Раэ подосадовал на свое состояние. И вот надо было ему ослабеть прямо сейчас! Он-то помнил, как некстати этой зимой, провалившись под лед заболел так, что стал в тягость возвращавшемуся с похода на северных колоссов отряду. И вот сейчас…
-Ну почему в жизни бывает то, что мне неподвластно! – прорычала Мурчин, озвучивая его мысли. Раэ устыдился. Это ведьмы могут бунтовать против того, что не могут изменить, а порядочным людям положено принимать свою долю как есть.
Снаружи завыло, зашумел обрушившийся на палубу сплошной дождь. Раэ с усилием приподнялся на локте, слыша этот опасный роковой звук – предтечу урагана, а Мурчин быстро проговорила:
-Лежи-лежи, дружочек. Сейчас-то мы с тобой уже ничего не можем сде…
Чуть хлопнула панель, Раэ заметил на фоне чернущего, едва дающего свет неба, как к его постели плывет деревянный стакан… Сильфы все же умудрились сварить ему лечебный отвар! О, лучше бы Раэ не видел неба за балюстрадой. Туча словно преодолела перила и грозила ворваться в каюту!
-Вот, сейчас… - проговорила ведьма.
При свете огоньков альвов было видно, как Мурчин берет из темной пустоты стакан с отваром, запахшим ивой и таволгой.
-Когда я была маленькой девочкой, мне это тоже помогало… - быстро проговорила Мурчин, несказанно удивив Раэ. Раньше она не упоминала об этой поре своей жизни.
И Раэ почувствовал, как резко накренило корабль, и его ноги оказались выше головы. Ведьма взвизгнула, что-то плеснула на постель, хорошо хоть не на Раэ. Сверху на него свалилась простыня, плед, пустой светец и Мурчин, не ожидавшая такого внезапного крена корабля. Запищали встревоженные этим альвы. Нос «Морской гарпии» словно возжелал врезаться в землю. Даже вверх ногами, заваленный вещами, Раэ догадался, что Энке пытается как можно скорее снизиться. Пусть даже проделать путь до земли как в падении.
-Ну ты и горишь! – воскликнула ведьма, изрядно побарахтавшись на больном, а затем выудив его из-под своих юбок. Корабль выровнялся и продолжил плавно спускаться. Альвы продолжили пищать у плеча Раэ. Тот перевел взгляд и увидел в свете огней, что малыши успели подхватить горячий стакан, потерянный ведьмой, прямо на тюфяке и придерживали его, отнимая и чередуя лапки у горячего края. Раэ поспешил сам его схватить. Мокрый и горячий! Бедные малыши! Спасли, что могли!
Раэ поспешно сел, пока не случилось чего еще непредвиденного и залпом выпил. Да, он при этом обжег себе язык и горло, чуть не поперхнулся, но выпил, вытащил пылающий язык.
-Таволги эти твои еще! – буркнула Мурчин, касаясь лба Раэ своими холодными когтями, - когда и как еще помогут! Все, хватит валять дурака! Давай попробуем снять жар более верным способом... не до отваров сейчас!
-Не надо! – Раэ вырвался из-под рук Мурчин, - хватит с меня лечения магией! Я весь штопан-перештопан ею, дай мне хоть просто по-человечески снизить жар!
-Ага, - сказала Мурчин, - вот сейчас только этим и заниматься! Может, тебе меда и грелочку под ножки? Некогда лечить тебя и некогда болеть!
И она ловко поймала Раэ за вихры и прошептала какие-то заклинания, после которых Раэ как кольнуло, а между пальцами ведьмы оказалась маленькая молния, которая повредила самой ведьме, кратко осветила ее удивленное лицо и ударила в растопыренные в магических пассах пальцы, после этого взвизгнула и Мурчин:
-Это еще что такое? Ты чего делаешь?
Снаружи раскатисто грохнуло, словно гром нагнал и обволок корабль, его снова тряхануло, заставило охотника ухватиться за внутреннею панель ниши, в которой он спал, а Мурчин за охотника, иначе бы они снова покатились по полу вместе с постелью. На этот раз на них сполз тюфяк.
«Да уж, поболеешь тут с вами! Промахнулась небось, вот и вышло у нее так» - подумалось Раэ. С детства, когда он чувствовал недомогания, он часто про себя повторял «не болей!», «не болей», «не болей», особенно когда заболевал некстати – перед застольями, праздниками, днями отдыха или увольнительными. Он как бы мысленно откладывал простуды на потом, на те дни, когда как раз приятно лежать в лазарете или просто оставаться в казарме в то время, когда остальные учатся. То ли он в это сильно верил после нескольких совпадений, то ли и в самом деле у него нечто подобное удавалось. Не получалось только наоборот - заболеть к месту и вовремя, но должно быть у Раэ плохо получалось самого себя просить. Любопытно, если он сейчас сам себя попросит отложить болезнь, у него получится? Ведь он слышал, что и больным, и серьезно раненым случалось запрещать себе слабость и держаться.
Он попробовал, превозмогая головокружение, встать на ноги, но он тотчас сел. Обнаружил, что странное покалывание, будто по телу шарят тысячи мелких невидимых иголок, резко прекратилось.
-А ну иди сюда! – потребовала Мурчин, - что-то странно это все как-то…
Она сама притянула Раэ и снова попыталась совершить над ним магический пасс. И опять ее руку ударило маленькой молнией.
-Та-ак, это что еще такое? – снова удивилась ведьма. Пришлось и Раэ убедиться в том, что у ведьмы не удалось на него воздействовать.
А затем эта зараза выдала:
-Так вот почему простецы во время войны пили таволгу! Любопытно! А Энке это знает? Если мы наконец-то спустимся в Старые Гроты, я проверю на тебе, что еще эта травка умеет!
-А, ну да, - подколол Раэ Мурчин, - мне мой наставник говорил, что таволга хорошо от язвы помогает! Вот что он имел в виду!
Корабль резко плюхнулся в воду, и его закачало на волнах, как большой поплавок. На этот раз ни Раэ, ни Мурчин не пришлось ни за что хвататься: оба просто осели на пол. Чувствовалось, что "Гарпия" быстро пошла по течению.
Панель каюты резко отъехала. На пороге в сером свете больного предгрозового дня стоял бледный Энке в мокрой тунике, исхлестанный дождем, и с растерянным взглядом. За его спиной медленно проплывала орошаемая частым бешеным ливнем скала – корабль плыл мимо нависавшего над ним крутого каменного берега из угрюмого серого базальта, его частые граненные колонны почти задевали перила… В каюту ворвался сырой невероятно свежий воздух и Раэ от этого засаднило все еще пылающие щеки.
-Я… успел! Не поверите! Я… успел! Простите, госпожа, но я сомневался, что я успею. Я не хотел вас зря пугать…
-Не беспокойтесь, сударь, я все уж видела сама, - сказала Мурчин, - ураган назрел так внезапно… просто диву даешься, что вы смогли что-то предпринять…
-Это просто чудо, - проговорил Энке, все еще переводивший дух, - ураган идет прямо на нас. Я знал, что нас зацепит. В воздухе. Что я не успею посадить. Даже с такими сильными сильфами, как у меня в шарах. Но посадил… в воду… что тоже безумие, потому, что с озер может погнать волну…а мы плывем по реке от озера…
Мурчин поднялась с пола оправила платье, высунулась за порог, оглядела базальтовые столбики за беспорядочно хлещущими струями ливня:
-Все в порядке, Энке. Это малая река с озер. Из озер редко выходит больше одной реки. И если есть вторая, то она не велика. Я вообще боялась, что здесь будет высохшее русло, как прошлым летом, и вы бы его вспахивали килем. И если первую реку сейчас вздуло, то нашу вторую просто наполнило. Так даже лучше, главное успеть, а мы успеем, верно? Нам везет, правда?
-Правда, - с усилием сказал Энке, стряхивая водой с текущих длинных рукавов, - это от того, что большой смерч распался на два малых… кабы не это, мы бы не успели.
-Вот и чудесно, Энке, скоро мы доберемся до Старых Гротов и обогреемся. Но сейчас я вас попрошу плотно притворить двери. Наш простец болен, а тут такой ливень.
-А… ну конечно-конечно, - Энке поспешно отступил и взялся за входную панель в каюте, - только… госпожа Мурчин…
-Что?
-Это вы там на ободе верхнего шара сделали так, чтобы один ураган распался в два?
-Чушь!
-Когда-то я видел нечто подобное. Несколько раз за жизнь. То делали великие колдуны… Вы точно из Этрары? Хотя, это не мое дело…
-Чушь! Он сам распался!
-Вы точно из Этрары?
-Да точно, я такая немощная ведьма, что от меня можно болотным отваром отплеваться... уже проверили! Вот что, Энке, закройте дверь, не студите простеца и ступайте в рубку. Время, когда вы мне боль заговаривали всякой сказкой, давно миновало.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Ведьмин лес. 99 глава.