С приближением весны повсюду в лесах стали слышны голоса во́ронов. Громкое и резкое «крук-рук» переговаривающейся в полёте пары слышно издалека, нередко задолго до того, как эти неразлучные птицы появятся в поле зрения. Голос воронов более резок и мало похож на хриплое карканье ворон, скрипучую перекличку грачей или звонкий грай галок. Он намного более музыкален и выразителен, чем у других врановых, особенно красивые звуки во́роны издают в период гнездования. Настоящую песню ворона можно услышать ранним утром, вскоре после восхода солнца. Самка в это время находится в гнезде, насиживая яйца или обогревая птенцов, а самец, сидя неподалёку на самой макушке высокого дерева, издаёт необыкновенно чистые звуки, напоминающие звучание гитарной басовой струны. Так же как звон тронутой струны, звук медленно гаснет в воздухе, а затем вновь повторяется, и как бы плывёт над вершинами леса.
Ворон наиболее крупный и сильный, но весьма немногочисленный вид среди родственных ему врановых птиц. Эти оседлые птицы живут у нас круглый год, не улетая на зимовку и даже не откочевывая на далёкие расстояния. Гнездятся они отдельными парами на большом расстоянии друг от друга. Так, на территории моего стационара под Костромой, площадью около 120 квадратных километров, в 80-е годы прошлого века обитало всего 5 пар этих птиц.
Вороны строго моногамны, члены пары преданы и верны друг другу не менее чем известные своей верностью лебеди. Пара держится вместе не только в период размножения, но и в течение всего года, крыло в крыло облетая свои угодья, и лишь ранней весной, когда самка насиживает кладку и обогревает маленьких птенцов, самец охотится в одиночестве, обеспечивая её пищей. Услышав громкое, слегка хрипловатое «крук-рук» и увидев одного ворона, почти всегда можно заметить неподалеку и второго.
Расстояние между гнездами соседних пар может измеряться километрами, поскольку близкого соседства с другими парами своего вида эти птицы не переносят. И если воро́ны селятся на расстоянии 100-150 м друг от друга, а грачи вообще образуют плотные колонии, где соседние гнёзда располагаются в метре одно от другого, то у воронов всё иначе.
Гнездовые участки их довольно постоянны, а в конкретном урочище пара птиц может обитать десятки лет. При этом продолжительность жизни одной особи в природе, вопреки распространённому мнению, не превышает обычно десяти-пятнадцати лет. Оказывается, длительность использования гнездового участка не очень-то зависит от продолжительности жизни отдельной птицы. Дело в том, что смена хозяев гнездовой территории происходит, как правило, не одновременно.
Если гибнет самец, то оставшаяся в одиночестве самка к весне обычно находит себе пару из популяционного резерва, состоящего из молодых, не имеющих своих территорией и партнёров птиц. То же самое, происходит и в случае гибели самки. Самец - хозяин участка, обычно находит себе новую подругу и выводит с ней потомство. Таким образом, если уцелел хотя бы один из «хозяев» территории, то пара здесь восстанавливается и гнездовой участок вновь оказывается занят.
Такой же принцип «наследования» территории наблюдается и у хищных птиц, вот поэтому иногда исследователи находят гнезда редких видов, таких например, как беркут, в тех же местах, где гнёзда были описаны сто и более лет тому назад. Но это не значит, что беркуты живут по сто лет, просто так происходит передача гнездового участка в ряду поколений через поочередную смену партнёров. А особо ценные участки могут повторно заниматься новыми парами даже при гибели обоих партнёров, в случае, если условия данного участка соответствуют видовому стереотипу и способны обеспечить кормом пару птиц и их потомство.
При достаточно высокой численности бродячих особей популяционного резерва, хороший участок неизбежно будет найден и занят новой парой. Другое дело, если численность популяции снижается, а резерв для восполнения убыли недостаточен. В этом случае происходит изреживание популяции за счет освобождения части участков. При этом сначала освобождаются субоптимальные, то есть наименее ценные участки и популяционный ареал превращается в кружево, образованное той частью населения, которое занимает более ценные, оптимальные участки обитания. Это общий механизм распределения особей в случае животных с выраженной территориальностью, который мы видим у хищных птиц или у врановых. Кстати, сходный механизм действует и в отношении такого территориального зверя, как волк.
Свои довольно крупные и крепкие гнезда во́роны строят на высоких деревьях, обычно в верхней части кроны. Гнездо располагается в развилке главного ствола или в ответвлении крупных скелетных ветвей. Строится оно из сухих веток, а лоток выстилается шерстью.
К гнездованию во́роны приступают очень рано, когда ещё лежит снег не только в лесу, но и на полях, а реки и озера находятся под толстым слоем льда. Это связано с их особенностями питания. Во́роны, по своей специализации в природе, падальщики-собиратели, поэтому вылупление птенцов и выкармливание молодняка у них приходится на раннюю весну, когда из-под снега вытаивают трупы погибших за зиму животных. Кладку из 3-5 яиц насиживает самка, практически не покидая гнездо. Ведь в марте бывают ещё довольно сильные морозы, и оставленная даже ненадолго кладка может быстро охладиться и погибнуть. Самец в это время активно охотится, обеспечивая самку, а позднее и птенцов пищей. В связи со столь ранним гнездованием, птенцы ворона в условиях Нечерноземья вылетают из гнезд уже в первой декаде мая. Так, в дубраве Хмельники под Костромой, где во́роны гнездились много лет, слетки у них вылетали обычно 9-10 мая.
Вставшие на крыло молодые во́роны довольно долго держатся с родителями. Их семейная группа, состоящая из пары взрослых и трёх-четырёх молодых птиц ведёт довольно разбойничий образ жизни и способна отнимать добычу у более крупных птиц. Не раз приходилось наблюдать, как семейка воронов нападала на самца скопы, несущего рыбу в гнездо, вынуждая его бросить свой улов.
Несмотря на свое пристрастие к падали, вороны способны и активно хищничать. Нередко они охотятся на полях, вылавливая полёвок. В то время, когда весенние палы травы были обычным делом, вороны охотились на выжженных лугах, легко вылавливая лишившихся своих укрытий грызунов. Ворон способен добыть крупную водяную полёвку, и даже молодую ондатру, если ему удастся застать их вдали от нор и берегов водоёмов. Несколькими ударами мощного клюва он убивает свою жертву, после чего либо расклёвывает на месте, либо уносит, держа её в клюве.
Пара воронов контролирует довольно большую территорию. Хорошее зрение позволяет им наблюдать с высоты и за соседями. На расстоянии в несколько километров ворон может заметить кружащих и собирающихся группой собратьев, а также других врановых и таких хищников, как коршуны или орланы. Концентрация этих птиц означает, что они нашли какую-то крупную добычу, возможно труп погибшего лося или кабана. В этом случае на пиршество собираются во́роны со всей округи.
Их группа может отогнать от падали не только своих более мелких родственников, сорок и серых ворон, но даже такого хищника, как орлан-белохвост. Для этого несколько воронов окружают сидящего орлана. Те, что находятся впереди, громко каркают и делают иногда резкие выпады в его сторону, сохраняя при этом безопасную дистанцию. А один или два смельчака подскакивают в это время сзади и дергают орлана за перья хвоста. Если орлан поворачивается к нападающим, они отскакивают, а за хвост его начинают хватать уже те, от кого он только что отвернулся. Нередко после этого орлан вообще улетает от добычи, а вороны спокойно продолжают свое пиршество.
Вопреки устоявшемуся мнению, о том, что вороны могут жить до ста лет, в природе эти птицы живут обычно не более полутора десятков лет, хотя это тоже немало. В неволе продолжительность их жизни может быть гораздо больше – в исключительных случаях до 75, а королевские вороны в лондонском Тауэре нередко доживают до 40 лет.
Но даже за 10-15 лет своей жизни в природе, вороны накапливают большой жизненный опыт, который помогает им успешно использовать для своих целей другие виды. Особенно интересно взаимодействие воронов и человека.
