Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Я пришла к ручью и сразу же поняла, что стирка сегодня будет делом занимательным. Ручей, который показался Петьке очень мелким, сейчас превратился в глубокую реку с сильным течением, а пологий берег оказался обрывом высотой в метра три.
-Это что у нас такое, – с удивлением спросила я, глядя на эти кардинальные изменения, – полнолуние, что ли? - я посмотрела на луну, до полнолуния было ещё, как минимум, дня три, - ничего не понимаю, – моя растерянность начала медленно переходить в смятение, – уж ни старуха ли наколдовала здесь что – то...
Конечно, по идее она могла это сделать, но бабка уже давно получила по башке, наелась валерьянки, смазала свои ранки, и отправилась баиньки, и, к тому же, колдовство её было неудачным. А ручей - то сейчас начал барагозить.
-Нет, – сделала я выводы, – старуха тут ни причём, она бы не смогла. Наставница сейчас, настолько беззубая, что не сможет даже справиться со мной, сопливой ведуньей недоучкой. А может, дело – то тут совсем не в том, а может, это испытание? – я покосилась на скатерть, – её испытание. Ну, или это такая реакция у них друг на друга. Ха, точно, реакция ручья на скатерть, тогда всё срастается, - обрадовалась я, – тогда всё объясняется. Конечно, Марья не суперчистюля, но и грязнулей её назвать нельзя, грязь она не любила, а тут, триста лет не стирала. Значит, это было сделано не просто так, её кто – то вынудил это сделать, ну или наоборот, ничего не делать... Наверное, она просо здоровьем не рискнула, а я пожалуй, рискну... А, ладно, была – не была,- махнула я рукой, сорвала с плеча скатерть, и расправив её одним взмахом, прыгнула с обрыва в реку.
Я, почему – то была стопроцентно уверена, что со мной ручей плохо не поступит, и максимум, что может сделать, так это переместить меня фиг знает куда, к какому – нибудь его дальнему истоку. Но и это меня не пугало, потому что сама умела перемещаться. В общем, я нырнула, надеясь на благодушие ручья, но, оказалось, что в этой ситуации, главным было не благодушие ручья, и даже не сам ручей, главной оказалась госпожа скатерть.
Как только я ушла с головой в воду, она тут же начала действовать. Сначала скатерть пошла камнем на дно. Я, естественно испугалась, что упущу её, и опустилась за ней следом. Едва мои ноги коснулись дна, скатерть вдруг распрямилась, и быстро поплыла от меня, как будто её тянуло течение. В попытке догнать свою кормилицу, я тут же оттолкнулась от непонятно откуда выросшего огромного камня, и получив ускорение, практически сразу нагнала её. Но, похоже, у той были какие – то свои цели, и быть пойманной в её планы не входило. Мне оставалось сантиметра два до кисточки, и я бы схватила её, но скатерть резко взмыва вверх, и очутилась на поверхности. Я мысленно плюнула с досады, и выставив руку вперёд, как супермен, поплыла вверх, но как только я щучкой вылетела из воды, скатерть, явно издеваясь надо мной, кувыркнулась в воздухе, и снова нырнула в воду. Но в этот раз я уже была готова. Я не погналась за призрачной удачей, а просто применила свой дар. Получилось очень странно. В воздухе закрутилось лассо и кинулось на скатерть, и затянуло петлю на кисточке, которая ещё не успела спрятаться в воде.
-Иии-хууу. Вот так – то, – ликующе завопила я, и тут же поняла, что я с ног до головы мокрая, стою по щиколотку в воде и она буквально ручьями стекает меня, а скатерть повисла в воздухе, как мокрая тряпка, висящая на гвоздике, – я победила, поняла, – твёрдо сказала я, ткнув в её сторону пальцем.
Но, скатерть, похоже ещё не всё сказала. Она вдруг заёрзала, и начала медленно спускаться вниз, пытаясь, снова упасть в воду. Я подошла к ней и с ехидной улыбкой взялась за уголок и принялась её наматывать на руку.
-Э, нет, врёшь, не проведёшь...
И тут вдруг скатерть взбрыкнула, вырвала край из моей руки, и свалилась мне на голову. Мгновенно наступила темнота, дышать стало нечем, я начала быстро задыхаться и в какой – то момент отключилась.
