Прекрови не хватает даже на огонёк. Маг вспомнила, как говорила кому-то с рогами, что она маг и огонёк всегда будет с ней.
Не будет. Не всегда.
Что-то щекотало нос. Маг провела тыльной стороной ладони. И стёрла холодную слезинку. Слезинка застыла на ладони, чуть стянув кожу.
Странно остывать и ощущать давящую, потную духоту.
Шоколад.
Маг опустилась на четвереньки. Руками стала раскапывать то, что служило тут поверхностью.
Оно осыпалось обратно в ямку, ногти и нежные пальцы заболели почти сразу. Больно от обломков, от твёрдого, впивающегося в кожу и под ногти.
Маг, сцепив зубы, рыла, сидя на коленях. Запах тепла, корицы и шоколада. Он был тут.
Значит, ещё немного. Ещё чуточку.
Закружилась голова, мир качнулся и маг обнаружила себя лежащей. Упала на бок.
Как понять, сколько в тебе прекрови, если не ощущаешь почти ничего?
Маг попробовала отыскать свою нить. Она нашлась не сразу. Её жемчужное сияние почти погасло, совсем не разгоняло тьму.
Маг видела её, но тронуть боялась — так тонка она казалась, как ниточка слюны. Как тончайшая паутинка на листе осенью.
Оборвётся она — оборвётся жизнь.
Маг застонала.
Надо встать и как-то дойти до врат, если она ещё хочет выбраться отсюда. Пусть одна, но не мёртвая.
А ребёнок? А доппль? А Урса с её любовью? Проклятый, который уничтожит город, если не лишить его проклятья и изменённой прекрови.
Маг застонала ещё раз.
И поняла, что губы не слушаются.
Тогда она потянулась внутрь себя, в самую свою суть. Потянулась в светлое серебро, вычерпнула оттуда и слепила заклятие. Самое простое: манящее.
Тут лепить оказалось интересно. Будто из глины или горячего стекла согнулась-свилась руна и... Тут же стала испарятся.
Ненасытный, жадный, вечно голодный Вседух пожирал её.
Маг, торопясь, запустила заклятие, но ничего не происходило.
Маг ждала.
Заклятие не работало. Видимо, прекрови не хватило или Вседух не дал сработать. Выел всё. Негативная, изменённая сила Дана — это даже не смертная прекровь, это проклятье. Отрава.
Но это поток.
Поток. Сила.
Маг вдохнула, медленно впуская в себя воздух. Медленно выдохнула.
Поток, который сожжёт её. Поток, которым она сможет управлять. Грубо, без инструментов и подготовки, но сможет.
И маг пропела раскрытие. Раскрыв руки, как для объятия, ждала.
Яд ударил в неё. Это было... как глотнуть огня. И, пока он плавит и жжёт всё внутри, сцепив зубы, не давать ему вырваться обратно.
Она была линзой. Изменяя свои мысли, она направляла поток прекрови туда, где она была необходима. Грубо. Но должно сработать.
Оспина, яма на теле Вседуха зарастала. Маг кричала: «Отдай! Ты спасёшь его! Отдай! Пусть он живёт. Я донесу его!»
Призрак матери прижимал к себе ребёнка. Дух, суть, отпечаток. Светлый, он был чётко виден за прозрачным щитом возведённой матерью и отцом защиты.
«Решайся! Иначе погибнем и мы оба.»
Маг опять упала на колени. Закашлялась, отёрла замёрзшие губы и по солёному запаху поняла, что это кровь.
«Решайся... мать.»
Женщина когда-то была красива. Гладкие длинные волосы, лицо сердечком и полные, добрые губы. Большие глаза смотрят с мукой и слезами на мальчика. Мальчик похож и на неё, и на Морфу в его человеческом виде. Он спит и улыбается во сне, будто и не всепожирающий, равнодушно-смертоносный Вседух вокруг, а родной дом и очаг, и постель, и мамина сказка.
- Джоэль, - лёгкий шёпот коснулся сути мага. Она кивнула и протянула руки.
Мать поцеловала ребёнка в лоб и отдала его на руки другой, чужой, незнакомой, обещавшей спасти.
Отдала, проломив свою защиту.
Вседух объял её, затемнил, засыпал, растворял, и, пока он её жрал, она улыбалась.
Это улыбка на сером призрачном лице... Жуткая радость умирающего.
Маг направила негатив проклятья обратно к вратам.
Врата накрыли её, завертели, но ничего не менялось вне стен врат.
Маг прижимала к груди мальчишку, Вседух доедал его мать, а заклятие не работало так, как должно.
Светилось зелёным, ёлочным светом и не работало.
Вседух вытягивал тепло прекрови изо всего, до чего мог дотянуться.
Из заклятия — тоже. Прекровь изменённого Вседуху, видимо, нравилась меньше, поэтому она ещё оставалась, но оставалось её мало. Прекрови, которой хватило бы смести с Тверди город и много вокруг него, не хватало, чтобы пробыть во Вседухе чуть больше десятки времени.
Ребёнок-доппль легче магистра. Его легче перенести.
Жаль только, она не сможет передать послание матери. Маг положила ребёнка — Джоэля — в круг врат, сама вышагнула из него.
Внутри всё вопило от страха. «Нет! Нет! Что ты делаешь?! Есть ещё какой-нибудь способ! Есть же! Войди обратно!»
Самой отказаться от жизни. Самой забрать у себя последний шанс. Неотвратимость пугала.
Ровно до того момента, пока не свершилась.
Врата вспыхнули и сработали обратно, перестав быть тут. Маг осталась во тьме. Только жемчужная нить всё ещё связывала её суть и оставшееся на тверди тело.
Маг видела её до сих пор.
Пока она не перервана, есть шанс.
Куда идти? Зачем? Что тут делать? Ждать, пока не сожрут?
Маг попробовала шагнуть, но не получилось. Ноги затянуло уже по колени. Маг дёрнулась, попробовала вытащить себя, оперлась руками и руки увязли по локоть. Провалились и увязли.
«Нет! Нет! Не так!»
Но именно так.