Признаюсь сразу - я им всегда отвечала взаимностью. Не сложилось у меня с Францией. Всякий раз тому находилось много причин.
Даже на Лазурном берегу, где мне удалось побывать первый и последний раз - не маленькой купальщицей, а в профессиональном качестве - в одной компании с молодыми Пушковым и Рогозиным, меня не подкупили ни погода, ни природа, ни официанты босиком на морском песочке Сен-Тропе.
Ибо в 1992 году там прошел большой сбор европейских политиков, которые говорили о новой России с такой неприкрытой злобой, что мелкий остаток иллюзий после посещения штаб-квартиры НАТО в сентябре 1991 года рассеялся уже после первых выступлений.
Наши парни хорошо тогда ответили с трибуны - мол, как аукнется, так и откликнется.
А где тогда был Макрон, так много размахивающий руками сегодня?
В соответствии с официальной биографией "Эммануэль Макрон встретил Брижит, 39-летнюю замужнюю женщину, учительницу французского и латыни в иезуитском лицее La Providence в Амьене., когда ему было 15 лет".
Шел как раз 1992-й год.
Не до политики было школьнику.
То вздымать паруса, то плыть на веслах,
Ты двойной предаваться жаждешь страсти,
Отрок! ищешь любви, горя желаньем...
И любви он нашел.
Жаль только упустил то, что надо бы знать политику, замахнувшемуся на лавры Наполеона.
***
Казалось бы, у наших стран давняя история контактов - в частности, проживание элит друг у друга. Сколько их знати набежало в Россию после французской революции! Недаром же наши дворяне говорили на языке своих гувернеров и бонн лучше самих носителей.
А после революции 1917 года наши к ним побежали. С ответным, так сказать, визитом.
Некоторые и сейчас в ту сторону путь держат.
Павел Дуров, к примеру, целых 164 дня наслаждался французским гостеприимством, сейчас из Дубая им поклоны шлет.
Высокие у нас, короче, отношения.
***
Однажды между нами случился 1812 год.
И предшествовали ему не только французские гувернеры в наших благородных семьях.
Из воспоминаний современников:
Наполеон:
- Будет полезно отстранить русских от европейских дел и создать в центре государство, которое было бы барьером против нашествий северной державы.
"Император Наполеон жаловался на то, что император Александр хочет на него напасть и не соблюдает более союза, (...), а в России происходят крупные передвижения войск. Под конец разговора, длившегося около получаса, император сказал настолько громко, что я слышал его со своего места:
- Что бы ни говорил г-н де Коленкур, император Александр хочет на меня напасть".
Из воззвания Наполеона к солдатам в июне 1812 года, когда Франция объявила войну России и перешла границу:
"... Мир, который мы заключим, принесет и свою гарантию и положит конец пагубному влиянию, которое Россия оказывала в течение пятидесяти лет на дела Европы".
Наполеон - своему окружению:
- Александр насмехается надо мной. Не думает ли он, что я вступил в Вильно, чтобы вести переговоры о торговых договорах? Я пришел, чтобы раз навсегда покончить с колоссом северных варваров. Шпага вынута из ножен. Надо отбросить их в их льды, чтобы в течение 25 лет они не вмешивались в дела цивилизованной Европы. Даже при Екатерине русские не значили ровно ничего или очень мало в политических делах Европы. В соприкосновение с цивилизацией их привел раздел Польши. Теперь нужно, чтобы Польша в свою очередь отбросила их на свое место. ... Приобретение Финляндии вскружило ему голову. Если ему нужны победы, пусть он бьет персов, но пусть он не вмешивается в дела Европы. Цивилизация отвергает этих обитателей севера. Европа должна устраиваться без них.
Эти цитаты я почерпнула в мемуарах человека, сопровождавшего Наполеона в походе на Москву.
Когда я прочла их целиком - изумлению моему не было конца.
Такое чувство, что французы нас тогда победили.
По крайней мере Наполеона никто не убедил в обратном.
***
Уже тогда они нас не простили - когда русские все-таки вошли в Париж.