-Ну, всё, это конец, – подумала я, прежде чем совсем потерять сознание,- это самая глупая ведовская смерть...
Очнулась я от того, что на меня, громко жужжа, спикировал жук. Он со всего размаха шлёпнулся мне на лоб, сложил крылышки, и как ни в чём не бывало, пополз по моему носу. От неожиданности я вздрогнула, и смахнула жука рукой. Тот недовольно загудев, взлетел, и направился искать другое посадочное место. А я, ещё ничего не соображая, открыла глаза, и посмотрела на небо. Единственное, что я поняла, что на улице уже полдень, а я лежу среди высокой травы.
-Ну, и откуда у нас тут такая трава? – спросила я вслух непонятно кого и повернула голову. Возле меня лежала чистая, практически белоснежная скатерть, сложенная вчетверо, – ну, что, вражина, улеглась, думаешь, что после того, что ты со мной сделала я буду с тобой общаться? Фиг тебе, пошла отсюда. И не нужны мне твои борщи, - я встала, отряхнулась, и принялась себя осматривать, – затащила меня в такую травищу, небось клещей тут немерено.
Осмотрев и ощупав себя с ног до головы, я принялась осматриваться вокруг. А вокруг, собственно была высокая трава, вдалеке темнел лес, и никакого намёка на ручей, реку или чьё – нибудь жилище.
-Эй, зараза, куда ты меня принесла? – спросила я смирно лежащую скатерть, – чего молчишь? Эй, ты живая, нет, – я тихонько тронула её носком кроссовка, - кисточкой хоть, что ли маякни.
Ниточки на кистях скатерти легонько зашевелились будто от ветра, но я прекрасно поняла, что это не ветер, это она даёт знать, что меня слышит.
-Сжечь бы тебя нахрен, – пробурчала я беззлобно, – чтоб знала на кого кидаться. Ладно, показывай куда идти. Не просто же так ты меня сюда притащила.
Кисточки оживились и слегка повернулись в противоположную сторону от леса. Я подняла скатерть, закинула её на плечо и сразу предупредила её:
-Смотри у меня, без сюрпризов, а то сожгу к такой – то матери, и не будет у меня ни яблочек, ни пампушек. Кирюша, конечно, меня не простит, но я переживу, - моя новая подружка даже не шелохнулась, и мне сразу вспомнилось выражение "прикинуться ветошью", это как раз было про неё.
Прежде чем куда – то идти, я ещё раз тщательно осмотрелась, вспомнила все уроки ведовства по поводу прощупывания местности на предмет присутствия себе подобных и двинулась в указанную скатертью сторону.
Не смотря на то, что трава была высокая, буквально мне по пояс, идти было невероятно легко. Препятствий никаких не встречалось, земля была ровная, как стекло, трава мягкая, и невероятно яркая и душистая. Такой травы я не встречала нигде, может, потому что никогда не стремилась уехать куда- нибудь далеко от города, да чего там душой кривить, я даже от дороги боялась далеко отходить, а может потому, что в нашем районе такой и не было, а может быть потому, что скатерть утащила меня на миллиарды километров, и я сейчас шла по чужой планете...
Я опустила голову, разглядывая траву под ногами, и меня снова потянуло на фантастические размышления.
-А что если скатерть, это вовсе не скатерть, а какой – нибудь телепорт, тогда понятен её невероятны для обыкновенной вещи интеллект, а что если я правда иду по совершенно чужой планете двойнику?
- Или нет, а вдруг это моя родная планета, только я всё забыла, и сейчас я иду навстречу родным и близким, может быть не по телу, но по духу существами. А что, может быть я такая же как в фильме "Зелёный фонарь" суперменша. Ведь не зря же во мне проснулась эта странная суперсила?
От моих фантастических мыслей меня оторвала скатерть, я буквально кожей почувствовала, что она заёрзала, и потянула мою футболку куда – то в сторону. Я рефлекторно повернула по указанному мне направлению, и буквально через несколько шагов, оказалась на просёлочной дороге. Хотя даже для просёлочной, она казалась странной и запущенной, и я почему - то сделал вывод, что скатерть утащила меня куда – то в глухие сибирские места. Именно поэтому и трава казалась такой необычной, небо ясным, а воздух чистым.
