Я вернулся злой.
– Новости, капитан? – полюбопытствовал Эрвин.
– Нет. Там их нет, – буркнул я. – Кофе можно?
Эрвин не успел выйти – его едва не сбил с ног один из моих сержантов. Он вытянул передо мной лист с нарисованным портретом:
– Главная там баба, капитан! Вот она!
На рисунке была Наташа. Я взял портрет и долго на него смотрел.
– Молодцы. Сделайте копии и разошлите по другим дивизиям.
Если я не смог, то другие с этим отлично справятся. Людей у нас много, кому-то она так или иначе попадётся. Она ответит за то, что сотворила с моими бойцами.
Я слышал цикад из моей палатки. Не спалось. Как же я мог… Отпустил ту, за которой сам так долго гонялся. Почему я её отпустил? Она похорошела. У неё появились грудь и талия, хотя и не выдающиеся.
Никогда не думал, что мы снова встретимся. Правда, что кривить душой: когда в июне сорок первого я понял, что мы едем к границе Советского Союза, у меня, естественно, мелькнуло воспоминание об этой девчонке, которая благим матом орала откуда-то «Герхардт!», пока я бродил по брестскому перрону.
На рисунке она была старше лет на двадцать.
– Кто её видел?
– Унтер Штюц.
Скромнягу выдвинули вперёд, он стоял взволнованный и гордый.
– Слишком красивая. Неужели так? – сказал я. – Или Вы склонны идеализировать?
– Никак нет. Разве красивая? – он сам впервые это заметил.
– Ей около сорока, значит? – мягко допрашивал я, как всегда при общении с подчинёнными.
Штюц замялся.
– Что такое? – не понял я.
– Это очень опытная бестия, капитан. Ей не может быть меньше.
Он видел моё удивление и испытующий взгляд.
– У меня фотографическая память. Она была метрах в пяти от меня, а вот тут… – он потёр щёку, – лицо было испачкано. И мгновенно исчезла, как сквозь землю провалилась.
– Вы молодец, Штюц.
Похвала принесла ему облегчение. Все знали мой крутой нрав и дотошность во всех вопросах.
– Я приставлю Вас к новой награде.
***
Однажды меня пригласили в соседнюю деревню, где устраивался очередной банкет в честь новой победы. Я недолюбливал эти пиршества. Часто они напоминали мне о брестском банкете, откуда я с большим удовольствием сбежал со своей малолетней невестой.
– Белобрысая Бестия уже месяца два изводит мою дивизию! – бросилось в уши со стороны. – Говорят, эта крыса неуловима и очень проворна. Если кто её и видит, в следующий миг она испаряется!
Офицер показывал другому знакомый мне портрет.
– Она снайпер или партизан? Я никак не пойму, – удивлялся второй. – Смотри, красива, стерва…
Портрет собрал вокруг себя других потерпевших.
– Боже, это же она моего брата угробила, эта шлюха! – ткнул в рисунок один.
– Она не снайпер, – возразил владелец портрета.
– Конечно, не снайпер, но в её ловушки попадает больше людей, чем на прицел стрелка! Мои ребята отправились её ловить – и не вернулись.
– А мои в ответ на её ловушки сделали свои десять – но ни в одну она не попалась! Зато в каждой нашей ловушке был этот портрет.
– Так у неё есть этот рисунок?
Они галдели, я молчал.
– Капитан Бройт, ведь Вашей дивизии больше всего от неё достаётся. И Вы её до сих пор не поймали?
Это был камень в мой огород, конечно, от идиота Борбека. Его потрясающая тяга меня изводить и выставлять кретином всегда смешила.
– Борбек, но если посчитать людей под Вашим и моим началом, то, насколько мы все знаем, у Вас всегда в два раза меньше, а у меня – в два раза больше. Хотя должно быть поровну, ведь так? Так кого же Бестия больше изводит?
Дружный гогот взбесил наглеца, и он пересел подальше, к дамам, где быстро нашёл утешение.
***
Действительно, моя дивизия никогда не оставалась в минусе на фронте. Меня уважали за мой выдающийся стратегический ум: я умудрялся так составлять план, что противник терял много, а мои орлы прилетали в целости и сохранности с самыми малыми потерями. По крайней мере, прилетало их всегда больше, чем у других гауптштурмфюреров, да ещё и всегда с хорошей добычей.
Но ловушки Белобрысой Бестии становились всё более изощрёнными и почти никогда не повторялись. Где она начиталась о них – ума не приложу, я бы сам с удовольствием познакомился с этой книгой.
Самыми способными в моей дивизии были Штюц и Эрвин. Я мог потерять кого угодно, только не их. Дважды я отправлял их в отпуск, предназначавшийся моей скромной персоне, по очереди, чтобы при мне всегда была умная голова. Штюц, на четыре года младше, привязался ко мне, как к брату, и постоянно старался угодить.
– Капитан, я могу поймать для Вас Белобрысую Бестию, – сказал он однажды, протягивая мне дрожащей от вероятной похвалы рукой свой план. – Эта слава достанется только нашей дивизии.
План, действительно, оказался оригинальным, подробным и на первый взгляд безукоризненным. Всё, как я люблю. То, что я сам давно должен был сделать. Но удерживать линию фронта куда важнее, не так ли? Мой стратегический талант принадлежал всецело этой линии. А Бестию рано или поздно поймают.
Но даже когда в сорок третьем мы начали постоянно отступать, она от нас не отстала. Бестия незримо следовала за нами по пятам. Иногда она переключалась на другие дивизии, от неё выл весь восточный фронт.
Друзья, если вам нравится мой роман, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Продолжение читайте здесь:
А здесь - начало этой истории: