– Сергей Росляков говорил, что видит у вашей пары перспективы четверных элементов. Уже пробуете?
– Мы уже через полторы недели первых тренировок делали четверной выброс-риттбергер. Как‑то само собой пошло. После хорошего тройного выброса я говорю Денису: «Мне легко». Он: «Мне тоже». «Ну что, четыре?» «А давай! Только скажи сначала тренеру».
Раньше, когда я спрашивала у тренеров про четверные элементы, они побаивались. Поэтому я ожидала сомнений или хотя бы слов: «Надо взять удочку, надеть защитные шорты и наколенники». А Сергей Сергеевич сходу одобрил мою идею. Видно было, что он верит: четверной мне под силу.
– Вам не страшно исполнять такой элемент?
– Нет, мне хочется его делать. Я ведь часто тройные выбросы перекручиваю корпусом. Если хорошо попали в темп, сразу раскручиваюсь, и вот он – запас. Так что, крутки мне хватает. Единственное, что осталось покорить — приземление. Для этого надо просто больше попыток.
В последнее время мы потратили много энергии на постановку программ, а работу над четверными приостановили. Но они еще впереди!
Даже когда мы исполняем отдельно тройной подкрут, все чувствуют, что он почти четверной. То есть я перекручиваю три оборота. Хотя сейчас мы больше настроены на четверной выброс, а к следующему сезону будем готовить подкрут.
– В парном катании разные подходы к четверным элементам. Они ведь не дают огромного преимущества в баллах, поэтому многие парники не видят смысла рисковать. Получается, четверные нужны больше для зрелищности?
– Мне просто интересно чувство полета. Я с 14 лет хотела покорить четверные, пробовала уже с тремя партнерами. Например, с Никитой [Володиным] были квад‑сальхов и подкрутка, – сказала фигуристка.