Я шла уже примерно полчаса, и не понимала, зачем эта дурная тряпка переместила меня так далеко от пункта назначения и почему сразу не кинула туда, куда я сейчас шла... А идти становилось всё труднее и труднее, потому что было очень жарко и я топала в горку. Солнце стояло в зените, мне сильно напекло голову, от солнечного ожога горело лицо, болели шея, руки. То, что я была когда – то мокрая, уже давно забылось, только хлюпанье в кроссовках напоминало об этом, ну и ещё о том, что даже самая удобная обувь, если она намокает, начинает натирать. На пятках начали набухать мозоли, так что ноги тоже давали о себе знать.
- Марина, блин, ты тупая идиотка, - ворчала я сама на себя, - ну, можно же было не нырять в кроссовках. Когда ты научишься думать головой, а не задницей. Ну, или, хотя бы надеть носки под кроссовки. Хотя без кроссов был бы тоже не вариант. Шла бы я сейчас босиком по траве, ага... Стоп, а чего я туплю? Эй скатерть - идиотка, долго нам ещё идти? - спросила я у скатерти, дернув её, всё за ту же, злополучную кисточку. Та немного приподнялась и показала в ту сторону, в которую я и шла, мол, дальше иди, - да, пошла ты сама, - рассердилась я, и переместилась... на то же самое место, - это что за прикол? - рассердилась я, - что за дела? - я снова попыталась переместится, и снова, и снова, но у меня ничего не вышло, - тварь тряпошная, ты куда меня затащила? - рассвирепела я, - а ну, немедленно верни меня домой. Но скатерть снова прикинулась ветошью и только приподняла кисточку, показывая направление, - ах так, - процедила сквозь зубы я, - ладно, тогда я кое - что сделаю для себя.
Я скинула скатерть на траву, плюхнулась на неё и начала разуваться и рассматривать свои раны. Мозоли оказались просто огромными, и кровоточащими. Тяжело вздохнув, я принялась читать заклинания и заживлять ноги. Раны быстро затянулись, но не сказала бы, что идеально. Там, где всё было стёрто в кровь, виднелась тонкая розовая кожица. Я посмотрела на свою обувь и поняла, что не хочу её надевать, потому что зажившие раны, минут через десять пути, вернутся в свое первоначальное состояние. В данной ситуации было намного проще идти босиком и заживлять раны при случайном их получении, чем мучиться в мокрых кроссовках и снова в кровь стирать ноги.
- И как это Иван царевич за лягухой ходил в железных сапогах, - вздохнула я, и вытащив шнурки из обуви, зацепила кроссовки за крайние петли и связала их за кончики.
Я закатила штанины брюк, и готова была идти босиком, но солнце припекая голову, мне постоянно намекало на то, что и босиком можно не дойти. Выбора особого не было, футболку я на голову натянуть не могла, по причине отсутствия под ней белья и оставалась только скатерть.
- Ну, что ж, дорогая, ты сама виновата, - наигранно тяжело вздохнула я, встала с причины моих бед, тщательно вытряхнула её и натянула на голову, стараясь по максимуму спрятать от солнца лицо, заодно прикрыв шею и руки, - вот так-то будет лучше, – с облегчением сказала я и завершила свой наряд, водрузив кроссовки на шею.
Теперь я была готова к путешествию и морально и физически, и смело шагнула на дорогу. Босиком идти оказалось легче и проще, я быстро достигла вершины горки и мне открылся шикарнейший вид. Внизу, под горкой располагалось золотое пшеничное поле, по нему шла дорога и вела прямиком к странному селению.
В центре деревни стоял огромный трехэтажный терем, похожий на сказочный теремок, с резными наличниками, причелинами и фигурным коньком. Вокруг него стояло множество хозяйственных построек, чуть поодаль находились обычные деревянные дома и всё это огромное хозяйство было обнесено высоким забором из толстых брёвен. Завершали картину распахнутые настежь высокие ворота, из которых выезжала пара телег, в которые были запряжены умопомрачительного вида лошади. Высокие, широкогрудые, с мощными ногами, и изумительной гривой, кони тянули свою ношу играючи, и я так залюбовалась ими, что не сразу заметила возниц, ведущих их под уздцы. А когда обратила внимание, то ещё больше удивилась. Это были широкоплечие бородатые мужики, одетые в старинные длинные рубахи, почти по колено, в широченных штанах, и даже, кажется в лаптях. Впрочем, не одни возницы были так странно одеты, на площадке перед теремом, стояли три женщины в старинных длинных сарафанах. У одной из них на голове было очелье, очень похожее на моё, а у двух других что – то типа высокого, завязанного сзади платка. Издалека не очень хорошо было видно. Признаться честно, увидев перед собой такую картину, я была шокирована.
