-Да ладно тебе, Ромка, – Димка протянул мне пачку сигарет. – Ничего же не рухнуло. Пусть разводятся, если им так надо.
Мы с Димкой сидели на старой коряге у самой воды. Сколько себя помнили, коряга эта всегда лежала на берегу, – с годами лишь крепче становилась. А батя с крёстным как-то вспоминали: когда они учились в седьмом классе, здесь рос тополь, – такой высокий, что забраться на него у местных пацанов считалось особой смелостью. Крёстный подмигнул бате:
- Помнишь, Санька?.. Ты тогда всё-таки долез до развилки. Галка с Тонькой застыли под тополем… А Маринка твоя фыркнула: ненормальный… Всё бы ничего, если б ворона из гнезда не долбанула тебя в макушку. Ты и полетел вниз, ладони в кровь изодрал…
Коряга до сих пор пахнет тополиными листьями.
Географичка выгнала меня с урока, и я отправился на берег: не торчать же в коридоре или в школьном дворе, чтоб, чего доброго, на глаза классной попасться… или вообще – Лидии Васильевне, завучу…
Минут через пять на берег спустился Димка Луговой. Молча уселся рядом.
- А тебя за что? – взглянул я на Димку.
Димка сломил сухой стебелёк осота:
-А ни за что. Я сам ушёл.
- А классная? Снова же матери позвонит.
Димка отмахнулся:
- Мать привыкла. Удивляется, если Щука за день ни разу не позвонила. Прямо как за родственницу переживает: не случилось ли чего у Татьяны Алексеевны, – раз не звонит. Ты домой? Или на физику пойдём?
- Домой не хочется, Димка. Батя на дежурстве сегодня. А мать с бабушкой снова будут рассказывать, чего и как много добился Вениамин Константинович.
- А ты не слушай, – Димка щёлкнул зажигалкой, закурил новую.
- Угу. Не слушаю. Если б они ещё не перекрикивали друг дружку в своих восторгах… Глухой, и то расслышит, что Вениамин Константинович теперь летает на международных линиях. В Амстердам, что ли.
-Это где?
- Нидерланды.
Луговой уважительно присвистнул:
- Дура географичка… Что выгнала тебя.
… Когда я совсем малым был, то думал, что у него просто нет имени. Бабушка с мамой называли его не иначе, как Санин друг. Отца моего Саней зовут. И я гордился, что мой отец – Саня, Александр Павлович, а этот его друг – просто Санин друг. Куда значительнее быть Саней, Александром Павловичем, – так отца, командира горноспасательного отделения, на шахте звали, – чем просто чьим-то другом.
Как-то я подумал, что Санин друг больше похож на бабушкиного… ну, или на маминого друга, чем на батиного. Я даже спросил у отца:
- А он что: правда, – твой друг?
Мама вскинула голову, долгим, внимательным взглядом посмотрела на отца. Бабушка суетливо поправила занавески. Отец усмехнулся:
- Мы в одном классе учились. Я после девятого в горный техникум поступил, а он…
Бабушка с готовностью продолжила за отца:
- Да!.. Ты – в горный техникум. После девятого. А друг твой почти на одни пятёрки одиннадцатый окончил. И в лётное училище гражданской авиации поступил! Куда он только не летал!..
Бабушка была моей первой географичкой: она так добросовестно, по много раз, перечисляла мне названия городов, куда летал папин друг… Я с беспокойством оглядывался на отца, – бабушка словно убеждала меня: это не я должен гордиться отцом… а отец должен радоваться, что у него такой вот друг.
Когда он прилетал из своих, как можно было догадаться, больших и красивых городов, бабушка суматошно принималась печь любимые булочки Саниного друга – из какого-то совершенно особенного… венского, что ли, теста. Нам с отцом больше нравились пирожки с капустой и вишнями, – моя крёстная часто пекла такие пирожки и приносила их нам в красивой миске, укутанной в большое полотенце, чтоб не остыли.
Потом выяснилось, что у Саниного друга всё же есть имя. Узнал я об этом, когда, кажется, в третьем классе учился. Бабушка заглянула в мою комнату, укоризненно зашептала:
- Ну, что же ты сидишь! Поздоровайся с Вениамином Константиновичем!
Я с любопытством оглянулся:
- С кем?..
- Вениамин Константинович прилетел из Винницы! Быстренько!
Я разочарованно взглянул через бабушкино плечо: так и есть! За столом сидел просто-напросто Санин друг. Мама в своём самом красивом платье расставляла на столе самые красивые чайные чашки с блюдцами. Отец вторые сутки был на ликвидации последствий обрушения на «Закурганной».
- Мне ещё три примера решить надо, – сообразил я.
В другое время бабушке непременно понравилось бы моё усердие в учёбе… Но сейчас она решительно взяла меня за руку:
- Да что ж ты упрямец-то такой! Весь в отца!
Я безразлично взглянул на большую коробку с конструктором. Вениамин Константинович снисходительно объяснил маме и бабушке:
- Я выбрал то, что мальчику полезно для развития. Теперь он может самостоятельно собрать разные модели пассажирских самолётов. Любому мальчику в его возрасте это очень интересно.
Бабушка в восхищении всплеснула руками:
- Вееня!.. Да в тебе ещё и талант педагога пропадает! – Перевела на маму выразительный взгляд: – Тебе смело можно доверить воспитание ребёнка.
Мама медленно опустила длинные, густо накрашенные ресницы, задумчиво расправила праздничную скатерть.
А мне модели самолётов – в сравнении с марками угольных комбайнов, о которых часто рассказывал крёстный, – вовсе не казались интересными… Что, – если ты мальчишка, то обязательно должен хотеть стать лётчиком гражданской авиации?.. А мы с моим лучшим другом, Димкой Луговым, ещё в детском саду решили, что будем служить в горноспасательном взводе.
Хорошо, что бабушка вскоре всё-таки вспомнила о нерешённых примерах, и я ушёл в свою комнату.
Вениамин Константинович с мамой и бабушкой засиделись допоздна. А отец в тот вечер так и не вернулся с «Закурганной». Утром я проснулся от громких маминых слов. Она возмущённо говорила отцу:
- Он же твой друг! Что плохого! Мы просто пили чай.
- С венскими булочками, – усмехнулся отец.
-Ну, да!.. И что, – из-за этого ты собрался устроить мне скандал?
Из кухни выглянула бабушка, укоризненно, как у неё хорошо получалось, покачала головой:
- Да ещё в пьяном виде. А вот твой друг никогда не пьёт.
Отец устало провёл ладонью по лбу и глазам:
- Мы по стопке выпили. Пока поднимали смену из «Закурганной» и разбирали завалы, Андрюхина Любаня дочку родила.
Бабушка, по своему обыкновению, за словом в карман не полезла:
-А тому – лишь бы выпить!..
Отец положил ладонь мне на голову:
- С примерами справлялся, Роман Александрович?
Я кивнул.
- А вы как, – на «Закурганной»?
- Тоже справились. Глыба породы рельсовые пути повредила.
Мама раздражённо передёрнула плечами: ей не нравилось, когда отец рассказывал мне про своё горноспасательное отделение. Велела мне умываться и идти завтракать.
Продолжение следует…
Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Навигация по каналу «Полевые цвет