Эти птицы обычно хорошо знают места, где постоянно, из года в год, проводятся загонные охоты на лосей. Используя особенности рельефа и лесной растительности, а также зная постоянные переходы и маршруты движения лосей, охотники располагаются на стрелковых номерах в одних и тех же местах, на которые выгоняют зверей идущие по лесу с голосом загонщики. В результате удачных охот добыча зверей из года в год происходит в конкретных урочищах, на определенных участках опушки, лесной дороги или просеки. Здесь же осуществляется разделка добытого зверя. На месте обычно остаются внутренности и шкура.
Обитающие в этих урочищах во́роны привыкают к тому, что после ухода людей они получают дополнительный источник питания и постепенно связывают пришедших в лес охотников, крики загонщиков и выстрелы с появлением обильной и доступной пищи. А в некоторых случаях пытаются помогать людям, ведь им сверху хорошо видно, где на самом деле находятся лоси.
Так, однажды бригада наших охотников, охотилась на своих привычных местах. Пороши давно не было, звери оставили много следов на снегу, разобраться в которых не представлялось возможным, но судя по их обилию, лосей в этих угодьях было немало. Поэтому было принято решение делать «слепой загон», без предварительной разведки и определения наличия зверей в окладе. Загонщики должны были гнать зверей к лесной дороге, пересекающей длинную и узкую полосу лесной растительности. Стрелки встали на номера вдоль этой дороги. В предыдущих случаях такое направление загона бывало успешным, и лоси обычно выходили на стрелков.
Пока стрелки занимали свои места, становясь лицом в направлении, откуда ожидался ход зверей и откуда должны были прийти загонщики, позади стрелков, то есть за их спиной, громко кричала и беспокоилась пара воронов. Когда загонщики двинулись с голосом в сторону стрелковой линии, у птиц буквально началась истерика. Они изо всех сил пытались показать людям, что те ошибаются и лоси находятся с другой стороны. Во́роны взлетали поочередно над вершинами деревьев и с криком пикировали, взмывая над лесом у самых крон. Причём проделывали это они относительно недалеко от линии стрелков. Было совершенно очевидно, что птицы видят лосей, стоящих позади стрелков, и изо всех сил стараются показать людям, где на самом деле находится возможная добыча. Поскольку в то время уже была мобильная связь, то загонщикам сообщили об отмене загона, и они без голоса подошли к стрелкам. Стрелковую линию оставили на месте, а загон было решено вести с той стороны, где кричали и беспокоились вороны. Загонщики ушли вдоль лесного отъема и погнали зверей с другой стороны, а стрелки просто повернулись в их сторону. Как и показывали вороны, лоси находились совсем недалеко. В результате перемены направления, уже через полчаса после начала охоты, звери вышли на стрелков. Но если бы охотники не учли «мнение» воронов, то напрасно прогнали бы пустой загон, а лоси, услышав их голоса, ушли бы в другую сторону.
Таким образом, во́роны в этом случае не просто воспользовались результатами человеческой деятельности, как это делают лисицы или енотовидные собаки, которые тоже приходят на места удачной охоты и подбирают остатки добычи. Своим поведением во́роны смогли «объяснить» людям, где находятся лоси, то есть в определенной степени они управляли поведением человека в своих целях. Согласитесь, что это доступно далеко не всем братьям нашим меньшим и недаром ворон считается умнейшей птицей. Связать появление охотников в угодьях с последующим появлением пищи способны многие птицы и звери, такие как сороки, вороны, лисицы и енотовидные собаки, выступая в роли нахлебников-комменсалов человека. Но догадаться о том, что люди ошибаются, делая неправильный загон и попытаться подсказать им правильное решение, способен только ворон.
Это информация для тех, кто интересуется природой и хочет знать, что в ней происходит на самом деле.
Читайте старые статьи на канале, ведь информация о природе не стареет!
Не забудьте ставить лайки, подписывайтесь на канал, пишите комментарии, распространяйте через соцсети, задавайте вопросы. Я с удовольствием на них отвечу!