– Всего три нотки еще найти осталось, – Оле казалось, что она держит в ладошке настоящую драгоценность. Девочка еще раз оглянулась на скрипача, но картинка уже исчезла…
А Бекар готовил их к новым приключениям:
– Ну, как вы думаете, какой же у нас самый-самый русский народный инструмент?
– Балалайка? – ответили ребята одновременно.
– Конечно, вы правы. Правда, была ли балалайка исконно русским инструментом или наши предки переняли ее у своих соседей – об этом ученые до сих пор спорят. В одном они все согласны, что на Русь балалайка пришла давным-давно. Готовы посмотреть на историю этого инструмента в нашей стране?
– Конечно, готовы, Вы еще спрашиваете! – поторопился ответить Димка, но тут же с опаской добавил:
– Надеюсь, на ковре-самолете не полетим в этот раз?
Бекар улыбнулся и молча взмахнул рукой.
Все перед ребятами привычно уже закружилось, а всего минутой позже они оказались… во дворце.
– Ой! – пискнула Оля и спряталась за Бекара и Димку. Больно уж неуютно почувствовала она себя среди солидных и важных бородатых бояр, совсем позабыв, что кроме ее спутников никто ее видеть все равно не может.
– И правда «ой», – протянул Димка. – Что мы вообще тут делаем? Я думал, что раз инструмент народный, то мы и отправимся куда-нибудь там в деревню…
– Подождите, подождите, будет вам народ.
В это время шум стих, и в зал вошел мужчина в собольей шубе до пят. Все присутствующие в комнате почтительно ему поклонились и расступились, давая проход.
– О, где-то я этого мужика видел, – Димка пристально вглядывался в незнакомца.
– Ну хоть это хорошо, – фыркнул Бекар. – Еще не хватало, чтоб ты царя Алексея Михайловича даже не видел ни разу.
Димка смущенно потупился. Между тем царь уселся на трон, а за дверями послышался какой-то шум. Вскоре они распахнулись, и трое стражников втолкнули пред очи царя-батюшки двух мужичков. Вот эти точно были из народа. Да и балалайки сразу нашлись – мужички крепко сжимали их в руках.
« – Нарушителей царского указа привели, – почтительно поклонились стрельцы. – На площади они выступали.
– Ну так и поступите с ними согласно указу, – недовольно ответилцарь. – Балалайки на костер, а самих бить батогами. А если не раскаются – в Сибирь.»
Стражники не стали испытывать судьбу, снова поклонились и выволокли сопротивляющихся скоморохов на улицу. Вскоре оттуда потянуло запахом дыма, раздались крики.
– Тут нам делать больше нечего, – Бекар взял детей за руки, увлекая их за собой в новое место.
– Но как же так? – Оля чуть не плакала. – Балалайка – это же традиции, все такое. За что же с ними так?
– Знаешь, Олечка, сама балалайка в общем-то ни в чем не виновата, просто власть царя пошатнулась. Его часто высмеивали, сочиняли о нем песни и частушки. Вот поэтому наказывали и самих уличных певцов, и их инструменты заодно. Но ты не спеши так уж сильно расстраиваться. Вы помните кто был сыном Алексея Михайловича?
– Неет, – замотал головой Дима, а Оля промолчала.
– Мда, с историей у вас не очень, как я погляжу. Но надеюсь что хоть в лицо этого-то вы этого царя узнаете.
Один взмах руки – и все трое снова во дворце. Только теперь все изменилось. Вместо бояр вдоль стен молодые солдаты. Вместо солидного старика на троне почти мальчишка – Димкин ровесник.
– Я знаю кто это, знаю! – обрадовался Дима.– Петр Первый же?
– Точно, угадал. И мы попали на церемонию вручения даров юному царевичу. Видите, у стены уже целая куча: оружие, барабаны, охотничьи птицы. А вот и последние дарители.
Перед царевичем стояли простые деревенские ребята.
« – Ты принял подарки от послов иностранных, от бояр, от дворян, – начал старший из них, потупив взгляд, – прими же теперь и от своего народа.
– Подарок от народа – главный подарок, – царевич одобрительно кивнул.»
Ребята развернули мешковину, на которой лежала балалайка. Поднося ее царевичу, паренек отчаянно трусил. Слишком свежи были воспоминания об указах отца царевича. Петр, конечно, их отменил, да только кто знает… Однако царевич принял инструмент с восторгом. Покрутил, повертел, разве только на зуб не попробовал, а потом протянул обратно дарителю:
«Сыграй!»
Парень покорно заиграл. Полилась по залу тихая лиричная музыка.
« – Хорошо играешь, шельма! – царевич хлопнул музыканта по плечу. – А можно ли на ней так сыграть, чтоб с этой музыкой хоть сейчас в бой?
– Можно и так.»
Мелодия сменилась. Теперь она звала, увлекала за собой, внушала уверенность.
«Однааако, – одобрительно покивал царевич. – Нашим войсковым музыкантам такие бы вот инструменты – нас бы не победить было!»
– И Петр, став царем, – прокомментировал Бекар, – действительно ввел сперва должность боевого балалаечника, а позднее отдал приказ выдавать балалайку каждому солдату. После демобилизации солдаты забирали ее домой. Так балалайка снова стала сперва русским военным, а потом и русским народным инструментом.
Перед взором ребят дворец сменился дорогой, по которой под бодрый марш бодро шагали солдаты в военной форме петровских времен. Вот и музыканты поравнялись с ребятами, и среди прочих инструментов дети узнали балалайки.
– Прямо как в кино! – восхитилась Олечка.
– Смотри, как бы тебя туда не забрали вместе с боевой скрипкой! – начал вредничать Димка. Бекар поспешил сменить тему:
– Давайте-ка взглянем теперь на третьего русского царя, который тоже сыграл в судьбе балалайки очень большую роль. А заодно познакомимся с таким человеком… Впрочем, сами все увидите.
И снова ребята во дворце. На этот раз тронный зал больше похож на какой-то кабинет министров. И царь уже не на троне, а в кресле, за столом из красного дерева.
– Это Александр Третий,– шепнул ребятам Бекар.
В зал между тем уже входили музыканты в солидных черных костюмах и с балалайками в руках. Царь поднялся им навстречу, пожал руку первому из вошедших. Неслыханное дело!
« – Здравствуй-здравствуй, Василий Васильевич. С чем пожаловал? Опять за своих балалаечников просить будешь?
– Нет, на этот раз за честь страны.
– О как. Что ж, рассказывай.
– Будет в будущем году во Франции Всемирная выставка. И я считаю, что мои балалаечники достаточно талантливы, чтобы с честью выступить в Русском павильоне – показать, какая музыка есть в России, какими талантами богата земля наша. Прошу разрешения на выезд, царь.
– Ну-ка,сыграйте. Может, и отпущу, – улыбнулся царь.»
Проситель повернулся к своему маленькому оркестру, и они заиграли. Все замерло. Никто в комнате не шевельнулся до тех пор, пока не стихла волшебная музыка. Да и после царь лишь молча подписал требуемую бумагу да махнул рукой: ступайте, мол.
Бекар дождался, пока ребята немного придут в себя после выступления музыкантов.
– Знаете кто это был?
– Царь Александр III, вы же сами сказали,– пожал плечами Димка.
– Не тупи, – фыркнула Олечка, – Бекар про музыканта спрашивает.
– Ааа… Нет, этого не знаю.
– Так вот, – начал Бекар торжественно, –это – «отец» балалайки, Василий Васильевич Андреев. Его мечтой было «совместить фрак и балалайку», сделать ее концертным инструментом. Как видите, ему это удалось. Ахотите взглянуть, как он к этому шел?