Если есть время и желание - пробегитесь, я собрала здесь самые вкусные кусочки тех самых мемуаров. Это поучительно, как минимум.
***
Вторая книжка, которая меня удивила - разухабистая беллетристика Луи Буссенара, к которому я до знакомства с ней относилась намного лучше:
Наша крымчанка, Дама в Черном, роковая женщина, инфернальное существо, кидается в ней на прекрасных европейцев в районе Севастополя с криком "Убью за святую Русь!"
Светлоликие цивилизаторы идут в бой, произнося со слезой во взоре "Да здравствует Франция!"
А как же еще?!
***
Когда на днях Макрон взошел на трибуну и начал опять рассказывать, чем мы ему - а в его лице и всем французам (включая остальной мир) насолили - я вспомнила прочтенные наспех для зачета на журфаке записки маркиза де Кюстина о Николаевской России.
Мне кажется, несмотря на то, что с 1839 года прошло немало времени, в восприятии Европы мы ничуть не изменились. Не надо даже делать скидку на то, что всплывает в крутых конспирологических версиях позднего времени - мол, Кюстин был поражен красотой и статью нашего императора, и мстил России за то, что она встала между ним и Николаем I.
Оставим это на совести нехороших редисок. И углубимся в изучение наших недостатков, зафиксированных заморским гостем.
Предупреждаю, что перечитала (еще не выздоровевшими глазками) всего две первых главы.
Но мне хватило, чтобы увидеть параллели - с каждой фразой, слетающей с уст нынешнего начальника Франции и его соратников.
Я приведу цитаты, которые, возможно, тоже заставят вас не раз усмехнуться, когда на трибуне опять появится парижский Демосфен.
***
Маркиз еще и в Россию не въехал. Но уже многое не нравится:
"Что касается до всего великокняжеского кортежа, то я был поражен недостатком изящества его экипажей, беспорядком багажа и неряшливостью слуг. Очевидно, недостаточно заказывать экипажи у лучших лондонских мастеров, чтобы достигнуть английского совершенства, обеспечивающего Англии в наш положительный век превосходство во всем и над всеми".
Француз пишет,что встретил русского вельможу, князь К. , происходившего от потомков Рюрика, к старинному дворянскому роду. И записал беседы с ним так ловко (они составляют несколько страниц), что я удивилась и не поверила - вот так, без ручки и диктофона...
Но даже не это поразило меня.
А то, что нес этот вельможа.
Кюстин ему говорит:
- ... Действия гораздо сильнее убеждают, нежели слова. Вспомните Наполеона, под владычеством которого свершилось великое. Только вначале он управлял и силой, и убеждением, да и то свое красноречие проявлял лишь перед немногими. С народом он говорил всегда языком своих дел.
Русский князь К. (как выяснится, еще и дипломат) отвечает незнакомому французу:
- Правительство в России живет только ложью, ибо и тиран, и раб страшатся правды. Наши автократы познали когда-то силу тирании на своем собственном опыте. Русские князья, принужденные для собирания подати угнетать свой народ, часто сами уводились в рабство татарами. Они властвовали только до тех пор, пока являлись ревностными орудиями татарских ханов для угнетения народа и выколачивания из него последних крох. Они хорошо изучили силу деспотизма путем собственного рабства. И все это происходило, заметьте, в то время, когда в Западной Европе короли и их вассалы соперничали между собой в деле освобождения своих народов. Поляки и сейчас находятся по отношению к русским в том положении , в каком русские находились по отношению к монголам.
И далее потомок Рюриков напутствует француза:
- ... пока мы одни , я хочу обратить ваше внимание на самое главное. Я дам вам ключ к разгадке страны, в которую вы направляетесь. Думайте о каждом шаге, когда будете среди этого азиатского народа. Помните, что русские лишены влияний рыцарства и католицизма.
Француз восхищен:
- Вы заставляете меня, князь, гордиться моею проницательностью. Лишь недавно я писал моему другу, что религиозная нетерпимость является главным тайным рычагом русской политики.
