Его пьесы сейчас мало кто читает, и почти никто не ставит... и это вполне объяснимо, сегодняшней режиссуре они представляются архаичными, а зрителю — тяжёлыми для восприятия. Но если в вас есть азарт историка, желание погрузиться в причудливый мир поэзии драматической XVIII века, ощутить красоту минувших театральных времён — вы получите необычайное удовольствие от чтения! К тому же, как и все люди талантливые, Княжнин в своих произведениях был чуть глубже и чуть прозорливее современников, и у него можно найти строки, отзывающиеся неожиданной актуальностью...
Всем, кто читал "Евгения Онегина", памятны строки, где А. С. Пушкин крылато определил: "переимчивый Княжнин". Действительно, в основе пьес Княжнина лежат иностранные образцы (к примеру, трагедии Вольтера, Корнеля и Расина), и он вошёл в историю театра с репутацией подражателя, заимствующего сюжеты, персонажей и даже целые монологи у западноевропейских авторов. Однако под пером русского драматурга все это приобретало самобытность, художественно переосмыслялось, поэтически обрабатывалось. В пьесе "Хвастун" (переделке комедии О. Брюэса и Ж. Палапра "Важная особа") сохранены почти все действующие лица, общий каркас фабулы, но всё это приближено к отечественным реалиям, тонко вписано в картину российских нравов. Кстати, именно из этой пьесы, считавшейся одной из лучших на тогдашнем театре, тот же Пушкин взял эпиграф к первой главе "Капитанской дочки": "Был бы гвардии он завтра ж капитан / Того не надобно; пусть в армии послужит /
Изрядно сказано! Пускай его потужит… / Да кто его отец?"
"Без просвещения напрасно всё старанье..."
Крупнейший драматург русского классицизма Яков Борисович Княжнин (1742-1791) родился в Пскове, в знатной семье вице-губернатора. Ребёнком получал домашнее образование, потом был отправлен в столицу, в гимназию при Академии наук, где пробыл 7 лет, изучая иностранные языки (блестяще овладел французским, немецким, итальянским), словесность, историю, географию, математику и другие предметы. Полный курс давал право обучаться в Петербургском университете, но живому и увлекающемуся юноше хотелось новых впечатлений. Он пробовал и гражданскую, и военную службу, но увлечение светской поэзией и театром оказалось сильнее. Еще в школьные годы была написана "Ода к Икару", множество стихов, набросков... но настоящая слава пришла в 1769 году, когда трагедия "Дидона" 27-летнего автора увидела сцену — сначала в Москве, а потом и в Петербурге.
"Дидона" произвела впечатление прежде всего игрой страстей. Именно благодаря своей эмоциональной насыщенности она становится самой популярной пьесой Княжнина и держится в репертуаре свыше 40 лет. Уже здесь, в дебютном своем произведении для сцены, автор закладывает в основу не любовную, а общественно-политическую коллизию: Эней покидает любимую женщину для того, чтобы идти в неведомые страны и основать там для своего народа новое царство. Есть мнение, что в комедиях Княжнин преследовал сугубо художественные цели (в отличие от Дениса Фонвизина), и никогда не прятал в развлекательную форму политические подтексты. В трагедийных же пьесах гражданская позиция звучала выпукло и определённо. Но утверждение это спорно. Рамки жанра не диктовали Княжнину мировоззрение, а убеждения его нашли отражение и в комедиях, и в стихах, и даже в баснях и сказках...
В "Дидоне", написанной приподнятым велеречивым слогом, содержатся элементы поучения в адрес монарха, — правда, в несколько сервильных тонах. Сама Дидона заявляет, что "блаженством подданных мой трон крепится". И "чем сильней правитель/ Тем больше должен быть он истины хранитель/И чтить священнейшим народных прав закон!"
Присутствовавшая на петербургской премьере Екатерина II одобрила пьесу, и даже несколько раз посещала спектакль. Симпатия императрицы спасла Княжнина от смертной казни. В 1773 году его судили за растрату казенных денег и должны были повесить, но Екатерина подписала помилование — с условием, что Княжнин будет лишен дворянского звания. Через 4 года царица вернула "творцу Дидоны" дворянство и капитанский чин, а его произведения повелела напечатать за казенный счет.
