Когти Мурчин лишь на миг замедлились на краю раны, затем она прямо глянула Раэ в лицо:
-Ты мне что, хочешь предложиться?
-Нет же! - ошарашенно вскрикнул Раэ, не ожидавший, что его могут так понять.
-О, неужто? Ты не хотел сейчас пожертвовать собой? Предложить затвориться с тобой в Кнее до конца дней… твоих?
-Да нет же! Что у тебя все время мысли в эту строну сворачивают? Ничего я тебе предложить не могу! Да и не про то я вовсе…
Мурчин села на полу, обхватив под подолом поднятое колено, и пристально всмотрелась в лицо Раэ. Ее глаза при этом были непроницаемы и холодны как лед.
-Вот-вот. Нечего тебе мне предложить из того, чего я и сама не возьму. Я все жду, когда ты соберешься меня отговаривать не идти войной на твое родное Семикняжие. И мне даже любопытно, с чего ты этот разговор и как заведешь. Как же долго ты молчал! Я уж заждалась. И решил заговорить со мной сейчас… именно сейчас, когда я свожу счеты и отдаю старые долги… что, силу мою понял?
Раэ поднялся, сел, не взирая на то, что Мурчин попыталась его уложить назад.
-А вот это ты зря ждешь такого разговора. Я за свое Семикняжие не боюсь, - сказал Раэ и выдержал взгляд Мурчин и даже ее насмешливо изогнутую бровь.
- Я никто, чтобы его один спасать, - добавил Раэ. - Как и ты никто, чтобы одна его губить.
Деланное изумление Мурчин сменилось настоящим.
-Я мало жил и мало что знаю, - продолжил Раэ, - в Цитадели я плохо учился тем наукам, которые не могли бы мне помочь стать титанобойцей, - но одно я знаю хорошо: вы обломаете зубы о Семикняжие.
-И откуда ты, такой плохой ученик, знаешь? Откуда у тебя такие знания? Сам не знаешь, откуда? А я вот знаю – тебе это в голову вбили в твоей Цитадели. Под этим нет никакого основания.
Раэ покачал головой:
-Есть вещи, которые просто знаешь, и все тут.
-Знаю. Вот как раз они и бывают самыми обманчивыми, юноша, в чем ты очень скоро убедишься, - сказала Мурчин.
-Если эта война будет, она перемелет и тебя, и меня, - сказал Раэ.
Мурчин насмешливо фыркнула.
-Фере, дурачок, ты все еще мыслишь, как обычный гумус и мясо для военной мясорубки. Как ты теперь не понимаешь, что благодаря мне ты стал избранным? А, ну да, мы с тобой только приступили к тому, чтобы нарабатывать в тебе самоуважение! Да-да, ты еще не понимаешь, что ты не будешь на полях сражений рисковать собой, что ты будешь при ставке. Ты будешь смотреть на великое с высоты. С такой, что тебе не надо будет бояться войны, и твое Семикняжие покажется тебе ничтожным.
-Оно вовсе не ничтожно, - возразил Раэ.
-О, так говорили его союзники, - сказала Мурчин, - хотя откуда тебе это знать, если ты по твоим же словам плохо учился в Цитадели. В каком-то смысле это даже хорошо, что ты учился плохо. В некотором роде ты – чистый лист, пустую голову удобнее наполнять. Но для этого ты должен убедиться в том, что вбитые тебе в голову установки – пустые. Ивартан до последнего себя считал могущественной империей. И что? Терял землю за землей – и все равно считал. Сдавал одну позицию за другой – и все равно мнил себя великим. Ваш союзничек Ортогон – вот безумец – окруженный несколькими разумными королевствами, где давно на тронах сидели колдуны, пытался жить по-простому. И без того было очевидно, что он погибнет. Но он упорно цеплялся за глупую жизнь без колдовства. Что ж, поделом ему та участь, которую ты увидишь, когда мы туда прибудем. Поделом, потому, что это участь глупцов. Что ж, со временем ты поймешь, что это и участь Семикняжия. Оно сейчас напоминает второй Ортогон, только большего размера. Его окружили земли здравомыслящих народов. Кольцо вокруг Семикняжия замкнулось. Это начало конца.
