Двукратный олимпийский чемпион по хоккею и депутат Государственной думы ранее прокомментировал закон о Fan ID: «Я высказывался не в поддержку этого законопроекта, понимая, что это вызовет колоссальный протест у людей». Однако затем выяснилось, что он голосовал за него в трех чтениях.
Фетисов ранее также поделился мыслями о бывшем форварде сборной России Александре Кержакове после его слов об отъезде из России: «С футболистами больше всего проблем – избалованные, получавшие деньги из бюджета. Многие, кто уехал – мы не чувствовали, кто они».
«Был(а) – Слава. Стало – бесславие.
А ведь раньше я уважал этого человека. И его было за что уважать. Потому что в конце 80-х он реально и бесстрашно пошел против системы. И тогда еще никто не знал, что та система доживает последние годы. За 70 лет она казалась нерушимой, как сам Советский Союз.
Когда-то Вячеслав Фетисов лбом прошибал советскую стену в НХЛ и за океан, на него, действующего офицера советской армии, у себя в кабинете в Минобороны орал матом министр обороны СССР Язов – а он не боялся и лез напролом. И был вознагражден двумя Кубками Стэнли.
А теперь у него Кержакова «так воспитывали». И «кто-то решил эту тему (с Fan ID) провести», когда он сам же за этот закон проголосовал.
Сейчас было бы интересно Виктору Тихонову эти цитаты привести – и послушать, что он сказал бы. Но Тихонов, к сожалению, умер, и можно говорить что угодно. Хотя тогда я всей душой был за Фетисова, да и сейчас – тоже. За тогдашнего.
А Виктор Васильевич в своих убеждениях был абсолютно честен, но тащил ими жизнь назад, back in the USSR. Вот только он, по крайней мере, до конца своих дней остался в мире с самим собой и своими жизненными установками.
Может, ложными, может, жестокими и где-то даже бесчеловечными, за что его терпеть не могло большинство игроков, – но своими. И с которыми он, в конце концов, выиграл все на свете вплоть до единственного победного для нашей сборной Кубка Канады.
Что же так меняет людей, как изменило Фетисова? И осознают ли они сами, что переворачиваются на 180 градусов, и все это видят? Или приходят к какому-то компромиссу с собой, убеждают себя, что остались такими же, как и прежде, – просто жизнь стала другой? Как смотрят на себя в зеркало?
Когда Фетисов недолгое время был тренером, выиграл в роли ближайшего помощника и, я бы даже сказал, сподвижника Ларри Робинсона Кубок Стэнли с «Нью-Джерси», а потом повез сборную России на бронзовую Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити – на него приятно было смотреть и его приятно было слушать.
И игроки его очень уважали. За ту честность, от которой сейчас не осталось, похоже, ничего. Хотя ведь еще несколько лет назад я с удовольствием принимал приглашения на его авторскую программу на телеканале «Звезда» именно потому, что в ней ставились острые вопросы и не просто можно, а нужно было называть вещи своими именами. И потом никто ничего не вырезал.
Когда Фетисов – часто по делу – словесно хлещет Владислава Третьяка и ФХР, да и вообще высказывается по большинству хоккейных тем, это словно один человек. Когда начинает говорить о любых других вопросах – словно снимает одно лицо и надевает другое.
Хотя это он ведь еще в 2015 году предлагал не отпускать игроков в НХЛ до 28 лет. При том что можно представить его реакцию на такую идею, когда он сам еще играл. И начинал тренировать.
Смотрю на все это – и понимаю, какая же все-таки честная профессия тренера. Там все или, по крайней мере, очень многое на виду. На льду, на поле, на пресс-конференциях. Ты торжествуешь, ошибаешься, взлетаешь и падаешь у всех на глазах, а не под ковром.
И как же жаль, что он в ней, этой честной профессии, когда-то не остался – ведь ему это было дано, и об этом говорили все. Более того, в интервью конца нулевых – начала десятых (после ухода из министров) он сам о том жалел.
Жаль, поскольку в этом случае, думаю, мы сейчас видели и слышали бы совсем другого Фетисова.
Может, не такого бескомпромиссного, как в конце 80-х, когда воздух становился совсем другим, и это влияло на всех. Но все равно – другого», – написал спортивный журналист в телеграм-канале.
Факт дня: Фетисов против Fan ID. Хотя проголосовал за закон в трех чтениях
