В смерти Христа участвовало много людей, а еще больше эту смерть, самую важную смерть в истории человечества, наблюдало. Мало кто понимал, что происходит. Возможно, вообще никто не понимал. Были члены синедриона, они все это устроили. Смерть вот этого для них — просто устранение помехи, жертва ради высшей цели. На совещании накануне ареста первосвященник таки сказал — пусть лучше один человек умрет за народ, чем случится катастрофа. И все согласились — да, это лучше. Были ученики Христа, им было просто страшно, что они станут следующими. И, наверное, стыдно, что они ничего не могут сделать. Но это был страх любящих, а не равнодушных. Был Иуда, движимый то ли жадностью, то ли ревностью. Он решил, что в борьбе за душевный покой все средства хороши, сотворил чудовищное зло, предав на мучения и смерть ни в чем не виноватого человека. Был Пилат, которому все эти разборки иудеев между собой были глубоко неинтересны, но что поделать — служба. Ну да, вроде невиновного хотят казнить — но это же