-Это что тут такое? – не знаю кого, спросила я, – староверы, что ли? – но, естественно, не услышав ответа, тут же придумала его сама, – а, я поняла, это съемки нового фильма "Холоп – 2", да? И зачем они попёрлись в такую глухомань, что, нельзя было поближе построить съёмочную площадку? А я – то тут зачем, главную роль, что ли играть? Эй, скатерть – самодурка, мне туда? – я указала рукой в сторону странного поселения. Скатерть слегка пошевелилась и приподняла кисточку всё в ту же сторону, – да, ладно, я уже и так поняла. Не переться же мне в обратную сторону, – и я начала быстро спускаться с горки.
А дальше вообще начались чудеса. Когда я приблизилась к мужикам с телегами, они остановились, оба поднесли руки ко лбу, прикрывая глаза от солнца, и видно разглядев, кто идёт им на встречу, тут же бухнулись мне в ноги, ударив лбами о пыльную дорогу. От такой странной реакции я опешила, и признаться честно, даже не нашла что сказать. Вернее я пыталась что – то сказать, но рот мой издавал только странные звуки:
-Ам-ням- эээ-ааа, – я настолько растерялась, что не знала, что мне делать, идти вперёд или бежать.
Наконец мужики подняли головы, и я увидела слёзы на глазах:
-Слава Богам, ты вернулась, теперь у нас снова пойдёт всё на лад, – и снова шарахнулись лбами о землю.
-Эээ, мужики, может, вы встанете, а то как -то странно у нас выглядит диалог, – робко предложила я.
Мужики встали на ноги и очень внимательно посмотрели на меня.
-А это, собственно всё, что я вам могу сказать, – подумала я, так же внимательно глядя на них, - интересно, куда я, всё – таки попала, и за кого они меня приняли?
-А Марьюшка – то наша погибла, - с горечью сказал один из мужиков, опустив глаза, – прости, хозяйка, не уберегли. А Кощея, по твоему наказу, мы крепко сторожим, только, вот, рушиться потихоньку стали твои чары.
-Твою мать, – подумала я, - так это же Тридевятое.
-А вы далече? - спросила я, не зная, что мне в такой ситуации можно ещё сказать.
- Дак, матушка, рожь поспевает, пора собирать, на дальнее поле мы.
- Чего, на поле вдвоём? - с подозрением спросила я, - а почему так мало, почему без женщин?
Дак, и собирать-то уже особо нечего, – развели руками мужики, - потоптал наше поле кто-то, батька велел собрать остаточки.
- Что? Не может быть? Да, ладно... - промелькнуло у меня в голове в одно мгновение, - я так понимаю, вас трое мужиков в семье, не считая, конечно, батьки? - начала я издалека.
- Ага, - дружно ответили мужики, - только третий у нас дурачок, с него толку мало.
- Ну, это само собой, - солидно произнесла я, а сама подумала, - ну, конечно, у нас в стране всегда так, если человек умнее тебя, добрее и трудолюбивее, то он точно дурак. И, стало быть, вы уже отдежурили свои ночи? - спросила я, так, на всякий случай, уже догадываясь, о чем речь пойдёт.
-Ну, стало быть, да, - приосанились они, – всю ноченьку глаз не смыкали.
-Ну, и как? – поинтересовалась я, – никого не видели, не поймали?
-Никого, матушка, никого.
- Сказала бы я вам, кто вы, - подумала я, и снова задала вопрос, - а младшой?
- Да, какая на него надёжа, - отмахнулись мужики, - дурак он и есть дурак, его на ночь отпускать, только время терять. Так, хоть что-то можно собрать, а после него вовсе жрать нечего будет.
- Тааак, - протянула я, – а кто это вам разрешил так поступать? Шутки мне шутить собрались с народным творчеством? Сказано вам трижды ночевать, значит нужно трижды и ночевать, ишь, какие умные, а ну, заворачивай, - я махнула рукой, показывая направление в деревню, – и пока все трое не отдежурите, даже не думайте урожай собирать.
