Поразительная картина. Прекрасная и пугающая разом. Живописная быль и философская притча в одном лице, в одной композиции. Явь и навь в едином миге бытия, описанном гениальной кистью.
Художник Василий Суриков не дарит простых ответов. Не ограняет реальность сторонами добра и зла. Не предлагает выбрать сторону. Лишь констатирует трагедию гибели прежнего уклада и муки рождения нового миропорядка.
Нет здесь ни правых, ни виноватых. Только молчание бескрайнего неба да равнодушие архитектурных колоссов московского Кремля, которым доводилось видеть и не такое... А ниже, на грешной земле, — гнев и отчаяние, апатия и безумная надежда, сострадание и неверие в происходящее, отражающиеся в глазах людей.
Хочется разглядеть, расшифровать, понять каждый образ, представленный на этом полотне. И в то же время хочется поскорее уйти и забыть их все разом. Эта картина — живописное совершенство за пределами всяческой возможности простого конечного осмысления. Представленная сцена не желает умещаться в сознании, переполняя разум мириадами малых деталей, что складываются в сложные символы, транслируют противоречивые идеи, «царапают» эмоциональное восприятие...
Впрочем, работы с мимикой, пластикой и костюмами героев художнику в какой-то момент показалось мало. И он решил продемонстрировать нам с Вами — ни много ни мало — души некоторых ключевых персонажей своей картины! А что может послужить яркой и наглядной метафорой человеческой души? Конечно же, свеча.
Всего их здесь семь. Большинство из них находятся в руках приговорённых к казни стрельцов. Свеча того из них, что сидит в телеге спиной к зрителю, горит ровным и ясным огнём, вторя настроению владельца. Этот человек смирился со своей судьбой, мысли его более не принадлежат бренному миру, и оттого душа его спокойна.
Зато свеча рыжебородого стрельца в алой шапке, чей взгляд полон гневного вызова, пылает ярко и жарко, намекая: воин не склонит своей головы, покуда та держится на плечах.
Чернобородый стрелец таит дерзкие мысли, глядит исподлобья, не веря в скорый исход и втайне надеясь на избавление. Огонёк его свечки совсем не колеблется, пусть и светит весьма приглушённо.
Ветер вот-вот погасит свечу четвёртого воина, что склонился перед собравшимся людом в прощальном поклоне. Здесь, на грешной земле, он теперь только телом.
Огонёк свечи пятого стрельца задувает солдат, забрав её из рук обречённого. Опять же — весьма символично. Вот-вот наступит его черёд отправляться на встречу с отточенной сталью...
Шестая свеча лежит на земле. Её выполнил тот, кого под руки волокут двое петровских преображенцев. Фитилёк ещё слабо дымит, но едва ли продержится долго. Душу стрельца сковали путы отчаянья.
Отчаяние видим и в жесте той женщины, что закрывает руками лицо, не в силах смотреть на происходящее. Последним «прости» выглядит свечка, зажатая в её руке. Удерживаемая скорее по инерции, чем осознанно...
«Утро стрелецкой казни» — картина, дарящая богатейший материал для аналитики. Но и требующая при этом немалых эмоциональных затрат. Возможно, однажды мы вернёмся к ней и поговорим о других её уникальных аспектах. Возможно, душа человека и вправду совершенствуется через страдания, как утверждал Достоевский. Но на сегодня, пожалуй, довольно.
Автор: Лёля Городная.
Почитать еще: