Что было сказать в ответ на этот вопрос при том, что на Раэ смотрели совершенно невинные изумленные глаза – глаза человека, который, похоже, ничего, кроме своего мирка в Городе Тысячи Садов, не знал.
-Ты… молчишь? Ты боишься, что я стану твоим врагом и отомщу тебе за правду? Но… но ты пойми… меня этот вопрос очень, очень сильно мучает. С тех пор, как я начал проходить на уроках истории, что Ивартан когда-то убивал своих колдунов, что Ортогон так поступал, пока мы его не захватили… и так до сих пор поступают в Семикняжии… и будут поступать, пока мы его не захватим…
«Никогда вам не захватить Семикняжия! Как же непринужденно ты об этом говоришь – размечтался!», - подумал Раэ. В тот миг он снова почувствовал всю ту же боль того неизвестного ему воина, который защищал Ивартан от стрыгайев. Не защитил… но заповедовал…
-Неужели мы не можем жить в мире? – воскликнул принц Лаар, - вот мы сейчас тут находимся в одной комнате и друг другу в глотки не вцепляемся! Мне нечего с тобой делить, ты мне ничего плохого не сделал, я тебе тоже ничего плохого не делаю и не желаю… а ведь ты – охотник! Нет, ну ты скажи, ну почему мы не можем жить в мире?
-Мир между людьми возможен не всегда, а прямая вражда лучше затаенной, - поспешно сказал Раэ принцу, который ждал от него хоть какого-то ответа.
На ум ему пришли эти слова Вирраты, которые тот высказал дамам-патронессам, с которыми, кстати, был в состоянии перманентной войны с первых же дней, как князь Морвин навязал Цитадели таких «помощниц». Хотел-то он как лучше, но только прибавил наставникам хлопот. Дамочки из знатных семейств должны были покровительствовать мальчишкам-сиротам из Цитадели и следить, чтобы наставники и преподаватели не слишком лютовали на занятиях и тренировках. В основном, они занимались тем, что лезли, куда не следует, и придирались к наставникам за такую ерунду, что трудно было сказать в ответ что-то вразумительное.
Эти курицы как-то в очередной раз свалились несчастному наставнику Раэ на голову и раскудахтались по поводу драки, которая была затеяна между мальчишками из десятка Раэ и десятка охотников водной нечисти. Двенадцатилетний Раэ тогда еще удивился – чего эти дамы, такие нарядные, такие знатные, такие серьезные - а сделали такое событие именно из-за этой драки, а не той, что была на прошлой неделе или на позапрошлой. Даже носа никто не разбил!
«Неужели нельзя все решить миром?» – раверещеались патронессы в палате наставников да так, что было слышно в самой казарме. Мальчишки от такого, конечно, прибалдели: они-то, конечно знали, что старшее начальство время от времени мылит холку их наставникам, но делает это подальше от мальчишеских глаз. А эти…
-Иногда не кулаках решить все проще, быстрее и честней, чем мирным путем, - донесся тогда твердый насмешливый ответ Вирраты сквозь визг дам-патронесс, - и добрая война лучше плохого мира.
-Вы воспитываете их жестокими извергами! Они у вас как животные все будут решать на кулаках!
-Нет, сударыни. Даже животные не все решают боем, а только то, что решается боем. И миром – только то, что решается миром.
-Но мы же люди! Просвещенные образованные люди! Как нам не решать все миром! Все ссоры!
-А вы сами умеете? Хорошо, сударыни, вон Биарам вторгся в Западные пределы Семикняжия – идите и выводите миром его войска! А то наш князь Морвин собирается туда ратников посылать…
Ошпаренные дамы-патронессы выскочили от Вирраты, грозя ему, что тот слетит с места, и едва не сбили с ног Канги, который вел в наставническую бинтовать Юматру: этот на тренировке умудрился даже в защитном шлеме разбить себе башку.
