О Дзюбе, матчах с Ираном и Ираком, а также переходе в Азию.
Сборная России продолжает подготовку к матчам с Ираном (23 марта) и Ираком (26 марта). Сегодня национальная команда провела открытую тренировку на базе в Новогорске, а Валерий Карпин ответил на вопросы медиа.
«Не чувствую, что интерес к сборной падает»
— После матчей с Таджикистаном и Узбекистаном казалось, что интерес к сборной России падает. Вы это как-то ощутили?
— Нет, я не почувствовал этого в прессе, в интернете... Как были обсуждения — хорошие и плохие, — так и есть сейчас.
— Нет ли внутреннего ощущения, что в предстоящих матчах нужно реабилитироваться за последние игры?
— Реабилитироваться не за что, если говорить конкретно. К чему мы готовимся, пока не понимает никто. За поражение в Хорватии реабилитировать можно, но сейчас уже другие футболисты. Эти сборы необходимы, чтобы показать: мы существуем. За сегодняшнюю и предыгровую тренировки что-то наладить или отладить сложно. Но попытаться можно.
— Иран — самый сильный соперник сборной России после отстранения от международных соревнований. Можно ли сказать, что на первый план теперь выйдет результат?
— А что изменилось? Соперник сильный или слабый — результат либо всегда на первом плане, либо всегда не на первом плане.
— До этого складывалось ощущение, что мы даем молодым игрокам показать себя.
— И сейчас тоже даем. И будем давать. Ничего не изменилось. Вне зависимости от соперника хочется всегда выигрывать. Глобально ничего не поменялось — мы не боремся за выход куда-то. Даже не знаю, начислят ли очки в рейтинге ФИФА.
«Травмы Миранчука и Головина перед полетом в сборную — это совпадение. Сто процентов!»
— Вы вызвали в сборную Миранчука и Головина. И перед вылетом оба получают повреждения. Совпадение?
— Сто процентов. Я с ними разговаривал — они были расстроены, потому что хотели приехать. Но смысл? Половину Европы облететь, сделать МРТ, увидеть повреждение и вернуться?
— «Монако» и «Торино» предоставили официальные медицинские документы, подтверждающие травмы?
— Да, я их видел. Они прислали все результаты МРТ, медицинские анализы, процедуры, которые сделали. После этого принимали решение.
— Утром к игрокам сборной приезжали допинг-офицеры...
— Честно говоря, я спал в это время. Какие-то детали раскрыть не могу. В 4 утра или в 4.40 нагрянули.
— Как отреагировали игроки? Негативно?
— А вы бы как отреагировали, если бы вас в 4.40 разбудили?
— Нормально ли в такое время приходить с допинг-контролем?
— В этой жизни много чего ненормального происходит. В 6 или 7 утра уже приходили. В 4.40 не надо.
— Был ли диалог с РФС на тему участия России в летнем турнире в Узбекистане?
— Да, сказали, что мы получили такое приглашение. Надо ли играть в Узбекистане в июне в плюс 40? С одной стороны, да. С другой стороны, это не очень вписывается по времени: отпуск, финал Кубка России. Но, в принципе, это не так важно — без отпуска, значит, без отпуска. Но вот поля... Если матчи будут проходить в Бишкеке или Ташкенте, то вы помните, какое поле было, например, в Бишкеке. А если оно еще и сухое будет, да и в плюс 40 — это убийство. Тут надо подумать.
— Как вы воспринимаете небольшой шаг в Азию — с идеологической точки зрения?
— Мы уже давно его сделали. Мы играем с азиатскими командами. А других вариантов нет.
— Ждете какого-то решения от рабочей группы, которая обсуждает эти моменты, — оставаться в УЕФА или уходить в Азию? Знаете о ее существовании, о том, как она работает?
— О ее существовании знаю. Но что там обсуждается — нет.