В официальной речи в Академии художеств (1779) Княжнин выступает как сторонник просвещенной монархии, но слово "раб", которым в то время подписывались бумаги, обращённые к императрице, он объявляет унижающим человеческое достоинство. При этом пьеса "Титово милосердие", написанная по сюжетным "следам" оперы Метастазио, нисколько не противоречит идеям просвещённого абсолютизма. Созданное за 3 недели по личному заказу Екатерины, это произведение — панегирик, где в образе Тита аллегорически представала царица. Несмотря на приём аллюзии, все поняли, что "милосердие" намекает на историю с растратой. "Блажен, кто жизнь вкушает / Когда на троне Тит!" — гласит финальная реплика.
Годом раньше Княжнин выступает с трагедией "Росслав", идеи которой выходят за рамки простых воззваний к власть имущим. Проповедь патриотизма и национальной гордости, изложенная в истории героических злоключений "полководца российского Росслава", попавшего в плен к шведскому королю Христиерну, сочетается здесь с довольно смелыми речами о свободе и ненависти к тирании. Советские историки театра склонны были трактовать это произведение как выступление против царизма, но это не совсем так. При постановке на сцене каждый эпизод сопровождался громкими рукоплесканиями — именно от избытка героико-патриотических чувств, а не из протестного пафоса. В пьесе есть эпизод, когда Росслав, охваченный любовью к Отечеству, возмущается предложением российского князя обменять его, пленного, на занятые россами шведские города. Росслав восклицает: "Он права не имеет!" — и это вполне отвечало доминировавшей в обществе идее.
Читая сегодня "Росслава", трудно не признать некоторую ходульность пьесы, стремление к эффекту, расчёт на восторг публики. Автор не стремится ни к психологическому анализу, ни к реальности характеров и положений; но это и не было его задачей. Цель Княжнина — заразить аудиторию горячими и возвышенными словами о Родине, и добивается он её эмоциональным подъёмом, громкими монологами, афористичными репликами в духе трагедий Вольтера.
О том, что Яков Княжнин был женат на дочери Александра Сумарокова, первого человека в русском театре, написано много — Екатерина Княжнина была личностью незаурядной. Утверждается, что она была первой русской поэтессой, публиковавшей свою лирику — правда, анонимно. Однажды из ложи Придворного театра, где сидела Княжнина, раздался пронзительный свист, немедленно подхваченный другими зрителями. Так молодая женщина выразила своё возмущение пьесой, где высмеивали её отца, и заодно ввела новый обычай — освистывать не понравившееся зрелище. Подробнее о роли, которую сыграла жена Княжнина в его вражде с баснописцем Крыловым, мы уже рассказывали в статье "Иван Андреевич Крылов: не только басни" Своевольная, часто вступающая в полемику (больше напоминающую боевые действия), не боящаяся публичных скандалов, Катерина была очень похожа характером на своего знаменитого отца. Она любила быть в центре внимания, когда как её муж из скромности даже не вышел поклониться публике после триумфальной премьеры "Росслава"...
В 1783 году Княжнина избрали одним из первых действительных членов Академии Российской, которую устроила Екатерина Дашкова. Он справедливо считался премьером российской драматургии. Успех! Вскоре он поднес свои переплетенные от руки сочинения императрице, которая распорядилась напечатать его произведения за казенный счет... В то время он считался вторым русским литератором после Державина. Их различало то, что Княжнин считался утонченно образованным «европейцем», никогда не знавшим нужды. И в отличие от Державина, к литературной известности пришел еще сравнительно молодым человеком... (из статьи А. Замостьянова "Переимчивый и вольнодумный" к 280-летней годовщине со дня рождения Я. Княжнина).
Пожалуй, единственная пьеса, которую можно увидеть в современной репертуарной афише — комедия "Несчастье от кареты" (изначально — комическая опера "Несчастие от кареты"), написанная в 1779 году. Сюжет о том, как помещики Фирюлины, рабски поклоняющиеся всему французскому, решили продать в рекруты своего крестьянина, чтобы добыть денег на новую заграничную карету, наводит на серьёзные размышления... Сколько стоит человеческое счастье? Почему от прихоти власть имущих зависит жизнь простых людей? Чем оборачивается "чужебесие", из-за которого даже неурожай объясняется тем, что "наша земля хуже французской"?.. Особая роль в пьесе принадлежит Шуту (тоже, разумеется, заимствованный приём, но отлично работающий в контексте комедии), носителю здорового цинизма, произносящему ключевое: "... живите, как хотите; я вам сказываю, что от вас уйду. И можно ли при вас жить? Того и бойся, что променяют на красной французской каблук..."