А князь его одобряет и поддерживает:
- Вы точно предугадали то, что скоро вам предстоит увидеть. Но все же вы не можете составить себе верного представления о глубокой нетерпимости русских, потому что те из них, которые обладают просвещенным умом и состоят в деловых сношениях с Западом, прилагают все усилия к тому, чтобы скрыть господствующую у них идею - торжество греческой ортодоксии, являющейся для них синонимом русской политики. Не думайте, например, что угнетение Польши является проявлением личного чувства императора. Это результат глубокого и холодного расчета. Все акты жестокости в отношении Польши являются в глазах истинно верующих великой заслугой русского монарха. Святой дух вдохновляет его, возвышая душу над всеми человеческими чувствами, и сам бог благословляет исполнителя своих высоких предначертаний. При подобных взглядах судьи и палачи тем святее, чем большими варварами они являются . . .
В конце главы Кюстин, пересказав услышанную им по дороге легенду, делает вывод, который рефреном пройдет через всю его книгу:
- Это... напоминает нам средневековье. Но, как видите, то, что могло иметь место в Европе лишь в средние века, в России случается еще почти в наши дни. Россия во всем отстала от Запада на четыре столетия.
*
Вам тоже показалось, что де Кюстин выдумал князя К.?
Уж не знаю, насколько близко к тексту он его пересказал, но русский вельможа, увы, действительно, существовал и мог встретиться на пути маркиза.
Я нашла биографию князя.
Она многое объясняет:
"Князь Петр Борисович Козловский, выходец из старинного знатного рода
(был потомком Рюрика в 28-м колене), родился в 1793 году на Смоленщине в семье отставного премьер-майора князя Бориса Петровича Козловского и Анны Николаевны, урожденной княжны Болховской. Получил основательное домашнее образование (...)
Семья не была богатой, и князю пришлось поступить на службу в Коллегию иностранных дел (так в то время именовался МИД). С 1802-го он состоял при русской миссии в Сардинском королевстве и с тех пор жил преимущественно в Европе (то есть с 19 лет). В 1804 г. в Риме Козловский под влиянием французского иезуита аббата Лами тайно перешел в католичество.
2 сентября 1812 г. Козловский был назначен посланником России в
Сардинии. В 1815 г. принял участие в работе Венского конгресса. В 1816 г. отклонил предложенный ему пост посланника России в США, а два года спустя был назначен посланником в королевство Вюртемберг и Великое герцогство
Баденское. ...Его политику на этом посту сочли в Петербурге чересчур либеральной (читай: самостоятельной), и в 1821-м князь Петр Борисович вышел в отставку с годовой пенсией в 3500 рублей.
В течение 13 лет Козловский путешествовал по Европе. Он быстро сводил
знакомства с самыми разными людьми. (...) От "русского европейца" были в восторге при французском и британском королевских дворах, с ним дружили столпы культурной Европы.
В 1826 г. ... Николай I потребовал от Козловского вернуться на Родину, на что князь Петр Борисович, чувствовавший себя в Европе как рыба в воде, ответил вежливым, но непреклонным отказом. Случай был исключительным: как-никак "невозвращенцем" становился не кто-нибудь, а дипломат в ранге посланника!.. Но международный скандал все же решили не раздувать... К тому же многочисленные знакомства в европейском свете играли на руку внешней политике России - ведь князь создал и успешно поддерживал положительный образ русского за рубежом. Козловскому всего лишь сократили на полторы тысячи рублей пенсию.
Осенью 1835 г. нужда пригнала князя в Россию. Но приезд на Родину вовсе не был покаянным. Князь мгновенно завоевал злоязычный петербургский свет и стал всеобщим кумиром. В светские салоны стали приглашать "на Козловского".
***
Я процитировала вам отрывок из книги "100 великих русских эмигрантов".
А французский маркиз тем временем начинает делиться первыми впечатлениями. Ведь корабль его уже приближается к Петербургу:
"Еще не коснувшись этого малопривлекательного берега, хочется уже от него удалиться".