Судя по всему, здесь властвовали другие законы ведовства, потому что не только мужики, но и лошади, вместе с телегами развернулись на месте, на сто восемьдесят градусов, в сторону ворот и помчались назад так, будто им кто-то под зад добавил ускорения. А я смотрела им вслед и думала:
-Бегите, бегите, жиробаи, и молитесь своим богам, чтобы я нашла дорогу назад, а то я устрою тут вам бесконечную дедовщину. С детства вас ненавидела, вот, прямо с первого раза, как мне бабушка сказку прочитала. Я вам устрою "не смыкали глаз", я вам покажу, "никого не встречали"...А ещё я вам покажу, кто из вас дурак, и запрещу вашему брату хоть мало-мальски помогать вам. А ещё... Кстати, а кого они не встречали – то, хм... интересно. В народных сказках, вроде, говорится о жар-птице. А о Коньке – горбунке Ершов написал, но, ещё не факт, что это он придумал, и это тоже может быть народная сказка... блин, так на кого же делать ставки? - я задумалась, вспоминая сказки, – если это птица, то герой Иван – царевич, а если мелкая лошадка, то простой мужик. Значит, всё – таки Конёк – горбунок. А, – я махнула рукой, - что бы это ни было, всё равно закончится свадьбой, – я радостно захлопала в ладоши, – эх бы посмотреть на чудо – юдо рыбу кита... - мои раздумья прервал громкий скрип. Я вздрогнула, и увидела как закачались ворота, – а это что такое? Это что, сделала я? – удивилась я, и ещё раз хлопнула в ладоши. Ворота дрогнули и начали медленно закрываться, – класс, – с восторгом произнесла я, и побежала трусцой к воротам, чтобы попасть внутрь изгороди до того, как они закроются.
Едва створки ворот захлопнулись у меня за спиной, в деревне раздался восторженный то ли визг, то ли вопль в исполнении молодого женского голоса:
-Матушка вернулась! – и в деревне началась суета.
Где-то за теремом тревожно зазвенел колокол, со всех домов начали выбегать люди, собираться в кучки, спрашивая друг друга что случилось, и не услышав ответа, перемещаться в другие кучки, и перемещаться всё ближе и ближе к терему. Вся эта суета напоминала разрушенный муравейник, и я с интересом наблюдала за ней, мне была интересна реакция людей на моё появление. Заодно я осматривала деревню и вспоминала расположение помещений и все, что видела в волшебных снах Бабы Яги. Пока народ не обращал на меня внимания, чтобы не смущать народ своими джинсами, я сняла с шеи кроссовки, стянула с головы скатерть и обернулась ей на подобие пляжного парео. Скатерть, не смотря на наше, так сказать недопонимание в последние часы нашего общения, в этот раз прекрасно меня поняла, и даже попыталась изобразить из себя сарафан. За что я ей была несказанно благодарна. Теперь я более или менее походила на местных жителей. Но, это всё равно никакой роли не играло. Я ждала, а они роились возле терема, и ко мне не шли.
Наконец, так и не дождавшись, когда до народа дойдет что вернулась Баба Яга, я плюнула и направилась прямиком к подвалу, где многие века томился Кощей, проверять состояние заклинаний. Еще не дойдя, шагов десяти до подвала, я сразу поняла, что вокруг него стоит вода. Немного, но несколько глубоких луж довольно - таки неплохо расквасили землю вокруг каменного строения. И земля уже начала принимать вид болотистой местности. Я, конечно, не супер-пупер мастер ведовства, но я с детства слушала народные сказки, и точно знала, что вода рядом Кощеем это беда. Беда для нас, а не для него.
А это значит, что враг где – то рядом, - задумчиво сказала я, и подняла руки, чтобы проверить, почувствовать, так сказать попробовать продиагностировать, что осталось от ведовства Марьи Моревны и Бабы Яги.
Когда ты остаёшься один среди враждебного для тебя мира, то поневоле начинаешь быстро учиться выживать, так что помучившись не больше десяти минут, я прекрасно начала различать печати ведовства моих предков. Я ясно увидела, что защита, поставленная на подвал, частично уничтожена. Там четко просматривались мои щиты, но между ними не было привычной глазу связки, сцепки, да и щиты были худыми. Да, да, я именно так и подумала:
-Щиты прохудились и их нужно заштопать.
