Агни, толкнув пестом и перенеся вес на правую ногу, заставили неповоротливую ступу начать поворот. Ступа гулко бухнула об угол бетонного гаража.
Светка вскинула морду, Агни в ответ оскалилась и утёрла пот со лба:
- Тяжело. Давненько я не этом не летала.
Светка снова вытянула нос по ветру. Потянула чуткими ноздрями, ещё.
Заскулила вдруг с подвизгом, нетерпеливо перебирая лапами, оглядываясь на Агни.
Фэнтези-роман, про любовь и поиск пути. Самого правильного пути. Для кого-то - путь из мира, для кого-то нужен путь к себе. Хранитель Тропы, ведущей прочь отсюда и сюда, влюблён(влюблена) в бога лесов и ветра, проклятого когда-то и изгнанного из мира. Что сделает с ними эта любовь? Что сделает эта любовь с миром? Оставайтесь с нами, и узнаете.
Агни пришлось ещё и к мыслям её прислушиваться.
«Налево. Направо. Направо. Здесь! Здесь, здесь!!»
Светка вертелась бы сейчас волчком, если бы место позволяло. Агни стукнула по ободку ступы и та бухнула оземь. Тут, под снегом, не очень-то разглядишь, где асфальт битый.
А там, где асфальт битый или провалился, где его размыло или плитки тротуарные разъехались - там обычно и есть переход. Оборотные буквально продавливают мир, вываливаются из него, прорывая оболочку когтями и зубами. В человечьем виде им не перейти — зубов нет, когтей нет, тело слабое. Они вязнут в оболочках и гибнут.
Поэтому нужно пробивать. И там, где тонко. А то и с зубами застрянешь до смерти.
Агни спрыгнула на утоптанный и рассыпающийся ледяными крошками снег.
- Ты сама в прошлый раз пробилась?
Светка тщетно толкалась лапами, пытаясь выпрыгнуть. Дно у ступы сужалось, не слишком-то оттолкнёшься. Оборотница замерла, серьёзно глянула и кивнула. Выглядело это, будто она уронила голову, не в силах её больше держать. Ну, или шея сломалась. Не удивительно — остроухая голова почти по-медвежьи большая.
Агни оглядывала место. Выемку она не чуяла. Снег, полный мелких острых ледяных крошек и оттого сероватый, под серым небом казался отражением его. Небо и земля смотрелись друг в друга и были похожи. Серые гаражи по обеим сторонам проезда, ряды тёмных ворот невнятных цветов. Путанная паутина проводов протянута сетью между землёй и волей неба. Ни людей, ни машин, весь город где-то там, за этими стенами, за этими бетонными кубиками, далеко.
Агни натянула шапку и подняла воротник, сунула руки под мышки, обняв помело. Сзади тяжело хрустнуло снегом. Светка всё-таки выпрыгнула и сразу зло ощерилась. Шерсть на загривке и вдоль хребта встала торчком, где-то в горле, под слоем этой шерсти зародился низкий, пробирающий рокот. Агни не успела ничего спросить — Светка кинулась на кого-то за её спиной
* * *
В пару прыжков, быстрых, вёртких, громадный зверь добрался до Агни и встал, загораживая Агнину спину от...
Агни обернулась.
И сердце больно скатилось по рёбрам, чтобы удариться о кости на дне брюха.
Там стоял Вран. Улыбался, склонив голову к плечу. Чёрные волосы реяли по ветру, как истрёпанный флаг.
Прятался в изнанке или отводил глаза, а вот сейчас проявился. Эта мысль мелькнула и канула.
Вран нежно обнимал Мил. Мил вырывалась и шипела — солнце жгло её, оставляя на коже, нежной, как лепестки, волдыри и потёки. Кожа плавилась даже от разбавленного облаками света.
- Ты мне эту ш*аль, а я тебя твою подружку, ммм?
Агни почувствовала глухое раздражение. Оно было, как ворчание собаки, которую достали, но кусать нельзя ни за что. Вран левой рукой стащил тёмные очки с лица Мил.
Мил со стоном зажмурилась, отвернулась, пытаясь спрятать лицо на груди Врана. Тот сжал в кулаке хрупкие стекляшки очков. Дужки ломались и слипались, как расплавленная жвачка. По ним пробегали зеленоватые быстрые искры.
Агни вынула меч и обошла всё ещё рычащую Светку. Встала перед Враном, наставив на него острие меча. Круглый кончик прямого меча в полуметре от тела нервировал Врана. Он не мог отцепить взгляд от выписывающего восьмёрки острия.
Всё так же, не отводя глаз, Вран стащил с головы Мил капюшон. Агни показалось, что стал виден дымок, поднимающийся от кожи матери вампиров.
Мил билась, пытаясь скинуть его руки, ударить, вырваться, вот только где ей было сладить с богом?
Она рычала и постанывала от боли. Агни качнула клинком и прыгнула вперёд, Вран исчез и появился чуть дальше. Агни пропахала лезвием воздух.
Выдрала из кармана путанный клубок лески и швырнула под ноги Врану. Путанка разрослась под ботинками Врана, полезла по обувной коже, уцепилась и оплела шнурки, вот уже белые толстые нити цепляются за плотную ткань врановых штанов... и Вран спихивает их, просто смахивает ладонью, полной зелёного огня. Огоньки бегут по лескам, и весь комок ссыпается чёрным пеплом.
