твой он муж, как ты не поймешь. Не твой. Забудь его и живи своей жизнью.
- Не могу. Вся душа истосковалась, внутрях так печет, что хочется окунуться в ледяную воду и не вылезать. Люблю я его. Всем сердцем люблю.
- Понимаю…
- Ничего ты не понимаешь. – Села Люба. Вытерев ладонями лицо, всхлипнула, передернула плечами, а потом начала гладить беременный живот. – Я ж как лучше хотела, а теперь – во!
Развела руки в стороны, намекая на ребенка.
- Придется рожать.
- И правильно, - залепетала Галя. – Правильно сделаешь. Родишь, и будет тебе отрада. Найдешь себе мужа. Слово даю. Ты красивая, статная. Ребенок не будет помехой. Полюбит тебя тот единственный, и станет отцом твоему малышу.
- Уже любит, - с облегчением выдохнула подруга и заулыбалась.
- Ну вот и славно, - поддержала ее Галя. – А кто он, приезжий?
- Почти, - покосилась на нее Люба.
- И кто же к нам приехал? – задумалась вслух Галя, подняв глаза в потолок. – Не припомню, кто сюда заявился. Хотя… не всех знаю, да и ладно.
- Ты его прекрасно знаешь, - намеками заговорила Люба. – Когда рожу, тогда скажу.
Она поправила волосы под косынкой, глубоко вздохнула, встала и, высоко подняв подбородок, потопала к детям.
- Чудна́я какая, - прошептала Галя, выдвигаясь в коридор. – Тайну из этого лепить. Вот делать нечего.
Вечером, придя домой, Галя уже знала, что дочки давно вернулись из школы. Переступив порог, она удивилась полной тишине, царившей в хате.
- Уроки сделали? – крикнула она в пустоту, снимая туфли.
- Нам не задавали! – отозвалась Маня.
- Совсем оглумела, - помыв руки, Галина обратила внимание, что на столе отсутствует сахарница. – А где сахар?
Ей вздумалось выпить чашку чая. На ее вопрос не последовало ответа. В комнате стояла мертвая тишина, и Галина слегка встревожилась.
- Ну что вы молчите? Почему не выходите?
Подходя к двери, женщина взялась за ручку и услышала какие-то шорохи. Резко распахнула дверь со словами:
- Опять поссорились? Мамочки…
Прикрыв рот ладонью, она уставилась на девочек. Маня сидела за столом и что-то рисовала, а Настя скукожилась в дальнем углу, поджав колени, и прятала голову под платком, который съехал на затылок. Голова ее была практически без волос. Подбежав к ребенку, Галя схватила ее за плечи и с силой рванула наверх. Поставив дочку на ноги, сорвала платок, бросила его на пол и закричала:
- Это что такое? Настя?!
Девочка, опустив голову, вытянула руку на сестру. Та будто ощутила это и обернулась.
- Она хотела такую же прическу, как у Васькиной мамки, - отбрехалась Маня, вернувшись в исходную позу.
- Какого Васьки?
- Лебедева.
- Какую прическу? – не соображала Галя, видя проплешины на голове.
- Короткую.
- Господи, Настя! Что ты наделала? – завопила Галя, встряхивая ребенка. – Чем ты думала? Как ты завтра в школу пойдешь?
Та мычала, протягивала руки к сестре, но мама уже была в бешенстве. Отлупив дочь по заднему месту, она поставила ее в угол и выскочила в кухню. Маня, поглядывая искоса на всхлипывающую сестру, ликовала в душе.
- Так тебе и надо, приблудыш, - прошептала она, вырисовывая домик в тетрадке Насти. – Тебе еще не так попадет, когда я еще что-нибудь придумаю.
Галя широким шагом вышла на улицу, покрутилась на крыльце, забыв, зачем выскочила, и вернулась. Вытащив ведро с картошкой из кладовки, села на крыльце, чтобы почистить на жаренку. Ножа в руках не оказалось. Она психанула и вернулась в дом. Схватила железную миску, нож и побежала заниматься чисткой овощей. Судорожно соскребая тонкую кожицу с клубня, женщина злилась на Настю, себя и Любку. Настя испортила волосы, Галя отлупила ее, а Люба обидела мальчика Маши. До чего ж озлобленная стала, аж бесит! Под конец занятия Галя поняла для себя, что Люба не такая уж и правильная, как показалось в начале знакомства. Сплетни сплетнями, но как-то надоедать стало. Больше всего раздражает ее отношение к детям.
Однажды Галя уже проглотила, когда подруга ударила Маню, потом смолчала, когда шлепок получила Алена, в другой раз не обратила внимание на ор, адресованный Петьке. А вот за Алешу стало не по себе. Тихий незаметный мальчик никогда не задирал детишек, не капризничал из-за манной каши, не нарушал покой в спальне. Такой нежный и очень милый, что хочется обнять и приласкать. Замечательный ребенок! Прицепилась же, зараза, к идеальному малышу.
Неожиданно у калитки притормозил автомобиль. Степан вышел из него, осторожно закрыл дверцу и враскорячку двинулся к дому. Присмотревшись к странной походке, Галя бросила очищенный картофель в миску.
- Ты чего это?
- Ничего, - грубо ответил муж, подходя к Галине.
- С коня, что ль, не слезал? – хихикнула она.
- Не слезал, - Степан, кажется, был чем-то не доволен.
- А если без шуток?
- Ай, отстань, - сморщил нос Степа, показав рукой, что жене нужно подвинуться.
Галя сместила зад сантиметров на десять. Проводив уставшим взором мужа, подняла миску, нож, ведро и понесла в дом. Степан уже лежал на постели отца и куксился. Оставив картошку на столе, жена подошла к мужу.
- Степ. – тихо сказала она, собираясь присесть на край кровати.
- Уйди, а? – Степа переменился в лице. Выглядел он так, будто брезгует.
- Ну что с тобой? Ты знаешь, я давно заметила, как ты изменился. Может хватит уже? Мы – муж и жена. А ты все дурачка валяешь.
- Сама ты дура. – огрызнулся мужчина, медленно переворачиваясь на другой бок.
- Да что с тобой? Давай поговорим…
- Ты по-русски не понимаешь? – оторвал голову от подушки Степа. – Свали!
- Зачем кричать? – повысила голос Галя. – Можно же по-хорошему сказать, что у тебя случилось.
- Ничего не случилось, - поостыл Степа, положив голову. – Устал я.
- Опять устал. Как надоело… - выдвинулась Галя в кухню.
Последние слова не понравились Степану. Резко повернувшись, он кинул ей вдогонку:
- Это ты мне надоела! Послушал овцу безрогую, а теперь мучаюсь! Я в деревню ездил! К матери! Говорил с ней! Поздно она мне глаза открыла, но теперь я точно знаю, что нам нужно делать… Разводиться надо! С тобой жить больше нет сил и возможности.
Галя застряла посреди кухни. Ее глаза полезли из орбит. Разводиться? С чего ради?
- Что ты сказал?
- Права мать была - от тебя все беды. Семью мою развалила, девочку больную родила, зачем-то вторую прихватила и ту уродцем сделала. В деревне тебя не любят, часто о тебе всякое рассказывают.
- Кто? – Галя встал на пороге комнаты.
- А какая разница? Главное, что правду доносят. Я и сам давно заметил, что ты неровно к мужикам дышишь. Сюда меня притащила, батраком сделала. – продолжал обвинять жену.
- Ты сам на работу к председателю устроился. Никто тебя туда не гнал, - прохрипела от волнения Галя.
- А кто мне на уши присел, а? – поднялся на кровати Степан и тут же заохал. Прилег на бок, опершись локтем в подушку. – «Хорошая работа быть рядом с начальством» - твои слова? Бутыль с деньгами нашли, прикарманили, а моя мать впроголодь живет! – рявкнул он, ударив кулаком себя в грудь.
- Степан, опомнись, - еле слышно проговорила Галя, удивляясь его словам. – Опомнись, пока не поздно.
- Грозить мне вздумала? – разозлился мужик. – А ну! Пошла вон! – и кинулся в нее подушкой.
Взвизгнув, Галина спряталась в комнате детей. Бешеный! Что на него нашло? Присев на кровать, женщина подняла руки и увидела, как дрожат пальцы.
- А я знаю, почему папка такой злой, - подала голос Маня, положив карандаш на стол.
- Почему?
- Женщина к нам приходила, потом он ее домой повез.
- Какая женщина?
- Он сказал, что это знакомая, но я слышала, что он называл ее мамкой.
- Мамкой? – опешила Галя.
- Да. А она ему сказала, что пора ехать домой, в село… Село… - задумалась девочка.
- Яшкино?
- Да.
- Когда она приходила?
- Когда дед заболел. Папка с той тетей уехали, потом ты пришла. Потом врач пришел.
- Ах во-от, почему Панкрату Федосеевичу дурно стало, - прошептала Галя, вспомнив, как она застала его, лежачим на полу.
- Тетя поругала деда, а потом ушла. А папка был на улице.
- Почему ты раньше не сказала?
- А мне папка сказал, что мне это приснилось, потому что у меня температура была.
Спасибо за ваши лайки, репосты и комментарии.