Странное применение этого слова удивило меня, но в то же время, я прекрасно понимала его значение. Именно вода, окружающая сейчас подвал сделала промоины в моих щитах и они прохудились.
Я сразу забыла про всё, что было у меня за спиной, про странную старинную деревню, про народ, про долгожданную встречу, про ленивых и нерадивых мужиков, которых очень хотелось проучить, про маячившего в перспективе Конька – Горбунка... Я поняла, что нужно срочно что-то делать. Моему Тридевятому угрожала опасность и с этим срочно что – то нужно было делать. И я начала делать. Я принялась штопать защиту.
На штопку и некоторую переделку только одного щита я убила столько сил и времени, сколько могла потратить на создание целой защиты вокруг Марьиного леса. Не зря же мастерицы всегда говорят, что проще сшить или связать новую, чем заштопать или переделать испорченную вещь. Мне приходилась и соединять порванные ведовские линии, вспоминая, как когда – то я собрала разбитую вазочку мамы, и изменять их, применяя знания, которые когда – то обнаружила, сделав из защиты броню, а ещё мне пришлось осушать волшебным огнём землю возле строения. В общем, я никогда так много знаний за один раз не применяла.
Но самое интересное было в том, что пока работала, те силы, которые я усиленно тратила, как будто прибывали во мне, и поддерживали моё тело, а как только я закончила с щитом и остановилась, сразу покинули его. Руки стали тяжелыми, ноги ватными, в голове отдавался колокольный звон. Я с большим трудом развернулась, чтобы посмотреть что делает народ, и лицом к лицу столкнулась с крупным, широкоплечим мужиком.
-Матушка, – раздалось со всех сторон, и я увидела, как люди, окружавшие меня полукольцом, упали на колени и протянули в немой мольбе ко мне руки.
-Что, всё так плохо? – спросила я у старика, тот молча развёл руками, – три дня потерпите? – спросила я всех сразу, подозревая, что сейчас просто упаду и усну, как слон, и пушкой меня не разбудить. Безмолвный народ часто закивал, – м-да, – подумала я, – однако дисциплинка была у Яги, ни слёз, ни просьб, ни стонов, ни воплей, всё тихо, чинно и благородно, – я опёрлась о руку старика и дала команду, – идём в терем.
Мы медленно двинулись вперёд. По мере того, как мы приближались, люди вставали с колен, расступались, и снова низко кланялись. А когда мы проходили мимо, то становились за нашими спинами и медленно шли за нами, и получилось так, что пройдя через целый строй людей, я не успела увидеть ни одного человеческого лица. Хотя мне было интересно посмотреть на их лица, заглянуть им в глаза. Возможно, это был чисто научный интерес, хотелось понять к какой эре, к какому веку, эпохе они относятся, откуда они, какая национальность, наша ли это планета, или далёкая, неизведанная. Вопросов было много и все их невозможно было разгадать, по одному – единственному бородатому лицу старика. А мне необходимо это было знать, элементарно для того, чтобы сориентироваться, что говорить, ну а где промолчать. Хотя, если подумать, то я здесь хозяйка, и это они должны под меня подстраиваться. Но, всё равно, для этого необходимо найти, хотя бы общий язык... В общем, я ползла, как черепаха, находясь в полном смятении, и не знала, что делать дальше, что говорить, какие раздавать распоряжения, но выручил меня, как всегда случай.
Я уже поднялась на крыльцо терема, когда услышала в этой гнетущей тишине скрип дерева. Естественно этот звук заинтересовал меня, я резко обернулась и увидела, как по двору в направлении подвала несётся низкорослый конопатый парнишка с двумя деревянными вёдрами, полными воды.
-Эй, парень, погоди, – окликнула я его, - ты куда это?
Парнишка остановился, отвесил мне поклон, умудрившись не пролить ни капли из ведер, и ответил, дополнив слово движением подбородка в сторону подвала:
-Туда.
-А зачем ты идёшь туда? – ещё раз спросила я.
-Подвал полить, – ответил, улыбнувшись парень.
-А зачем тебе нужно подвал полить? – задала я вопрос парню, подозревая, что в голове у того не все дома.
