Оба одновременно подскочили к балюстраде, Раэ уж был готов к чему угодно, но… на уровне глаз Мурчин завис мокрый Сардер с ушками назад и смотрел на нее такими грозными глазами, что ведьма не удержалась от смеха, а Раэ, потрясенный смелостью альва, выкрикнул:
-Сардер – прочь!
-Вот паршивец маленький, ты зачем нас прервал? – спросила она альва. Тот сыпанул на Мурчин пригоршню сребристого песка, но тот не долетел и посыпался на перила мансарды мокрыми блестками.
Внизу дождь мочил под окнами надломленную ветвь ивы, которая теперь плетью лежала внизу на земле. Это именно она так оглушительно треснула, но от чего?
-Сардер? – подняла брови Мурчин, - Фере, дурачок, ты им что, имена даешь? А ну-ка, ну-ка, а почему Сардер?
Она сделала приманивающий жест указательным пальцем, и отважного малыша потянуло на нее. Тот запищал, затрещал крылышками в воздухе.
-Да не тронь ты его! – взмолился Раэ, ухватил ее за руку, - что тебе надо, чтобы ты к нему не лезла?
-Да не бойся, не причиню я ему никакого вреда… - Мурчин притянула к себе альва другой рукой, взяла его в ладонь, как котенка, и осмотрела со всех сторон. Раэ запоздало сообразил, что крепко сжимает руку Мурчин, и та вовсе не спешит ее высвобождать. Поспешно отпустил. Сардер грозно попискивал, Раэ вынужденно перехватил у Мурчин другое запястье:
-Все-все, обычный альв, отпусти ты его! Видишь – ты ему не нравишься!
-Я? Не нравлюсь! Сударю Сардеру я не нравлюсь! – усмехнулась Мурчин, - а для кузнечиков, бабочек и червей я достаточно хороша, как думаешь?
-Ну так отпусти его, раз он такой ничтожный, - быстро сказал Раэ, - надо же выяснить, кто сломал дерево, а не возиться с пустяками.
-Как кто сломал? Сударь Сардер и сломал. Вместе с другими… господами. Может, кстати, ты их мне всех представишь? Забавно! Ты им всем дал имена? Всем пятерым?
Мурчин сделала оборот пальцем в воздухе и из-под сломанной ветки ивы, валявшейся на мокрой земле, вытянуло гирляндой оставшихся альвов, последней из которых была Морион, которая в свою очередь вцепилась в ивовую ветку и даже подняла ее несколько над землей прежде, чем выпустить из лапок.
-Да как они смогли сломать? Не смогли бы! – воскликнул Раэ, испугавшись, что ведьма хочет их за это наказать, - ты что, они ж маленькие.
-Я их всегда недооценивала, - сказала Мурчин, - но знала, что деревья ломать они умеют, это уж точно. Схватят за кончик верхушки, потянут и пригнут… когда им надо. Правда, непонятно зачем. Такие сикильзявки, а могут! Видно, знают, что и как согнуть с малым приложением силы… О, хоть они и сикильзявки, у них есть чему учиться.
Раэ вспомнилось, как альвы спрятали его совню в невысокой траве попросту пригнув травники и листики как надо… эх, какие же они умницы! С таким дураком, как он связались, и он их подвел…
-Ну-ка, а как ты этих зовешь?
-Это Златоискр, - неохотно признался Раэ, - эту, которую ты чуть не задавила вчера, зовут Морион, вон та – Вениса, а вон тот – Лазурчик.
Мурчин рассмеялась и погладила Раэ по щеке, тот, хмурясь отстранился:
-Ты такой смешной, Фере! Ну как можно давать насекомым имена? Да еще драгоценных камней! Фере, иногда ты такой милый в своей наивности… к кому ты привязываешься, если рядом с тобой более достойный предмет для этого.
Мурчин еще раз попыталась коснуться лица Раэ, тот поспешил хлопками разогнать альвов с перил. Давайте-давайте, прямо под дождь, там безопасней! Как же ему сейчас хотелось высказать ведьме, что она ошибается. Все ей сказать. Но Раэ понимал, что тогда Мурчин в ярости передавит одного альва за другим прямо у него на глазах.