– Опять только взглянуть… – начал бурчать Димка. – Не, ну про ковер-самолет я тогда загнул, конечно. Но как-нибудь поинтересней-то можно: например, в балалайку залезть или хотя бы пообщаться с этим «отцом». Только когда он еще не «отец» был.
– Что-то у тебя много условий вдруг, Дима, – строго сказал Бекар, помолчав немного. – Смотри, чтобы не получилось, как в прошлый раз. К тому же внутренность балалайки тебя вряд ли заинтересует, а своим «общением», боюсь, ты смутишь Василия. Думаю, лучше мы в этот раз только посмотрим.
– Ой, сколько разных инструментов…
Оля с интересом разглядывала новую картинку. Посреди комнаты, отдалённо напоминающей музыкальную школу, стоит пианино, на стенах дудки, гусли, скрипка. Четырнадцатилетний мальчикходит по комнатеи неохотно, будто с ленцой, наигрывает то на одном инструменте, то на другом.
– Это юный Вася Андреев. Ну, да вы, наверное, уже догадались. К четырнадцатигодам он умел играть на двенадцати инструментах. И при том не знал ни одной ноты.
– Вот это повезлооо… – протянул Димка.
– Отчасти. Вася правда был очень талантливым мальчиком, но ещё и очень трудолюбивым. Кроме того, он с детства будто «перебирал» инструменты, искал «тот самый». И нашёл.
Взмах рукой – и вот уже молодой человек, в котором нелегко узнать юного Васю, сидит прямо в парадном костюме на крыльце деревенского дома. А рядом с ним деревенский мужичок левой рукой лениво перебирает струны балалайки.
– В те времена в русской деревне, – поясняет Бекар, – бытовала поговорка: «Балалайка не играет, балалайка разоряет». Чтобы научиться играть на ней, нужно было очень много времени, а на деревне работы полно. Поэтому играли на ней в основном на праздники. Были даже разные ритмы: под танцы, под песни, под частушки. И, представьте себе, под драку.
Ребята фыркнули, а Бекар продолжал:
– Эта встреча с балалаечником-самородком Антипом стала первым шагом Андреева на пути к балалайке. Второй, решающий, случился через год. Взгляните.
Картинка снова меняется. Юный Василий уговаривает солидного старика в домашнем халате.
« – Прошу Вас, сыграйте. Мне говорили, что Вы отличный балалаечник. Я искал встречи с Вами. Прошу Вас! Я знаю, что в приличном обществе считается зазорным играть на балалайке, но я хочу услышать, на что способен этот инструмент. Крестьянин, который показал его мне, играл слабо, а я верю, что этот инструмент способен на большее. Покажите же мне – на что.
– Хорошо, хорошо, – отмахнулся, наконец, помещик, размял пальцы и заиграл.
– Благодарю Вас! – кивнул Василий по окончании. – Теперь я уверен, что хочу развить популярность балалайки!
– Вам это не удастся, юноша. Балалайка – удел крестьян и солдат, Вам не затащить её в светское общество.
– Увидим, – улыбнулся молодой человек.»
– В тот же день юный Василий заказал себе балалайку. Спустя год выступил на благотворительном концерте. Нет, Дима, не завидуй. Весь этот год он балалайку буквально из рук не выпускал.
– Ну ладно, сыграл – это понятно, а дальше? Дальше-то что было? – Оля подпрыгивала от нетерпения.
– Дальше? А дальше он нашёл единомышленников – тех, кто тоже играл на русских народных инструментах. А можете себе представить, как это тогда было сложно. Это ведь не пост в интернете написать. Ездил по деревням, ходил по усадьбам, искал таланты. И вскоре в его оркестре было уже несколько балалаечников, несколько гусляров, музыканты играли на дудках, на горшках… Понемногу стали завоёвывать популярность. Но только одна беда - балалайки были не лучшего качества. Тогда музыкальных дел мастера просьбу изготовить балалайку считали чуть ли не оскорблением. А Андреев ещё и новшества в её устройство внести хотел. Укоротить немного, материалы поменять. Никто из мастеров за такой заказ браться не хотел. Но тут Василию повезло ещё раз: встретился ему на пути русский балалаечный Страдивариус.