-Дак, помилуй, матушка, – вдруг заговорил мой сопровождающий, – ты же сама велела...
-Я? – удивлённо переспросила я, и посмотрела на людей, окружавших меня. Наконец, я увидела эти светлые, добрые, искренние лица. Они все добродушно улыбались и кивали головами, подтверждая слова старика. Я начала подозревать что – то нехорошее, поэтому спросила, – когда это было?
-Дак, помилуй, матушка, годков десять уже как, – ответил немного опешивший старик, – ты же к нам человечка прислала, да поливать велела.
Когда я услышала, что сюда приходил человек от Яги десять лет назад, то сразу сообразила, что здесь, явно, не обошлось без Лагача.
-Тааак, – протянула я, - а вот с этого места, пожалуйста поподробнее,- но, наткнувшись на непонимающий взгляд старика, попыталась объяснить свои слова попроще, – ну, расскажите мне, как он выглядел.
-Дак маленький, косоглазый, ушастенький. Появился из зеркала твоего, сказал, что твой посланник. Везде ходил, всюду носом водил, спросил, не сильно ли ослабли заклинания, сама знаешь где, да передал твой приказ.
-Так и сказал, что приказ? – уточнила я.
-Ну, да, так и сказал, мол, ослабло заклинание, поэтому и прислала его Яга, и передала приказ лить воду возле подвала, чтоб этот проклятый не освободился. И чтоб непременно кажный день, да по сорок ведёр.
-И, что, вы все десять лет лили туда воду?
Ну, да, ты же приказала... А мы всегда твои приказы выполняем. Ни единого денечка не пропустили, даже в дождь и снег лили.
- Вот же гнида ушастая, – ругнулась я, и ударила кулаком о свою ладонь.
Я снова забыла, что здесь нельзя делать резких движений. От, казалось бы, небольшого удара пошла волна, которая свалился с ног весь народ, стоящий передо мной, - кх- м... простите, - смущенно извинилась я, глядя, как все поднимаются с земли, молча, без жалоб, стонов и упрёков, – ну и дисциплина, – ещё раз удивилась я, – нужно быть поосторожней, а то угроблю собственный народ, и неизвестно, что из этого потом ещё получится. Если эта деревня в прошлом, то может, потом целой страны не будет.
Ты, матушка, давненько не была в родных местах, – с укором сказал старик, – вот отвыкла от нашего воздуха.
-Да, знаете ли...- многозначительно сказала я, – трудновато перестроиться... - старик с удивлением посмотрел на меня, и я поняла, что снова куда – то вляпалась, – да и говор на чужбине, как видишь другой, отвыкла. Ну, ничего, привыкну. Ты эээ... – я посмотрела на него.
-Никодим, – услужливо подсказал старик, – большак я.
-Да, я не о том, - я сделал вид, что я прекрасно помню кто он такой и озабочена совершенно другими проблемами, – ты, вот, что скажи мне, Никодим, как у нас с едой у народа? – спросила я, разглядывая осунувшиеся лица моих подопечных.
-Да, – уклончиво ответил старик, – живём потихоньку...
-Ладно, – сказала я, глядя на людей, – ладно... Вы, вот что, дорогие мои, придите – ка в терем немного позже, угу? А сейчас, пока, расходитесь, – народ немного постоял у крыльца и начал потихоньку расходиться, но большак так и стоял рядом со мной даже не шелохнувшись.
-Так я не понял, – вдруг подал голос парнишка, так и державший вёдра в руках, – мне лить или нет?
-Неси воду сюда, – махнула я призывно рукой.
Парень с готовностью выполнить любой мой приказ, понёсся трусцой ко мне. Поставив вёдра передо мной, он встал рядом со стариком и улыбнулся. Я уже было наклонилась и протянула руки к воде, чтобы умыться, но почуяла дурной запах от воды и повела носом.
-Не поняла, Никодим, а это что за вода?
-Так, это ж водичка с гнилого болотца, как ты веле... – он посмотрел на меня. Наверное на моём лице было написано что – то нехорошее. Старик сначала замолчал, а потом закончил, – ла...
-Вот, что, наивные вы мои, давайте сразу договоримся. Никто и никогда не может приходить сюда и говорить от моего имени. Если мне нужно будет что – то приказать, я лично буду приходить и приказывать. Больше никого не слушать.