-И я знаю для кого, - сказал Раэ.
-Давай оставим этот разговор, - усмехнулась Мурчин, - ляг давай, мне надо доделать твою рану, а то она кровит.
Она так ткнула его острыми когтями, что уклоняясь от них, Раэ вынужден был откинуться на лежак. Мурчин продолжила сплавлять края раны, бережно и кропотливо. Не смотря на холодный взгляд, ее палец словно ласкал края раны.
-Мурчин, я же и не об этом с тобой говорить хотел, это ты разговор свернула. Я хотел о другом.
-О чем же? – спросила она, и снова подняла на него строгий взгляд, - вот только вернись к Семикняжию…
«Сама же о нем речь заводишь!» - мысленно сказал Раэ. Вслух же приступил к делу:
-Я начинаю понимать, какой ценой ты платишь за обладание филактерией.
-А раньше не понимал, что ли? Вроде бы видел, вроде бы знаешь, как она мне досталась.
-Досталась это одно. Я теперь начинаю понимать, какую цену ты платишь за то, что ты ее имеешь. Тебе пришлось ее взять, чтобы спастись. Но зачем теперь тебе ее у себя держать? Я понял, кто это такие, те, кто хочет обладать этой филактерией. Мне это Рау-Рару очень доходчиво объяснил. Он сейчас эту филактерию не хочет потому, что обладает кое-чем другим, что ее заменяет.
-Вот как? Любопытное умозаключение. И что же это?
-Так мантихоры же. Он поит их своей кровью и истощает себя. Только такой безумец захочет обладать тем, что его погубит. Когда я поил эту бестию пивом, я все про нее понял. От нее так и разило этой тьмой, от которой я думал, у меня грудина лопнет. Мне было так же противно и тошно, словно я находился рядом со склепом лича. Только такой безумец возжелает филактерию так, что у него мозги с катушек слетят.
-Хм-м… резон, - сказала Мурчин, - мне ли не знать, насколько он безумен и как он желал ею обладать. На него не действовали никакие доводы, даже самые разумные, даже те, которые ему высказывали неглупые люди из его ковена. Многие-то сразу поверили мне, что никакой филактерии у меня нет. И я так надеялась, что Рау-Рару им внемлет! Как только я очухалась в своей Кнее после его пыток, как только встала на ноги, я сразу принялась за ним следить и выяснять, где он. Я боялась его выпустить из поля зрения. Мне не хотелось, чтобы он как-то раз возник у меня на пороге Кнеи и попытался меня снова схватить. Я знала, что решимости у него хватит… и вот как раз то, что он успокоился и перестал искать филактерию, для меня стало необъяснимо. Да-да, очень даже может быть, что он нашел в мантихоре ее замену!
-А ведь не все согласятся на то, чтоб поить своей кровью такую бестию. Только люди особого склада. И я еще заметил, что умные люди не хотят у тебя отхватить филактерию. Тот же Теро Наюнеи. Кое-кто сказал про тебя, что клад дается дураку. И что ты с этой филактерией все равно, что черная служанка.
-Догадываюсь, кто это тебе сказал. И сказал из зависти.
-Иногда завистник хоть и завидует тому, что мы имеем, а все же правду нам говорит про то, что мы не тем, чем надо обладаем, - сказал Раэ.
-Вроде бы протрезветь должен, - хмыкнула Мурчин. – а тебя на философию потянуло.
-Так зачем же тебе своими руками загребать жар для других? Почему ты просто не выйдешь из игры?
Мурчин смолчала, покачивая головой, в такт своим мыслям:
-Что ж, я иногда забываю, что ты слишком, иногда слишком, просто пугающе умен, хотя и не совсем. Там, где тебя испортила Цитадель, ты невероятно тупишь. Если будешь хорошим мальчиком, я тебе со временем все-все объясню. Понимаю, что ты меня плохо представляешь черной служанкой и ты не веришь, что я согласилась на эту роль. И это тоже делает честь твоему уму.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Ведьмин лес. 97 глава.