Недавно наши местные любители природы вспоминали одного профессора, того самого, историю об успехах которого в области ихтиологии я уже давненько пообещал читателям, да все откладывал. А тут еще наши иностранные рабочие нашли у берега пруда дохлого окуня, и, конечно, принесли мне его. Надо сказать, что именно окуня-то мне и не хватало для рассказа этой истории, поскольку требовалось сделать фотографию его плавательного пузыря. Сами-то окуни были у меня сфотографированы и раньше, но вот их внутренности снимать я в те далекие годы не додумался. А этим летом давненько они мне не попадались.
Было это давным-давно, еще в прошлом веке, и даже, страшно сказать - в прошедшем тысячелетии. К нас на кафедру приехал новый профессор, большой специалист в области эволюционной биологии, и, заодно, религии. В те годы даже выдающимся специалистам, если они были на кафедре людьми новыми, давали для пробы вести занятия по самым разным предметам. А уж потом, посмотрев на результаты, определяли дальнейшую специализацию. Вот и новому профессору выпало как-то вести лабораторные занятия по теме "Внутреннее строение рыб". Лабораторка подразумевала вскрытие рыбы, обычно - окуня, поскольку у него внутреннее строение "интереснее", например, можно рассмотреть желудок с пилорическими выростами, чего у карповых не сыщешь. Если уж окуней не было, тогда вскрывали любую рыбу, какая имелась в наличии. А рыбешками нас снабжал товарищ с соседней кафедры, любитель зимней рыбалки.
Наш курс уже давненько к тому времени "прошел" зоологию позвоночных, поэтому сам я на том занятии не присутствовал, и рассказываю сейчас со слов младшего товарища, поступившего тоже в аспирантуру, но года на четыре после меня. Однако зная как его, так и героя рассказа, склонен рассказанному верить.
Дело было так. Вскрывает наш профессор окуня, худо-бедно рассказал про желудок, кишечник, и как раз добрался до плавательного пузыря. Смотрит на него в недоумении, и выдает: "А вот тут у окуня легкие".
Вспоминается в этой связи строчка известной песни: "...Намедни я ловил с рассвета до рассвета, Поймал мешок я кистепёрых окуней..."
Ну если в песне могут быть кистеперые окуни, почему бы профессору тоже такого не открыть. Легкие он уже у окуня нашел, осталось парные плавники в лапки превратить. Ну а пока будем считать, что тот окунь все же не кистеперым был, а двоякодышащим, им и без лапок можно.
Кстати, потом профессору лабораторок по зоологии больше не давали, он у нас лекции по теории эволюции читал.
Ну а теперь немного о самом плавательном пузыре окуня. Он занимает у этой рыбы в принципе обычное для рыб положение, заполняя почти всю спинную часть брюшной полости. Но, в отличие, например, от карповых, у которых пузырь можно легко вынуть, у окуня он срастается со стенками полости тела и выглядит как прозрачная пленочка, которую легко порвать. Как ЭТО можно принять за легкие, честно говоря, я не понимаю. Ладно бы еще пузырь карпа был. Пузырь у окуня представляет собой тонкостенный мешок, наполненный газом. В основном он содержит азот, а кроме того, углекислоту и кислород. Опять-таки, как и у других рыб, у окуня он выполняет гидростатическую функцию: при его расширении удельный вес рыбы уменьшается, при сжатии - увеличивается. Изменение объема пузыря достигаются тем, что стенки его пронизаны многочисленными кровеносными сосудами, образующими местами капиллярные скопления, в которых кровь поглощает или выделяет газ. В зависимости от ситуации содержание газов может меняться. Например, в бедной кислородом воде рыба использует кислород и из плавательного пузыря, в результате его содержание там сильно снижается. Конечно, надолго такого кислорода не хватает. Так что какое-то участие в дыхании, пусть даже очень слабое, плавательный пузырь принимает и у окуня, тем не менее, не превращаясь при этом в легкие. Окунь относится к так называемым закрытопузырным рыбам. У них во взрослом состоянии связь плавательного пузыря с кишечником отсутствует, и взаимодействие с внешней средой происходит только через кровеносную систему.