Упомянутая уже сатирическая комедия "Хвастун" была сыграна в XVIII веке всего трижды. Как считал критик XIX века А. Н. Сиротинин, спектакль имел огромный успех ещё и потому, что роль Простодума исполнял любимый многими зрителями актёр Антон Михайлович Крутицкий. П. А. Вяземский писал: «Лучшая комедия в стихах на нашем театре есть неоспоримо „Хвастун”, хотя и в ней критика найдет много недостатков <…>. Но зато сколько сцен истинно комических, являющих блестящее дарование автора! Сколько счастливых стихов, вошедших неприметно в пословицы...» Историк Л. И. Кулакова проводит справедливую параллель "Хвастуна" с гоголевским "Ревизором", где "в образе Верхолета, безудержного лгуна, картежника, мота, спасающеюся от кредиторов, предвосхищены некоторые черты Хлестакова, и, хотя гоголевский образ, разумеется, сильнее, глубже, сама ложь Верхолета, пожалуй, правдоподобнее..."
Сожжённый "Вадим"
Перу Княжнина принадлежит 9 трагедий ("Ольга", "Дидона", "Владимир и Ярополк", "Росслав", "Титово милосердие", "Софонисба" и другие), но вершиной его творчества стал "Вадим Новгородский". Драматург читал новую пьесу друзьям до того, как она была передана в театр в 1789 году; уже начались репетиции, и только революционные события во Франции заставили из осторожности прекратить подготовку спектакля. "Вадим" писался в ответ на монархическое истолкование легенды, предложенное Екатериной II в драме "Из жизни Рюрика".
Действие происходит в Древнем Новгороде. Некогда "свободная республика", он превратился в абсолютную монархию под властью Рюрика. Старый новгородский посадник, убежденный республиканец Вадим, вернувшись из похода, не узнаёт родного города. Везде он видит "Вельмож, утративших свободу / Во подлой робости согбенных пред царем / И лобызающих пред скиптром свой ярем..." Такого Вадим не может перенести. Он устраивает заговор против Рюрика, стремясь пробудить в согражданах ненависть к порабощению, подтолкнуть их к бунту... Но заговор раскрывается, Вадим закалывается, и вместе с ним совершает самоубийство его дочь Рамида, влюбленная в Рюрика. Идейный конфликт пьесы разрешается тем, что Рюрик ставит на суд народа свой политический спор с Вадимом. В ответ народ падает на колени и просит его остаться правителем.
Даже если не видеть в "Вадиме" прямой проповеди республиканских идей, нужно признать необычайную отвагу автора и вольность его суждений. По сути, Княжнин поставил на широкое обсуждение с театральной сцены самый животрепещущий вопрос государственности, который волновал всех образованных людей того времени. Монархия или республика? Драматургичность "Вадима" в том, что Княжнин приводит разумные доводы в защиту каждой из возможных государственных систем, сюжетно завершая дискуссию в пользу монархии, но отдавая авторские и зрительские симпатии титанической фигуре Вадима Новгородского. Добродетели, которыми награждён Рюрик, как бы опротестовываются "лозунговыми" речами республиканцев.
Екатерина II прочла пьесу через 2 года после смерти Княжнина. Судить драматурга было уже не в её власти, но... судили трагедию, и наказали по всей строгости закона. «Нетерпимая в обществе Российской империи» книга была сожжена на костре.
Обстоятельства смерти Якова Княжнина до сих пор остаются исторической загадкой. Вообще, биография этого выдающегося человека мало изучена, его архив не сохранился, а мемуарные источники не всегда достоверны. В советских учебниках упоминается допрос Княжнина палачом Шешковским, после которого драматург вскоре скончался, по-видимому, от пыток. Вопреки данной версии, сын писателя утверждал, что Княжнин скончался от "простудной горячки". Княжнин умер в 1791 году, а "Вадим Новгородский" напечатан в 1793-м, и допрос в Тайной Канцелярии мог быть и не связан с "антимонархической" пьесой...
Другие статьи цикла "Забытые имена русского театра"читайте на нашем канале в подборке "Из истории русского театра"