-Сами слетят, - сказал тогда Канги, заходя в наставническую. Раэ тогда не понял, что имел в виду бывший разведчик, а потом догадался: Канги одного взгляда хватило, чтобы разглядеть кто на самом деле были эти дамы-патронессы. Потом князь Морвин лично приезжал извиняться в Цитадель за то, что допустил в нее ведьм. Он-то даже представить себе не мог, что столь достойные дамы окажутся врагинями, и что ведьмы могут осмелиться сунуться в Цитадель. На что начальство ему ответило, что и сами охотники оказались в дураках: должны были догадаться, почему дамы-патронессы дратуют все крылья, кроме крыла ведьмобойц, куда ни одна из них носа не показала. Может, все эти дамы еще долго бы дурачили Цитадель и много чего наворотили, не окажись учитель фехтования в крыле охотников на колоссов бывшим разведчиком…
Поскольку дамы были из очень уважаемых семейств, пришлось их жечь по-тихому, в бочках, а не на кострах в три человеческих роста, как они того заслуживали.
-Это я самый первый дурак, - сказал тогда Виррата, - любого, кто квохчет, что «все можно решить миром» надо жечь без разговоров. Чаще всего так говорят те, кто запрещают защищаться. Потому, что есть такие дела, которые можно решать войной и только войной. А они их мешают решить, и от этого только хуже… или кому-то на руку…
Вспомнилось Раэ и то, как он играл в шахматы с Тево-ведьмобойцей в лазарете. Как получал от него мат за матом, не выдерживая даже десяти ходов. Наконец, Раэ взвыл от щелбанов и от того, что шахматы – слишком сложная игра.
-Шахматы учат жизни, - сказал тогда Тево.
-В жизни проще!
-Отнюдь. Тут ты видишь, где свои, где враги, а в жизни… - и Тево поднял к потолку брови и покачал головой, - и заметь – в шахматах свои своим не мешают.
-Это как? – удивился Раэ.
-А так, - сказал Тево, подобрал поверженного ферзя Раэ и постучал им о поверженную пешку, - колдуны и ведьмы любят пристраиваться к сильным мира сего, втираться им в доверие, в ближний круг друзей и просить их… о милосердии к каким-нибудь пойманным преступникам. Амнистии там, или отмены смертной казни… Иногда так убедительно просят пощадить таких уродов, которые рождены только одно зло творить… Тут надо радоваться, что их поймали и добрых людей от этих гадов спасли, а они… Обычно женщины просят смягчить приговор. И тут попробуй угадай – она дура или ведьма. Действительно ли ей жалко убийцу, душегуба, насильника, вора из-за короткого ума или она с умыслом хочет выпустить на волю того, кто будет снова творить зло? Эх, почему жизнь не шахматы? В шахматах пешка дурой не бывает…
Ответ Раэ явно не понравился принцу Лаару. Он недовольно повел губами.
-Так вы все-таки хотите с нами враждовать? – спросил он.
-Да, ваше высочество. Хотим, потому, что иного выбора у нас нет. Вы сами сказали о моем Семикняжии «пока мы его не захватим». Ваши слова. Я ни разу не слышал, чтобы в Семикняжии кто-то сказал «мы хотим захватить Ваграмон». У маленького Ортогона наверняка не было намерений захватывать громадный Ваграмон. И Ивартан, когда сюда пришли стрыгайи, переживал не лучшие времена, ему было не до завоеваний своих соседей. Мы вас убиваем потому, что хотим жить.
Принц Лаар встал. В свете магического шара было видно, что кровь прилила к его бледноватым щекам, а ноздри раздулись от гнева. Губы задрожали.
-Хотите отомстить мне за правду? – спросил Раэ.
-Большей чуши я не слышал! – выкрикнул принц Лаар, - жить? Разве шестьдесят-семьдесят лет жизни – это жить? Вы болеете, стареете, работаете в поте лица… вы толком не живете – это по-вашему жизнь? И еще сокращаете их войной с нами! А ведь мы могли бы дать вам знания… да вы…
В это время из выхода в отдел литературы Ортогона послышался еле слышный скрежет, словно кто-то водил когтями по стене. Принц Лаар притих. Раэ почувствовал, как холод тянет по ногам. Затрещала на полу забелевшая дорожка инея. Подобное Раэ уже видел… правда, не слышал скрежета когтей по стене. Принц Лаар со стоном упал на колени:
-Значит, все-таки он пришел за мной! На этот раз это точно он…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Ведьмин лес. 29 глава.