– Балалаечный Страдивариус? Это как? – удивилась Оля.
– Наверное, очень хороший балалаечник, да? – Димка посмотрел на Бекара.
– Балалаечник – это исполнитель на инструменте, амастер, делающий балалайки, называется балайкер.
– Может «балалайкер»? – переспросил мальчик с усмешкой.
– Нет, не может, – отрезал Бекар. – Так вот, этого талантливейшего балайкера звали Семен Налимов. А познакомились эти два гения незадолго до увлечения Андреева балалайками. Налимов работал у него столяром и делала изящную мебель из красного дерева и мореного дуба. Показал себя самым настоящим талантом. К тому же Андреева радовало то, что Налимов изначально не был музыкальных дел мастером, поэтому балалайку любил и уважал, а изготавливать ее был готов по любым чертежам и с любыми поправками. Говорят, что благодаря изменениям в устройстве, тщательному выбору дерева и тонкой работе Налимов внес в голос балалайки совсем другие, серебряные тона. Он, кстати, в отличии от Страдивари охотно брал учеников, и вскоре пару ему составил ученик и коллега Пасербский. Да, а знаете ли вы, что балалаек есть несколько видов?
– Да ладно? Какие там могут быть варианты? Один палка, три струна, тоже мне… – хихикнул Димка.
– А я один раз на концерт ходила и там была огроооомная балалайка, выше музыканта.
– Да, молодец, что обратила внимание и запомнила. Всего балалаек семь видов, и у каждого есть свое название. А вот какое – это попробуйте сами узнать и мне рассказать.
– Опять самим искать, – проворчал мальчик. – Ну хорошо, играть он научился, инструменты у них были теперь классные, но это же еще не все?
– Не все. Дальше наступил тот самый ответственный момент: Андреев выпросил у царя разрешение на выступление за границей. Он прекрасно понимал, что влияние других стран чрезвычайно велико. Если выступление в Англии будет действительно успешным, то и в России инструмент примут с распростертыми объятиями. А за границей были настроены скептически. Все зависело от одного единственного концерта.
– И что? – Оля подпрыгивала от нетерпения.
– Отправимся посмотреть? – вопросом на вопрос ответил Бекар.
Вот в Англии первый концерт оркестра. Выходит Андреев, занимает место дирижера. Раздались два-три поощрительных хлопка, никаких аплодисментов.
– Ой, мамочки, – Оля закрыла руками глаза. – Неужели им не понравится?
Пошел первый номер программы. По окончании его какой-то шепот пошел по залу. Аплодисментов никаких. После второго номера публика зашевелилась, раздались аплодисменты. Потом все больше и больше слушатели проникались, а после исполнения «Эй, ухнем» наступила сначала гробовая тишина, а потом началась просто буря аплодисментов. Англичане, сдержанные англичане требовали повторить! Андреев не знает, что делать. Ему режиссер перед началом концерта сказал, что здесь не вызывают на повтор, и повторов не будет. Что делать? Подбегает режиссер и просит срочно повторить на «бис». Занавес распахивается – и снова звучит наша великая волжская песня…
Английские музыкальные критики подняли в газетах оркестр Андреева на небывалую высоту. Срочно переписывается контракт, оркестру продлевают пребывание в Англии. К Андрееву приходят английские музыканты, просят дать ноты некоторых русских народных песен. Во всех самых фешенебельных ресторанах начинает звучать русская музыка. При появлении Андреева в ресторане тут же начинают играть «Эй, ухнем».
