Японцы сами по себе народ очень своеобразный, и страна у них необычная, и, конечно, язык. Главная загадка, над которой бьются лингвисты, – это происхождение японского языка. До сих пор не удается бесспорно установить его родственников.
Единственное, что не вызывает сомнений, – японский близок рюкюскому языку (его диалекты распространены на острове Окинава). Спорили одно время, можно ли считать рюкюский язык диалектом японского (но они далеко невзаимопонятны), в конце концов пришли к выводу, что это разные языки.
Сейчас чаще всего говорят, что японский и рюкюский языки образуют отдельную языковую семью. Тем не менее есть сторонники идеи, что японский входит в алтайскую языковую семью, как тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки, а также (но это тоже спорный вопрос) корейский язык. Рассматриваются также версии, что он может относиться к австронезийским языкам, сино-тибетским, драведийским языкам или входить в другие языковые семьи.
Меня интересует, какие аргументы выдвигают ученые, придерживающие алтайской версии.
Первый аргумент – это то, что японский язык является агглютинативным, как другие языки алтайской группы (то есть новые слова и формы слов образуются с помощью аффиксов, которые цепочкой приклеиваются к корню, следуя друг за другом, при этом каждый аффикс обладает собственным определенным значением).
Посмотрите на японское слово tabe-sase-rare-ru, что знаачит «можно заставить кого-то есть». Оно состоит из следующих элементов: tabe – «есть», sase – «заставлять», rare – «мочь», а ru – показатель настоящего времени.
Есть сходство и в лексике (я бы не назвала его очень уж очевидным), вот например:
камень – японское ishi (иши), тюркское das (даш);
четыре – японское yo (ё), тюркское dört (дёрт).
Сами аффиксы тоже могут быть похожи. Таков аффикс sha (ша), называющий людей по роду деятельности, по профессии. По-японски: isha – врач, kisha – журналист, kagakusha – ученый, haisha – зубной врач.
Вопрос стоит в том, был ли японский алтайским исконно или же алтайские языки оказали на него влияние, если предки японцев проживали в древности где-нибудь по соседству с алтайскими народами?
Чтобы выяснить это, нужно сравнить между собой пратюркский и праяпонский язык, что пытается делать в своих работах С. А. Старостин.
К примеру, он полагает, что тюркское слово eki («два») и соответствующее по значению слово *ek(k)i тюркского праязыка произошло от слова *pekv праалтайского языка, которое 6000 лет тому назад означало «следующий, другой». От этого самого *pekv произошло древнеяпонское слово p(w)oka и современное японское слово hoka – «другой».
Старостин приводит много таких восстановленных теоретически слов праалтайского языка. Вот еще один пример: праалтайское слово *naal – «сырой, незрелый», возможно, стало основой древнетюркского слова yal – «зеленый» и современного японского слово na – «овощи, зелень».
Идеи Старостина подвергаются резкой критике со стороны многих ученых. Восстанавливать праязыки, на которых говорили тысячи лет тому назад, – дело не легкое, одному человеку не под силу. Но со временем восстановят, конечно.
Ученые почему-то чаще всего сравнивают японский с тюркскими языками (и особенно турецким). Я специально искала какие-нибудь научные работы, где его сравнивали бы с языками тунгусо-маньчжурской группы (нанайским, удэгейским, эвенкийским например), но не нашла, к сожалению.
Так что происхождение японского языка и родство с другими языками еще предстоит установить.
Японские заимствования в русском (и не только) языке
