Усадебное место в бывшем 35-м квартале – на перекрестке улиц Садовой и Панской (Ленинградской) с 1833-го года принадлежало младшим «отделенным» от отца сыновьям Ивана Андреевича Шихобалова Осипу и Лаврентию.
Думается, куплено было по самой сходной цене, поскольку в те годы находилось за городской чертой, на окраине пустынной Сенной площади – а через десяток лет, когда на этом месте сложился Троицкий рынок, оказалось очень выгодным приобретением.
Осипу Шихобалову на момент покупки было 35 лет, от двух браков имел единственного сына Гавриила. У 31-летнего Лаврентия к этому времени было пятеро детей, позже он обзавелся еще четырьмя. К 1852-му году Осип долю брата выкупил и получил в Управе разрешение на строительство углового одноэтажного деревянного на каменном фундаменте дома, но застройка 30 лет простоявшего «пустопорожним» участка началась только в 1863-м, когда уже его сын Гавриил Осипович возвел-таки ранее согласованное угловое здание и пристроил к нему два флигеля – по Садовой и Панской.
Спустя еще двадцать лет владелец сменился – но усадьба по-прежнему осталась в собственности семьи Шихобаловых: в 1884-м году ее выкупил у вдовы бездетного Гавриила Шихобалова Прасковьи Дементьевны его знаменитый двоюродный брат Антон Николаевич Шихобалов. Сейчас здание по Ленинградской, 77 принято считать «основным адресом» А.Н. Шихобалова.
Тут хочется вспомнить, что именно в 1884-м его дочь Мария вышла замуж за Василия Михайловича Сурошникова. Зять, кстати, приходился Антону Николаевичу внучатым племянником, а его дочери - своей супруге - соответственно, племянником двоюродным: его мать Прасковья Михеевна Шихобалова-Сурошникова, была дочерью старшего брата Антона Шихобалова Михея.
Сурошников с супругой-родственницей счастливо проживал в особняке тестя на Панской с почти ежегодным прибавлением в семействе, а вот Антон Николаевич со второй молодой женой в это время предположительно жил в другой своей усадьбе – на углу нынешних Галактионовской и Некрасовской, во всяком случае, согласно сведениям ежегодно подаваемых купеческому старосте посемейных списков – в 1897-м году.
Дата переселения к дочери и зятю неизвестна, но очевидно, последние десять лет жизни А.Н. Шихобалова прошли в доме на перекрестке Панской и Садовой. Если верить воспоминаниям Якова Тейтеля, "Занимал этот богобоязненный миллионер роскошную квартиру чуть ли не в двадцать комнат, причем сам помещался в темной комнатке, выходившей во двор, а жена его, молодая красавица, на которой он женился после смерти своей первой жены, спала в комнате при входе в переднюю. Парадные комнаты сохранялись для торжественных случаев и губернаторских посещений".
Похоже, «веселый праведник» самого богатого жителя Самары недолюбливал! Так-то ничего удивительного, что рабочий кабинет Антона Николаевича был небольшим, скромным и выходил не на шумную улицу, а во двор. Что касается второй жены Шихобалова Евдокии Дементьевны – действительно, возрастом почти совпадала с дочерью и, вероятно, была красивой – но все же замуж за вдовца-миллионера выходила, будучи не юной девушкой, а мещанской вдовой с двумя дочерями и навряд ли тоскливо коротала дни в прихожей!
В развитие темы семейных отношений можно добавить, что вторая супруга, прожившая с Антоном Шихобаловым больше двадцати лет, в число наследников не вошла. Думается, и здесь не обошлось без влияния постоянно находившегося рядом Василия Сурошникова, которому всегда, везде и всего было мало!
Дореволюционный облик особняка можно представить по фото – тоже дореволюционным. Выглядело двухэтажное здание, выполненное в стилистике традиционных «образцовых» проектов, достаточно скромно. Лучковые окна декорировались фигурными наличниками в первом этаже и прямыми сандриками с треугольным навершием во втором. Междуоконные простенки первого этажа были рустованы, цоколь отделялся подоконным карнизным поясом, этажи разделял профилированный карниз.. Под окнами второго этажа проходил пояс прямоугольных ниш, венчалось здание карнизом на кронштейнах, по крайней правой оси располагался парадны вход с фигурным кованым крыльцом-навесом.
После кончины Антона Шихобалова летом 1908-го Сурошников с семьей проживал на Панской еще 4 года, затем переехал во вновь выстроенный шикарный особняк на углу нынешних улиц Алексея Толстого и Пионерской. Унаследованный дом тестя поделил на несколько квартир и сдал их в аренду.
В 1920-м, после национализации бывший доходный дом передали обществу Археологии, Истории и Этнографии Самарского университета. Научным сотрудником Общества по возвращении в 1922-м из Иркутска успел поработать Константин Головкин. В 1930-е ученым предложили здание освободить, надстроили по проекту Марии Мошковой до 4-х этажей , после чего обустроили военную тюрьму. Видимо, уничтожение дореволюционного декора было связано с новым назначением дома – с целью стереть все воспоминания о его купеческом прошлом.
Позже в особняке располагались завод по ремонту часов, архив ЗАГСа, затем – коммунальные квартиры. Жизнь в доме шла своим чередом до глобального потопа в начале 2000-х. Жильцы съехали, но – свято место пусто не бывает – на смену им пришли «лица без определенного места жительства»
В настоящее время благодаря группе художников-энтузиастов старинное здание, помнящее множество событий и хранящее множество тайн, вернулось к жизни и стало уникальным арт-пространством. Сейчас здесь действует творческий кластер, наполненный ремесленными и художественными мастерскими, шоу-румами, репетиционными и танцевальными студиями, кофейнями, летними площадками и барами.
использованные в статье фото взяты из открытых источников в интернете