Охотник, пока отгонял летунов, немного подался вперед и увидел, что та ветка, которую сломали маленькие шкодники, оказалась довольно отрепанной. И Раэ вспомнил, как поспешно ночью слетел по ветвям ивы не считаясь с тем, что листья с лозы слетают подчистую. Раэ тогда было не до этого – так он боялся, что навий час закончится или вужалка решит, что не стоит его ждать у арки. Ну да, это была вопиющая улика против него. Взгляни Мурчин ненароком на иву во время прогулки, сразу бы догадалась, как Раэ выбирается из своей спальни, и начались бы расспросы. А получается, что альвята взяли эту улику против Раэ на себя! То ли это счастливое совпадение, то ли они еще и догадались, когда это надо было делать, чтобы спасти Раэ от притязаний ведьмы! Хотя нет, скорее всего, совпадение. Рано или поздно ему грозит окончательное объяснение с Мурчин, которое она сама откладывала по собственным прихотям и из-за игры с самой собой. И как теперь объясняться?
Что делать?
Пока продолжать разговор и заговаривать ей зубы.
-Так я ж тоже насекомое, судя по всем твоим философам. И не то, чтобы драгоценность…
Мурчин звонко щелкнула пальцами:
-Вот оно! Я все думала, почему ты не хочешь принять своего счастья! Ты себя считаешь насекомым, ничтожеством. Я это раньше предполагала, но после твоего ответа я уверена.
-Да я пошутил. Я себя просто считаю человеком. Не хуже, не лучше…
Мурчин его уже не слушала:
-О да! Я все размышляла, почему ты бежишь от меня, а ты считаешь себя недостойным ничтожеством, тебя так воспитали, чтобы ты не считал себя личностью. Если бы ты себя хоть кем-то воспринимал, ты бы не позволил себя использовать как безликую вещь! Считай ты себя хоть чем-то стоящим и значащим, разве бы ты не задался вопросом – а с чего бы это меня заставляют лазить на колоссов и принуждают гибнуть, мешать свои кости с гумусом?
-Опять ты про гумус? Да почему сразу гибнуть? Нужно, чтобы кайдзю лег, а не охотник, - сказал Раэ, но ведьму несло, ведьме уже не нужно было, чтобы охотник подавал ей реплики.
-Да-да! Это у тебя все от недостатка самоуважения! Если ты равняешь себя с насекомыми, то как тебя убедишь стать полубогом? Да-да, это все от того, что ты не знаешь себе цены! Я тебе ее покажу! Тебе нужно познать самого себя! Я воспитаю в тебе гордость, самосознание и самоуважение!
И у Мурчин так засверкали глаза, словно она увидела горизонты земли Айле. Затем она вернулась с небес на землю и снисходительно улыбнулась Раэ, который был в тот миг в большом замешательстве.
-Каждый день я о себе узнаю что-то новое, - заявила Мурчин, – потому, что занимаюсь самопознанием. А ты себя не знаешь.
-Я… не все о себе знаю? – переспросил Раэ, пытаясь выйти из ступора. Так обычно шутили его приятели или он сам в Цитадели, когда о ком-то начинала гулять какая-нибудь сплетня.
-Да! – самодовольно сказала Мурчин, - но я тебе помогу!
Раэ не удержался и рассмеялся.
-Смейся-смейся, - торжествовала Мурчин, - я нашла к тебе ключ! Скоро ты станешь совершенно иным человеком.
-Да чего я о себе не знаю? Сколько у меня пальцев на руках и ногах?
-Балбес! – Мурчин отвесила ему легкий щелчок по лбу, - я так и знала, что ты не знаешь, что такое самопознание и самосовершенствование! Я даже знаю, что у тебя в голове:– «Мне запрещено любить ведьму, но я переступлю через себя и уступлю ей. Потому, что она убьет моих халцедонов, златоискров и венисатиков. Я ей уступлю, и при этом буду думать, что она жестокая тварь, а я приношу себя в жертву и утешаться, что моя жертва не напрасна! Я не буду получать удовольствия от ее любви и не позволю себе быть счастливым, я буду терзаться муками совести и думать, что я таким образом спасаю насекомых, подобных мне! А все потому – что я жалкое ничтожество, которому не положено жить полноценной жизнью!»
-Да не думал я так… - сказал Раэ и осекся. Кого и в чем он может убедить? Ведьма схватила его за плечи и заглянула ему в глаза. В ее взгляде искрило.
-Ага! Начал говорить и приумолк? Начинаешь задумываться? Правильно! Потому, что ты умница! Вот что – я воспитаю из тебя лидера! Ты этого достоин!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Ведьмин лес. 40 глава.