Он, гражданский человек, почему-то не обходит вниманием нашу военную флотилию:
"Мои спутники не раз с гордостью указывали мне на недавние успехи русского флота. Я удивляюсь этим успехам, но оцениваю их совершенно иначе, чем мои русские· товарищи по путешествию. Русский флот - это создание, или, вернее, развлечение императора Николая. (...) На меня вид русских морских сил, которые были объединены здесь, вблизи столицы, исключительно для развлечения царя, для хвастовства его при дворных льстецов и для обучения его кадетов, произвел удручающее впечатление. Я чувствовал в этих школьных упражнениях флота лишь ложно направленную железную волю, которая угнетает людей (...) Каждую осень после трехмесячных упражнений школьник возвращается в свою клетку, игрушка прячется в коробку (...)
Это моряки наши - после учений и маневров.
*
Далее он опять включает акына:
"Нет ничего печальнее, чем природа окрестностей Петербурга".
"Россия, сырая, плоская равнина с кое-где растущими жалкими , чахлыми березами . Дикий, пустынный пейзаж, без единой возвышенности, без красок, без границ и в то же время без всякого величия (...). Здесь серая земля вполне достойна бледного солнца, которое ее освещает.
"В России ночи поражают своим почти дневным светом, зато дни угнетают своей мрачностью.
"Нигде вблизи больших городов я не видел ничего столь безотрадного, как берега Невы".
Куда уж нам, лапотным, до Европы:
"Окрестности Рима пустынны, но сколько живописных уголков, сколько воспоминаний, света, огня, поэзии..."
*
Однако следующий эпизод меня снова напряг.
С какой бы стати простой турист стал интересоваться, как именно защищены фарватеры залива? Да и еще удивляться тому, что собеседники в ответ не разливаются соловьями?
"Кронштадт расположен на низком острове Котлине, среди Финского залива . Эта морская крепость возвышается над водой лишь настолько, сколько требуется для защиты подступов к Петербургу от вторжения вражеских судов. Артиллерийские орудия, которыми крепость снабжена, расположены, как говорят русские, с большим искусством. При залпе каждый снаряд попадает в определенную точку и все море взрывается, как поле плугом и бороной . Благодаря этому ураганному огню, который по приказу царя может в любую минуту обрушиться на неприятеля, подступы к Петербургу становятся вполне защищенными .
Я не знаю только, могут ли орудия закрыть доступ по обоим фарватерам залива. Мои русские спутники, которые могли бы это разъяснить, от толкового ответа, видимо, уклонялись. Мой же, хотя и недавний, опыт научил уже меня не слишком доверять тем преувеличенным восхвалениям, на которые русские, в непомерном усердии на службе своему властителю, обычно так щедры".
И дальше - снова многозначительный вывод-лозунг, который мы сегодня слышим из каждого европейского утюга:
"Национальная гордость может быть понятна лишь у свободного народа".
У нас же, считает еще не вышедший на берег визитер, устроено так:
"Когда же она проявляется исключительно в силу рабской лести, она становится нетерпимой. Все это славословие кажется мне продиктованным одним только страхом, и вся надменность, проявлявшаяся во время нашего путешествия моими русскими спутниками, свидетельствует лишь о низком уровне их душевных свойств".
Спутники ему не угодили. Свойства у них низкие душевные. О, как!
Или шпион (уклонялись от ответов), или недолили (а у самого командировочные маленькие), подумала я.
**
Таможня, досмотр и расспросы, между тем, довели его до белого каления:
"Частицы государственного механизма, слепо выполняющие чужую волю, подобны всего лишь часовым колесикам - в России же они называются людьми. Меня положительно охватывала дрожь, когда я смотрел на эти автоматы: столько противоестественного в человеке, превращенном в бездушную машину.
Если в странах, где встречается обилие машин, даже дерево и металл кажутся одушевленными, то под гнетом деспотизма (он еще не въехал, но уже все знает про деспотизм), наоборот, люди кажутся созданными из дерева. Невольно спрашиваешь себя, что им делать с совершенно излишним для них разумом (напоминаю - француз расскажет европейцам, что мозг совсем не нужен русским) и сразу чувствуешь себя подавленным, когда подумаешь, сколько надо силы и насилия, чтобы превратить живых людей в неодушевленные автоматы.
