Мы вернулись домой, не проронив по дороге ни слова. Я не понимала почему Анисья Алексеевна злится на меня, да и вся обстановка в этой странной деревне начинала действовать на нервы. А я здесь всего несколько часов!
Она заговорила со мной первая.
- Ты не обижайся на меня. Здесь для тебя многое непонятно, а я ведь зла не желаю.
- Я не обижаюсь, - мне стало неловко. – Расскажите мне все, пожалуйста.
- Ты же не веришь? – усмехнулась Анисья Алексеевна. – Считаешь, что глупости все это.
- А вы расскажите, вдруг поверю, - мне уже реально хотелось узнать, что здесь творится. Вернее версию местной жительницы.
- Да что тут рассказывать. Говорила ведь, что колдовство здесь творится. Черное, - женщина поставила на плиту чайник. – В этих местах уже лет двести колдуны живут. Мы стараемся не лезть к ним, да и они не жаждут общения, но иногда случается такое…
- Вы о смертях, которые здесь случились? – догадалась я. – Да?
- И о них тоже. Первой Дашка померла Мапина. Понесла ее нелегкая через реку, чтобы погадать… Вернулась она оттуда радостная, светится вся! Рассказала подруге своей, что в скором времени ждет ее любовь великая, от которой сердце в груди замирает. А потом стали соседи замечать, что к ней по ночам кто-то ходит. Прямо в полночь является.
- И кто это был? – мне было интересно, но я больше все это воспринимала как сказку.
- Так нечистый и был, который женщин, ну, ты понимаешь. – Анисья Алексеевна многозначительно посмотрела на меня. – Понимаешь ведь?
- Инкуб? – уточнила я, и она удивленно взглянула на меня.
- Не знаю. В таких делах несведуща. Только вот начала чахнуть Дашка и сгорела как свечка. Подселили ей этого нечистого, когда она в Гнездо гадать ходила.
Я слушала ее и не понимала, как можно было во все это верить. Ну да ладно, больше ничего говорить не буду, а то обидится, вообще перестанет что-то рассказывать.
- А после нее кто умер?
- После нее умер Мишка Раков. Он на мосту рыбачил и случайно толкнул Степаниду. Она шла к нам сюда, в магазин. Упала старуха в реку, а он следом за ней прыгнул. Успел. Вытащил ее, - продолжила свой рассказ Анисья Алексеевна. – Через три дня не стало Мишки. Его кабан задрал.
- И это из-за того, что он случайно Степаниду эту задел?
- А ты как думала? Они знаешь, какие злопамятные! Потому и говорю, что лучше их обходить десятой дорогой! – женщина задумчиво посмотрела в потолок. – Третья Люська Огиша умерла. Она, значит, напилась и на всю деревню кричала, что за рекой нечисть живет, что нужно их поджечь, что не место им рядом с нормальными людьми. И суток не прошло, как нашли ее повешенной на старом дубе у моста, который. Вот так.
- С журналисткой-то чего приключилось? – мне было жутковато слушать ее страшилки, но на то они и деревенские байки.
- Нос свой стала совать, куда не требуется. Понесло ее туда! Все вынюхивала, вынюхивала и довынюхивалась! Мы предупреждали ее, только слушать нас она не стала! – раздраженно ответила Анисья Алексеевна. – На кладбище к кресту привязали. Там и скончалась. А что уж там перед ее глазами происходило только ей известно и Господу Богу. После этого этот крест спилили.
- И как же вы здесь живете? Если все так страшно, то, наверное, стоило бы уехать отсюда? – задала я вполне резонный вопрос.
- Да куда ехать-то? – изумилась женщина. – Кому мы нужны? А тут все родное, привычное.
Она засуетилась у плиты, а я лишь покачала головой. М-да…
На следующий день Анисья Алексеевна уехала к сестре в город, оставив меня на хозяйстве. Перед этим она сто раз повторила, чтобы я не вздумала ходить за реку и ни с кем не разговаривала.
Оставшись одна, я с полчаса пялилась в окно, не зная, чем себя занять, а потом все-таки решила пройтись.
На улице стояла шикарная погода. Небо заволокло плотными тучами, поэтому не было жарко и можно было спокойно гулять. Я пошла по той же дороге, по которой мы с Анисьей Алексеевной ходили в магазин. Может отправиться на кладбище? История с журналисткой очень понравится редактору. Сфотографировать крест, вернее то, что от него осталось и придумать какое-нибудь наводящее ужас название. «Смерть на кресте», «Месть колдунов»…
Пока я размышляла над всем этим, ноги уже понесли меня в проулок. Метров через сто показались первые могилки, заросшие травой. Ни забора, ни ворот, ведущих на кладбище, не было, поэтому я просто пошла по тропинке. Вряд ли удастся быстро разыскать остатки креста. Слишком я самонадеянна.
Здесь было тихо, лишь пищали птички в густых зарослях, да в траве шумел ветер. Я шла и шла, пока не увидела большую ель. Она была темная, с искривленным стволом и от нее тянуло каким-то могильным холодом. Хотя в таком месте от всего тянуло этим пресловутым холодом.
Обрубок креста я увидела сразу и по моей спине пробежали мурашки. Вот и он… Здесь нашли бедную журналистку.
Мне пришлось взять себя в руки, чтобы подойти ближе. Обычный могильный холмик, ничего примечательного. Присев на облезлую скамейку, я задумчиво уставилась на свежий спил. Какое здесь все странное… жуткое…
И вдруг за елью послышался какой-то шорох. Там точно кто-то был.
Я замерла, боясь обнаружить свое присутствие, а потом медленно опустилась в высокую траву. Темный силуэт показался буквально через минуту, и я с любопытством наблюдала за ним, включив камеру. Это была женщина, одетая во все черное. На ее спине торчал горб, скрюченные пальцы держали корзинку с какими-то узелками, а тонкие губы что-то беззвучно шептали, словно она разговаривала с невидимым собеседником.
Она остановилась в паре метрах от меня, поставила корзинку на землю, а потом тихо завыла. Меня даже передернуло от этого заупокойного вытья. Какого черта она делает? Но потом стало происходить нечто совсем невероятное. Старуха сняла свои черные тряпки и, упав на траву, стала кататься по ней, не прекращая издавать все те же ужасные звуки. Когда она, наконец, поднялась, то стала трястись, будто в лихорадке, выставив вперед худые руки. И вот тут я испугалась по-настоящему. Ее глаза закатились, а вместо них появилась черная мгла. Старуха застыла. Ее голова медленно повернулась в мою сторону, и я услышала шипящий шепот:
- Кто подсматривает за Кардуком, впускает его в свою жи-и-и-изнь… Кардук придет за тобо-о-о-ой… Не спрятаться-я-я-я от него-о-о-о… не убежа-а-а-ть…
Я старалась не шевелиться, обливаясь холодным потом от ужаса. Казалось, даже время остановилось. Но вдруг глаза старухи вернулись на место и, одевшись, она прошла мимо меня, шурша корзиной по траве. Что это было?!