Свежий холодный ветер пах предзимьем, травами и немного теплом. Он летел с пустошей, пролетал над этими травяными равнинами долгий путь, насыщался запахами, непривычными для мага, и теперь нёс их дальше.
Как коллекционер свои сокровища: показал одному, понёс другому.
Маг хмурилась от воспоминаний. Они не были приятными, они заставляли действовать. Беспокойство.
Стыд за бездействие жёг внутри.
Йен где-то здесь, где-то здесь, на Тверди. Маги здесь долго не живут. У него нет такого проводника, как у неё.
У него нет таких умений, как у неё.
Чем больше она медлит, тем больше шансов найти его мёртвым. Вообще не найти его никогда. Потерять в суете и жестокости Тверди.
Маг стиснула ткань плаща.
И Ирида.
То, что там сейчас происходит... Может привести к гибели всего мира. Серебряных городов не так уж много, нарушены равновесия сил в одном — нарушаются равновесия во всём свете.
Вседух...
Маг вспомнила золотые пузырьки, вскипевшие вокруг неё. Он изменился, она изменила его, когда Вседух... Когда провалилась в него.
Но вряд ли этого изменения хватит надолго. Вряд ли она, крошка, сумела его остановить. Когда каждый день множество таких же крошек приносят в него боль и опыт своего несчастья.
Золотое пузырьковое кипение, обещание покоя, охватившее дух там, внутри всеобщей колыбели, звало обратно.
Маг прикрыла глаза, прислушиваясь к этому золотому, вспоминая и укрепляя это воспоминание. И с удивлением поняла, что тянется ко Вседуху, как тянулась обычно к Храму.
Раньше, до изгнания, Храм давал опору, давал прекровь и возможность творить магию, жить. Теперь к Храму тянуться нельзя, но есть Вседух... Который есть вообще везде, но совсем глубоко.
Не дотянуться даже ей, да и опасно: не она притянет покоя и силы, а её притянет всеобщая юдоль смерти — и так может быть.
Маг задумалась: почему, как она поняла, что тянется? Потому что шевельнулось в ответ.
- Сударыня!
Шевельнулось. Маг потянулась ещё, и пошла на отклик.
Движение прекрови было далёким, слабым из-за расстояния, но явным.
С этой стороны холм, на котором стояли шатры падиша и его ближников, обрывался круто, неудобно.
Когда маг стала спускаться, часовой что-то говорил ей на своём, напевно и странно произнося звуки. Трогать её ему было запрещено — убьют.
И, когда стало ясно, что чужеземка не остановится, он закричал.
Маг спускалась ногами вперёд, почти скатывалась, как с зимнего склона — ногам тут веры нет, особенно её.
Камушки, глина свежей осыпи шевелились от её движения и ссыпались вместе с нею, шурша и пыля.
Кир подождал, пока она не доехала таким манером до самого низа и скатился сам.
Ему было проще и быстрее сделать это - его не ограничивала неудобная палка и покалеченные ноги.
- Рене!
Она будто и не слышала, прислушивалась к чему-то, чего он не слышал. Кир снова догнал её, заглянул в лицо: сосредоточенная, хмурится, чуть наклонив голову.
На вершине обрыва суетились, бегали с факелами, командовали спускаться.
- Рене! - пока он оглядывался, она снова ушла вперёд.
Догнал - тряхнуть? Обнять? Взять за плечи?
Осторожно, чтобы не оставить синяков, тронул за плечо. Маг посмотрела на него, подняла к нему лицо, всё ещё отрешенное:
- Кир, тут поток.
Он не понимал. Он не чувствовал этого.
- Ты не чувствуешь? - демон мотнул головой. Нет, он не чувствовал, а потому и не верил.
Слишком много она перенесла за последнее время, легко и сломаться. Особенно разумом.
Маг обошла его, её звало, тянуло. Стоять — ну совершенно невозможно.
- Там! - она чуть махнула рукой с посохом.
Кир постоял, оглядываясь на погоню и переполох, который она сотворила и на темноту ночной степи, которая звала её, суля... магию? Силу? Прекровь? Что?
- Рене, что ты хочешь там найти?
Она уже злилась:
- Там — поток! Дикая прекровь течёт. Она разлита везде, но иногда течёт, как... как река. Вседух манит её, собирает в свою глубину и снова извергает в точках... силы. … Не мешай, Кир!
Она бормотала всё это на ходу, прислушиваясь и глядя мимо демона. Тот хмыкнул:
- Меня-то уговорила, а вот что... - ему пришлось нагнать её почти бегом, - А вот что с ними?
По откосу свалились и бежали к ним пешие, конникам пришлось этот обрыв обходить и они прибудут не скоро. Не так скоро.
Маг словно и не слышала. Поток был всё ближе. Там текла прекровь, дикая, почти не несущая тепла, как прекровь создания, золотая и свежая, как... как... как прекровь Вседуха.
Прекровь меняющая, растворяющая, всесильная.
Просто течёт. По степи.
Возможно, в какой-то из изнанок. Даже скорее всего — там.
Магистр знала о таких движениях, о том, что они существуют. Ей даже несколько раз попадались труды её предшественников на эту тему. Но прекровь такая была неудобна и ненадёжна, использовать её в заклятиях и чарах — всё равно что взять для рецепта что-то не слишком свежее.
Отравишься? Или ещё нет?
Рухнет магическое создание или нет?
Неоправданный риск, особенно для того, кто живёт возле Храма, дарующего каждому потянувшемуся столько чистой и удобной прекрови, сколько ему нужно. Зачем рисковать?
Даже магистры мало знали об этих потоках на тверди. То, что нельзя использовать — забывается.
Ей перегородили дорогу. Маг попыталась обойти лошадиный круп, пока она обходила, ей навстречу спрыгнул всадник, обдав запахами пряностей, благовоний и пота. Дорогих благовоний.
Маг вздохнула.
Припёрся сам. За его спиной манила прекровь.
Маг подняла глаза на стоящего перед ней падиша.