В России я чувствовал сострадание к людям, как в Англии остерегался машин. Там этим созданиям рук человеческих недоставало лишь слова, тогда как здесь оно было совершенно излишним для живых машин, созданных государством .Эти одушевленные машины были, однако, исключительно, до приторности, вежливы. Видно было. что они колыбели приучались к учтивости, как воин с детства приучается к ношению оружия. Но какую цену могут иметь эти проявления изысканной вежливости, когда они выполняются лишь по приказу, из рабского страха пред своим начальством!
Вид всей этой массы шпионов..."
В каждом "человеке-автомате" ему видится шпион.
А, по-моему, кто так обзывается, тот сам так называется. Это первое.
Второе - его чудовищные оскорбления в адрес русских были вызваны расспросами на таможне, встречей с нашей бюрократией.
Жаль, он не дожил до нынешнего времени и не смог посетить инкогнито вместе с жителем России собеседование в посольствах Великобритании и США, где не автоматы сидят и решают, дать ли визу нашему туристу.
Многотомник ругательств бы написал! Будь, конечно, честным человеком.
**
Князь К. был не единственным русским европейцем, пролившим свет истины на происходящее в России иноземному гостю:
"Любовь к своей родине для русских - лишь средство льстить своему властелину. Как только они убеждены, что их господин и повелитель не может их услышать, они говорят обо всем с исключительной откровенностью, которая тем ужаснее, что она крайне опасна для выслушивающих их излияния".
В Петербурге ему, бедному, не на что глаз кинуть. Нет здесь Собора Парижской богоматери. И...
"Конечно, не русские изобрели этот стиль".
"Здесь любят всё показное, всё, что блестит".
*
Петра Первого он не любит во всех проявлениях - и в историческом контексте, и отлитого в бронзе:
"Политика и, я думаю, скорее болезненное самолюбие царя, уязвленное независимостью старых московитов, предопределили судьбы новой России".
"Слишком прославленная статуя Петра Великого привлекла прежде всего другого мое внимание, но она произвела на меня исключительно неприятное впечатление.
Воздвигнутая Екатериной на скале со скромной с виду и горделивой, по существу, надписью: "Петру I Екатерина II", фигура всадника дана ни в античном, ни в современном стиле. Это - римлянин времен Людовика XIV. Чтобы помочь коню прочнее держаться, скульптор поместил у ног его огромную змею - несчастная идея, которая лишь выдает беспомощность художника".
Искусствоведческие находки сопровождаются обозначением первопричин "беспомощности".
Ведь всё, что происходит в России, имеет причины:
"Царский каприз. Царская прихоть. Самообожествление".
И ничего больше. Ибо:
"Можно сказать, что весь русский народ от мала до велика опьянен своим рабством до потери сознания".
*
Смею думать, что мсье не пытался говорить с людьми на улицах. Языка простолюдинов он, скорее всего не знал, а в кругу аристократов мог вести себя, как французик из Бордо, персонаж комедии Грибоедова:
Приехал – и нашел, что ласкам нет конца;
Ни звука русского, ни русского лица
Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями;
Своя провинция. – Посмотришь, вечерком
Он чувствует себя здесь маленьким царьком...
Поэтому питерская улица его просто ужаснула.
Прошу вас - читайте внимательно. Это всё про нас. До сих пор на Западе эти мемуары - самая читаемая книга о России.
"Движения людей, которые мне встречались, казались угловатыми и стесненными; каждый жест их выражал волю, но не данного человека, а того, по чьему поручению он шел. Утренние часы - это время выполнения всякого рода поручений господ и начальников. Никто, казалось, не шел по доброй воле, и вид этого подневольного уличного движения наводил меня на грустные размышления .
На улицах встречалось очень мало женщин, не видно было ни одного красивого женского лица, не слышно было ни одного веселого девичьего голоса. Все было тихо и размеренно, как в казарме или лагере. Военная дисциплина в России подавляет все и всех. И вид этой страны невольно заставляет меня тосковать по Испании, как будто я родился в Андалузии, - не по ее жаре, конечно, ..., а по ее свету и радости.