Вран хохочет, тянет руку к Агни.
И давится смехом: звук перехода. Лопнувшей и схлопнувшейся обратно оболочки.
Позади Агни больше нет оборотницы. Там есть проплавленный до асфальта снег и разбитые, взметнутые переходом асфальтовые кусочки. Раскиданы по снегу чёрной шрапнелью.
Вран меняется в лице, злоба опускает углы его губ, прочерчивает складки на лице, он смотрит за спину Агни, и Агни бьёт мечом по его ногам. Вран отпрыгивает, выпуская неудобную Мил, Агни дёргает её к себе свободной правой и пропускает удар Врана.
Она вскидывает глаза и видит перед собой, прямо перед лицом, его растопыренную ладонь. Между скрюченными пальцами жгутся зелёные искры, светится паутинная путанка заклятия.
Всё это прожжёт сейчас ей лицо, войдёт в тело, проплавит плоть и доберётся до самых костей, до самой сути её и убьёт. Мучительно, расплавляя и выворачивая тело и дух болью и мукой.
Агни не успеть увернуться. Она всё ещё продолжает движение укола вперёд левой и всё ещё тащит Мил на себя правой, ни остановить это, ни начать новое она не может — Вран быстрый. Очень быстрый.
Зажмуриться Агни тоже не успевает — даже мигнуть не хватает времени.
Рука, полная зелёных искр, всё ближе, ближе, ближе, касается лица, гладит кожу, пальцем проводит по щеке и губам. Это нежно. Агни видит взгляд Врана. Там уже нет злобы, там... Боль? Тоска?
Вран отступает, словно прячась, сжимается, обхватывая лицо растопыренными пальцами, Агни всё ещё не остановившись, всё ещё в движении укола, пытается шагнуть к нему и слышит тихое, сквозь муку: «Я не хочу, не хочу!..»
Вран отшатывается дальше, подпрыгивает, скручивается в чёрное, маленькое, изломанное.
Изломанное распахивает крылья вороном, взмахивает крыльями, и ветер треплет волосы Агни и заставляет жмуриться. Когда Агни может раскрыть глаза, чернокрылого ворона уже не видно. Только крылатая точка в сером небе, но, быть может, это и вовсе не он.
Мил плачет на плече у Агни. Агни гладит её по плечам, по волосам. Вампирша пахнет палёным. Свет солнца жжёт таких, не убивает, но делает больно.
На Мил платье и модный бесформенный плащ, который она носила с платком на голове, с очками и большущей шляпой с широкими полями. Ничего этого нет, только очки плавятся на снегу, чуть протаивая в нём ямку.
Лететь с ней в ступе — значить, обжечь Мил снова и снова, значит, отложить помощь ещё на несколько часов. Так нельзя.
Значит, надо проваливаться в изнанку.
- Мил? - Агни ласково гладит её по волосам, загораживая от солнца собой. Выходит плохо, Агни худая, а Мил высокая и стройная, как она ни прижимается к подруге, всё равно солнце осаливает её своими лучами и жжётся, жжётся.
- Мил, ты сможешь провалиться до изнанки?
Мил замирает, пытается ввести себя в состояние расслабленности, светлого транса. Пытается снова и снова. Выходит плохо — слишком больно.
Изнанка — это не явь и не полуявь, это оборотная сторона мира. Его тыл. Как у конфетного фантика или вышивки. Там скрыты связи мира, его призраки, образы и ожидания.
Туда можно провалиться, засыпая. Можно свалиться туда, опьянев до изумления или попробовав чего-то шаманского, разрушающего и нечистого. А можно от радости созерцания, от радости общения и посреди вечера с друзьями вдруг понять важное о мире, заглянув на изнанку.
Путь туда разный, результат пути тоже бывает различным.
Мил вспоминает Князя, оборотившего её. Кажется, насколько Агни слышит её эмоции, она любила его по-настоящему, искренне и на всю свою жизнь. Мил считала и считает, что он отвечал ей тем же.
Этот свет былой и печальной любви позволяет ей выпасть из мира яви.
Она вываливается, её образ редеет, становится прозрачным, словно растворяется в свете серого дня, Мил тянет за собой Агни и та позволяет себя утянуть.
На изнанке солнца нет. Свет, серый и слабый, есть, а солнца нет. Мил всё ещё цепляется за Агни, у неё нет сил стоять. Но тут уже нет нужды прятаться. Агни оглядывает кожу подруги. Оплавленная, она будто стекает со щёк и подбородка. Нос потерял форму, запёкся шрамом.
Удастся ли ей восстановиться? И что... И сколько потребуется для восстановления? Агни убирает меч в ножны, достаёт из-за спины метловище.
- Ты сможешь лететь?
Мил дёргает плечом и Агни видит, как закатываются её глаза. Агни хочется быть сильной, сильнее себя, чтобы взять Мил на руки и доставить её к её «детям».
Это желание распирает хрупкое тело хранителя, распирает почти буквально.
__________________________
Поддержать автора можно здесь, а можно подпиской, лайком или коментом.
Читать ещё:
Имя для мага - первая часть о Рене
Голод мага - вторая часть о Рене
Маг и демон - третья часть о Рене.
На канале есть ещё рассказы и немного записок, их можно почитать в подборках.
Приятного чтения!
Автор рад читателям и комментаторам)