Бабушка говорила, говорила… Повторяла одни и те же гневные, несправедливые слова, – откровенно обвиняла отца в том, что маме сейчас плохо. Отец тяжело облокотился на дверной косяк, не перебивал бабушку… Иногда устало прикрывал глаза. Я несколько раз порывался остановить поток бабушкиных слов, но тут же встречал батин взгляд.
- Голову задурманил Маринке, – своей любовью!.. Она за тебя замуж вышла… – Бабушка кивала на меня: – Сына тебе родила!!! Все эти годы она могла бы жить по-другому! А она за тебя замуж вышла!
Батя всё же негромко напомнил:
- Мам!.. Ольга Васильевна!.. Когда Маринка за меня вышла, Вениамин уже второй раз был женат.
Слова отца бабушка словно не расслышала. Возвысила голос:
- А она за тебя замуж вышла! А теперь…
- А теперь она сама выбрала.
Бабушка всплеснула руками. Подняла глаза к потолку, – что, по-видимому, показывало высшую степень праведного негодования:
-Сама… выбрала!!!.. А ты!.. Ты столько лет делал вид, что любишь её… А теперь предлагаешь ей развод!
- Мам!.. Ольга Васильевна, – снова поправился отец, привыкший называть бабушку матерью: – Вы сказали, что Марина беременна. Им с Вениамином надо будет оформить отношения, и без развода не обойтись.
-Это не твоё дело! Мариша сама решит, как ей поступить! У женщины всегда есть выход – аборт!
Батя исподлобья взглянул на меня:
- Ромка! Ты систему зажигания в мопеде давно проверял?
Я понял, что мне надо уйти в гараж. И оставить отца наедине с разгневанной – непонятно, чем, – бабушкой. Конечно, батин взгляд сдерживал мои порывы – принять участие в разговоре, и я молчал. Но и молчание моё было поддержкой отцу, я чувствовал это. И ответил чуть дерзковато:
- Бать! Я же не маленький!
- Потому и говорю, – кивнул отец. – Заодно цилиндры посмотри.
Я вышел. С цилиндрами и системой зажигания всё было в порядке, – мы с Димкой Луговым на днях проверяли. Я уселся на нижнюю ступеньку крыльца.
-И – вообще!.. – Бабушкин укоризненный голос долетел и сюда. – Если любишь женщину, то любишь и её ребёнка! Это – бесспорная истина! Ты любишь Марину?! Или все эти годы ты врал ей, – что любишь?!
-Ольга Васильевна, когда будете говорить с Мариной, скажите, что насчёт развода пусть не переживает. Пусть приедет, – мы с ней взрослые люди, думаю, сможем сами всё решить. А сейчас мне в часть пора.
- В часть пора!.. Выгоняешь, значит… Мать выгоняешь!.. Будто этот дом… и твоя семья не держались на мне, – столько лет!.. Дожилась, значит: выгоняешь!
Я не сдержался, вернулся в комнату:
- Бабуль! Ты же сама ушла.
- И из сына неблагодарного хама сделал! Успел! Все Маринкины старания – насмарку! Как она старалась достойно воспитать мальчика!.. А стоило ей уехать, – мальчишка в отъявленного грубияна превратился! Ты слышишь, как он со мной разговаривает? Почему ты молчишь, – даже замечание ему не сделаешь!
-Мам, честное слово, мне пора. Вас подвезти?
-Сама дойду! У меня не потерялось чувство собственного достоинства!
С гордо поднятой головой, демонстрирующей не утраченное чувство собственного достоинства, бабушка вышла…
Я с недоумением посмотрел ей вслед:
- Бать!.. Чего она?.. Как с цепи…
-Про бабушку так говорить не годится, сын. Для тебя она всегда будет бабушкой… матерью твоей мамы. Мужчина, Ромка, должен помнить об этом.
- А чего она!..
- Думаю, Ромка, – это она от отчаяния.
-А капать на мозги – я с детства помню, как она доказывала, какой чудесный у Сани друг… – это она тоже от отчаяния?
-Роман! Твоё неуважение к бабушке говорит о том, что тебе ещё рано считать себя взрослым. И чтобы таких слов – капать на мозги – я от тебя больше не слышал.
Батя говорил правильные слова, но в своих мальчишеских обидах я не мог остановиться:
- Она даже на выпускной ко мне не пришла!
- Не она, а бабушка. Значит, были причины. Ты же не детский сад окончил! Ей тяжело со мной встречаться.
Что-то с желанной взрослостью у меня сегодня не ладилось… Точно, – не детский сад окончил… А обида захлёстывала, даже губы вздрагивали:
- Бать!.. А это значит… Ну, что бабушка сказала, – про… Это значит, что теперь мама никогда к нам не вернётся?
Отец обнял меня, – как маленького... Хотя мы с ним уже были почти одинакового роста. Я притих, – батин голос тоже чуть заметно вздрогнул:
- Ромка!.. Она хочет быть счастливой.
- А… мы?..
- Сын, мы с тобой мужики. Не к лицу нам требовать, чтоб она от своего счастья отказалась. У них с Вениамином Константиновичем ребёнок родится. Значит, счастье её – в другой семье.
Обида выплескивалась через край:
- А… я, бать?
- Ты обязательно съездишь к ней. Вот поступишь в техникум, и съездишь. Мама будет рада, что ты уже студент.
В техникум мы с Димкой поступили. Ходили теперь с небрежно-гордым видом, – чуть ли не бывалыми шахтёрами себя чувствовали. А в Димкиных глазах, кроме понятной гордости за ближайшее наше будущее, временами мелькало что-то незнакомое мне… Какая-то важность вдруг сменялась растерянностью. Потом он снова нахмурился. Вздохнул:
- Я это, Ромка. Скоро старшим братом стану. В общем, у матери с Камыниным малый будет. Он… Камынин, сам мне вчера об этом сказал. Мы с ним мотоцикл мой ремонтировали… Он и сказал: Мать твоя за меня замуж выходит. Так и так, мол… ты не против?
Я с любопытством взглянул на Димку:
- А ты ему что?
Димка серьёзно подумал:
- А я, Ромка, обрадовался: я ж теперь в городе учиться буду, а мать – как она одна, без меня… – Уверенно, как повидавший жизнь мудрец, объяснил мне: – Женщины, они, Ромка, все замуж хотят. Ну, и мать тоже…
Я кивнул:
- Камынин – мужик хороший. Батя говорил, что на ВШТ теперь порядок, – с тех пор, как Камынин пришёл (ВШТ – участок внутришахтного транспорта – примечание автора).
Димка хмурил брови… а сам доверчиво и чуть застенчиво улыбался:
- Так, мол, и так, говорит… Скоро у тебя младшая сестра будет. А мать, Ромка, она всегда чужих девчонок малых обнимала… Наверное, ей хотелось, чтоб у неё дочка была. А… он, Камынин, в мотоциклах разбирается. И матери всё починил, – все утюги-духовки.
У Димки никогда не было отца…
… А в конце августа я проснулся уже перед рассветом. Прислушался к тревожной тишине над посёлком… и вдруг понял, что сигналы горноспасательных машин мне не снились. Утром зашёл крёстный:
- На «Хомутовской», Ромка, выброс угля. Отца несколько дней дома не будет. А ты собирайся, к нам пойдём. Тимка, знаешь, как обрадуется! А ночью на рыбалку, на Донец, съездим.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 11
Навигация по каналу «Полевые цвет