... Везде и всюду лишь младшие чины, выполняющие приказы старших. Это население, состоящее из автоматов, напоминает шахматные фигуры, которые приводит в движение один лишь человек, имея своим незримым противником все человечество. (!!!)
Офицеры, кучера, казаки, крепостные, придворные - все это слуги различных степеней одного и того же господина , слепо повинующиеся его воле. Это шедевр дисциплины. Здесь можно двигаться, можно дышать не иначе как с царского разрешения или приказания.
Оттого здесь все так мрачно, подавленно, и мертвое молчание убивает всякую жизнь. Кажется , что тень смерти нависла над всей этой частью земного шара.
Среди населения, лишенного радостей и собственной воли, видишь лишь тела без души и невольно содрогаешься при мысли, что столь огромное число рук и ног имеют все одну лишь голову".
Вы послушайте и почитайте, что уже в XXI веке говорят и пишут о нас соплеменники де Кюстина и примкнувшие к ним нынче небратья.
И найдите пять отличий, сравнив их с мемуарами маркиза:
"Если вы поймете, что значит лишение всех радостей семейной и общественной жизни, если вы можете нарисовать себе картину беспрерывной тревоги и вечно кипящей борьбы в погоне за знаком монаршего внимания, если вы, наконец, постигнете почти полную победу воли человека над волей божьей - только тогда вы поймете, что представляет собою Россия .
Русский государственный строй - это строгая военная дисциплина вместо гражданского управления, это перманентное военное положение, ставшее нормальным состоянием государства".
В какой-то момент оцепеневший иностранец увидел, что утро переходит в день, начинается жизнь - а вдруг он заметит чью-то радость или толику малую удовольствия от жизни?
"... город начинает понемногу оживать и наполняется шумом, но он не становится благодаря этому ярче и веселее. Появляются не слишком элегантные коляски, быстро влекомые парой, а иногда четырьмя и даже шестью лошадьми, запряженными цугом, и в них люди, всегда куда-то спешащие. Ясно видно, что катание для своего удовольствия, как и все, что делается для простого развлечения, здесь незнакомо".
Ему ясно видно. Как Байдену в каждой его речи про злонамеренную Россию.
Как Макрону со Стармером, решившим собрать против нас войско.
Но вдруг на нашей территории окажутся европейцы?
У Кюстина есть ответ и на этот счет.
Обычные приезжие:
"Иностранцы в России быстро теряют свои национальные черты, хотя и не ассимилируются никогда с местным населением".
Лица не общим выраженьем:
"Неудивительно, что все великие артисты, которые приезжают в Россию пожинать плоды своей славы, добытой за границей, остаются здесь на самое короткое время, а если задерживаются дольше, теряют свой талант.
Самый воздух этой страны враждебен искусству. Все, что в других странах возникает и развивается совершенно естественно, здесь удается только в теплице. Русское искусство всегда останется оранжерейным цветком".
Такое и отменить не жалко, правда?
***
Повторяю, я перечитала всего лишь две первые главы.
Вот в этом издании:
Обратили внимание на дату выхода книги в свет?
1990-й.
С неменьшим удовольствием я прочитала предисловие к тексту Астольфа де Кюстина.
Небольшой отрывочек оттуда, чтоб вы могли разделить мой пир духа:
"Уже в момент появления на свет в 1843 году она, по единодушной оценке современников, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Успех ее был ошеломляющим. По подсчетам самого Кюстина, общий тираж всех изданий его сочинения на французском, английском, немецком и шведском языках составил к 1854 году около 200 000 экземпляров. Цифра, впечатляющая даже сейчас. Что же говорить о середине прошлого века, когда в десять раз меньший тираж был для любого автора триумфом?
... "Россия в 1839 году" А. Кюстина стоит среди всех особняком - и по содержанию, и по выпавшему на ее долю успеху. Пожалуй, это одна из немногих книг, сохраняющих для современного читателя не только исторический, но и актуальный политический интерес.