При появлении оркестра на сцене в последний день гастролей раздались нескончаемые аплодисменты. Пока Андреев раскланивался, он стоял буквально под непрерывным дождем цветов. Затем начались подношения. Театр гудел. Когда, наконец, Андреев встал на возвышение и хотел начать свою программу, внезапно театральный оркестр заиграл русский гимн… Пятитысячная толпа неумолчно аплодировала во все время исполнения русского гимна, он был повторен три раза – и только тогда публика несколько успокоилась и стала занимать места. Андреев, обернувшись к публике лицом, начал играть английский гимн. На сцену опять полетели цветы. Весь театр пел, аплодисменты покрывали голоса и оркестр… В этот вечер в предвидении оваций программа была не особенно большая. По окончании всех номеров Андреев выходил несколько раз на аплодисменты и после четвертого или пятого вызова взошел на возвышение и, опять обернувшись лицом к публике, начал играть прощальную песню. Тишина в зрительном зале. Как будто никто не узнал первых звуков. Но через несколько мгновений произошло что-то такое, чего нет возможности описать. Что-то похожее на прорвавшуюся чудовищно-огромную плотину, на рев бури! Крики, свист, аплодисменты – все слилось в какой-то общий хаос.
– Как вы понимаете, – улыбнулся Бекар, – Андрееву удалось разрушить плотину недоверия. Заграничные гастроли шли одни за другими. Но и о России Василий Васильевич, конечно, не забывал. Выступал перед царями и простым народом. Кстати, последний «царский» след балалайка оставила тогда, когда Великая княгиня Александра Фёдоровна под впечатлением концертов Василия Андреева одобрила игру на балалайке цесаревича Алексея. Весной 1916 года надворный советник Александр Зарубин, сам участвующий в Великорусском оркестре, дал цесаревичу 12 уроков игры на инструменте. Увлеченный занятиями, мальчик вскоре купил на свои деньги ещё две балалайки своим друзьям из числа кадетов. Свой новый музыкальный инструмент мальчик брал с собой в поездки, балалайка была с ним в ссылке в Тобольске…
Бекар помолчал.
– А сам Андреев был отправлен на Северный фронт, поднимать боевой дух солдат. Говорят, что его выступления обожали, ведь он всегда выступал перед солдатами во фраке. Нес с собой и память о родном доме, и воспоминания о культурной мирной жизни.
Ребята задумчиво смотрели как на импровизированной сцене из ящиков стоит музыкант в черном атласном костюме и играет. А измученные, испачканные землей и кровью солдаты улыбаются. Вот мелодия кончилась. Бекар приподнялся на цыпочки, осторожно подхватил последнюю нотку и заботливо спрятал в шкатулку.
– С этих гастролей Андреев не вернулся. Кто-то говорит, что его застрелили, другие – что он насмерть простудился, выступая зимой в одном пиджаке. Но важно, что его помнят и простые люди, и великие.
Да, удивительный все-таки инструмент балалайка. Ее сжигали на кострах – она восставала из пепла. Ее презирали – она заставила себя уважать. Ее считали народным инструментом и музицировали в лаптях на завалинке – она показала, что и в концертных залах звучит не хуже.
И неудивительно, что ее «вывел в люди» именно Василий Андреев. И он, и балалайка учат нас одному…
– Не сдаваться! – договорили все трое хором и с улыбками переглянулись.
– Ну а теперь, Дима, мы отправляемся в твою стихию – в мир фортепиано!
Художественный фильм о Василии Андрееве "Серебряные струны" (1987:
ВОПРОСЫ:
1. У балалайки есть свой международный праздник — День балалайки. Когда его отмечают?
2. В каком городе (или городах) есть памятники балалайке?
3. Какого современного музыканта называют «Паганини русской балалайки»?
~~~~~~~~~~
Автор Юлия Сергеева (для проекта «Музыкальные сказки»)
НАЧАЛО СКАЗКИ:
ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Если сказка вам понравилась — не забудьте поставить лайк и поддержать канал подпиской)
Больше оригинальных сказок о музыке, созданных для нашего проекта, можно найти ЗДЕСЬ