Не потому ли сегодня, как и 150 лет назад, сочинение Кюстина находится в гуще общественной полемики, и некоторые современные публицисты, вслед за признанным "официозом" России времен Николая I И. Гречем и платным сотрудником III отделения Я. Н. Толстым, обвиняют Кюстина в клевете - на нашу страну и ее народ? Для них Кюстин чуть не один из родоначальников "русофобии".
(Далее автор приводит аргументы в пользу того, что напрасны подозрения в том, что десять лет спустя Кюстин раскаялся).
Подобное утверждение ложно. В действительности ничего подобного не было. Кюстин ни десять лет спустя, ни позже не издавал и не писал никакой "наоборотной" книги.
Чтобы убедиться ... достаточно внимательно прочитать публикуемую ниже книгу. Любой непредвзятый читатель поймет, что в ней отразился зрелый человек, обладающий весьма твердыми нравственными· и политическими принципами. Написать иную книгу мог только иной человек, а нравственныеоборотни в XIX веке были, в отличие от настоящего времени, не столь частым явлением, и Кюстин не принадлежал к их числу.
Последнее издание "России в 1839 году" Кюстин осуществил за три года до своей смерти, в 1854 году, и тем самым вновь подтвердил свою приверженность к изложенным в ней взглядам".
Финал рецензии:
"Книга Кюстина была , конечно, запрещена в России. Николай не мог допустить, чтобы его подданные узнали, что думают о его империи не льстивые борзописцы, а искренние и честные европейцы"..
***
Идем дальше:
Журнал "Коммерсант. Деньги". Январь 2002 года:
"...ни одна из книг о России по популярности не может сравниться с "La Russie en 1839" . Дело в том, что основные характеристики и оценки Кюстина можно отнести не только к николаевской России, но и к любой другой эпохе российской истории.
"Даже если признать, что La Russie en 1839 была не очень хорошей книгой о России в 1839 г.,- пишет Джордж Кеннан,- мы сталкиваемся с поразительным фактом: она оказалась прекрасной, едва ли не вообще лучшей книгой о России эпохи Иосифа Сталина и неплохой книгой о России эпохи Брежнева и Косыгина".
А кто такой этот Кеннан, подумала. И просто открыла Вики. Мне хватило:
"Джордж Фрост Кеннан (1904-2005) - американский дипломат, политолог и историк, основатель Института Кеннана - подразделения Woodrow Wilson International Center for Scholars. Наиболее известен как "архитектор Холодной войны" и идейный отец "политики сдерживания" и доктрины Трумэна. Автор трудов по истории взаимоотношений России и стран Запада".
Еще из заметки "Коммерсанта":
"Можно сколько угодно упрекать Кюстина в фактических ошибках, но "La Russie en 1839" остается самой читаемой книгой о России".
***
Сильно утомила?
Простите.
Тут Карен Шахназаров в телевизоре сказал, что свершилось пророчество Ленина - важнейшим искусством для нас стало кино.
Человек читающий уходит в небытие.
Ему на смену приходит смотрящий.
А я вот продолжаю читать.
***
Вчера малодушно снесла две ссылки на публикации, которые могли бы стать продолжением всей этой эпопеи. А сейчас по комментариям увидела, что вы пишете как раз об этом - о причинах, почему европейцам непременно надо собирать войско и идти "защищать демократию".
Об этом, на мой взгляд, отлично рассказал французский историк Жак Ле Гофф, описавший поход латинян (европейцев) на Византию, в результате которого их руками была разгромлена часть христианской цивилизации.
Вот только одна цитата из его книги: "Латиняне испытывали смесь зависти и презрения, идущего от более или менее подавляемого чувства неполноценности. Латиняне упрекали греков в том, что они манерны, трусливы, непостоянны. Но прежде всего они обвиняли их в богатстве".
А вот здесь - остальное о том, что и как они сделали с людьми и богатствами в Константинополе.
Вот здесь же - коротенько про начало формирования НАТО - еще до нас в XIII веке.
"Единственный раз в истории Европы объединились три силы
западноевропейского рыцарства: шведы, немцы и датчане - для нападения на
русские земли..."
-----
Вот здесь мы с вами можем встречаться, если что - https://t.me/NataliaEfimovaZen