Придумавший капитана Сорви-голову писатель был полковым врачом, журналистом, фантастически отзывчивым соседом и человеком, который сам написал приглашение на собственные похороны.
Все книги Луи Буссенара не прочитал, наверное, никто.
Даже мои вездесущие коллеги - хотя автор «Капитана Сорви-головы» большую часть часть жизни работал журналистом. Практически Василием Песковым и Николаем Дроздовым своего времени, поскольку регулярно печатался во французском "Journal des Voyages" и в нынешние времена назывался бы крутым тревел-блогером.
То, что писателя влекла романтика путешествий и слава Паганеля, увидели в России, и здесь 40 томов его произведений в 1911 году были изданы в качестве приложения к журналу "Природа и люди".
Возможно, парадное шествие книг Буссенара по нашей земле притормозило то, что в некоторых авантюрных романах он забросил своих героев на Крымскую войну.
Французские зуавы прибывают в Севастополь, чтоб сражаться непонятно за какие ценности. Ну, как можно понять и простить писателю фразу, на которую натыкаешься в самом начала книжки "Жан-Оторва с Малахова кургана":
"Солдаты-африканцы высадились в Крыму накануне и теперь были счастливы, что ступали по твердой земле, что опять начиналась жизнь, полная приключений".
Далее следует рассказ о том, как белые французские солдаты и туземцы из числа алжирских племен мародерствуют, пьют бочками крымское вино, вместе с англичанами стреляют по неприятелю.
Даже то, что Луи отдает дань уважения героизму защитников Севастополя, не спасет его от беспощадной критики наших соотечественников.
Но костерят его не за то, что Жан Оторва убивает людей на чужой земле.
Наши читатели, страдающие излишним гуманизмом, отмечают - персонаж Дама в Черном из стана крымчан ("живое воплощение ненависти и омерзения, заморская курочка" и в то же время "инфернальное божество, несомое аллегорическим облаком") изображена слишком фантасмагорично.
Обманывает, травит, шпионит, всаживает кинжал в безоружного юношу. При этом без конца кричит "Убью за святую Русь!"
В то время, как близкие сердцу автора герои носятся по крымским просторам со светлыми взорами и звонким кличем "Да здравствует Франция!"
Но не это раздражает начитанную публику. В военную беллетристику вплетены истории, совершенно немыслимые для этого жанра.
Дама в Черном, оказавшись раненной в плену, неожиданно опознает во французской сестре милосердия Розе свою дочь Ольгу, которую – о, боги! – в младенчестве по дороге в Париж похитили цыгане, а потом, испугавшись, бросили в некий цветник, где ее подобрали, обогрели и воспитали небогатые, но благородные французы.
Подлив бензинчика в костер успеха будущих мексиканских сериалов, автор не остановился на достигнутом.
Главный герой Жан Оторва, влюбленный в Ольгу-Розу, обнаруживает в лице пленившего его русского майора Павла Михайловича ... родного брата.
Ибо фамилия обоих - Бургей.
Доблестный защитник Севастополя Павел появился на свет в Сибири. Их общий отец служил в армии Наполеона, был ранен казаками атамана Платова и сослан на ртутные рудники.
Но познакомился с декабристами, женился на княжне Милоновой, которая – о, чудо из чудес – оказывается родной сестрой Дамы в Черном...
Дальше сами. Ибо в романе, помимо болливудских страстей, есть много любопытных деталей Крымской войны с точки зрения противника, приплывшего откуда не ждали.
И не только это.
Здесь появляются представители медицины, которые вкладывают в свою работу немыслимую страсть.
Ну, хотя бы доктор из романа о битве за Севастополь:
- Великолепный удар саблей!.. Поглядите-ка, мадемуазель Роза, - не мог удержаться врач, распираемый профессиональной гордостью.
- О, господин доктор… это ужасно… и он, вероятно, жестоко страдает.
Полголовы у раненого было выбрито. Крученый шов соединял края жуткой раны, которая словно раскалывала череп от лба до затылка.
- Двадцать две скобы!.. Да, двадцать две скобы, и ни на одну меньше, понадобилось для того, чтобы соединить края… но теперь они держатся лучше, чем раньше! И вообще, мадемуазель Роза, раны в области головы значат или скорую смерть, или спасение. Если раненый не умирает тут же, он поправляется с необычайной быстротой. Этот юноша проживет сто лет и, клянусь вам, через три недели сможет сесть на лошадь!..
Есть у него и любимый персонаж в известном романе о Сорви-голове. С такими же восторгами по поводу ранений. Это доктор Тромп:
- Смотрите-ка! - восхищенно воскликнул он. - Пуля пробила себе дорогу через легкие, брюшину, кишки, через таз и, наконец, через подвздошную кость. Таким образом, этот бравый горец прошит ею сверху донизу, сзади и спереди. Тут уж нам и вовсе нечего делать…
- Значит, он обречен? - печально спросил Сорви-голова.
- Напротив! Встанет на ноги без малейшего хирургического вмешательства, которое только повредило бы ему. Постельный режим. Диета: супы, сырые яйца, сода-виски и, разумеется, трубка, раз уж он такой курильщик. Продолжайте в том же духе, мой мальчик, и поправляйтесь
В последнюю очередь пришло бы в голову, что автор Сорви-головы окончил медицинский факультет в Париже, служил полковым доктором на Франко-Прусской войне и с трепетом относился к профессии врача. А это так. Причем, как отмечает его биограф Тьери Шеврие, война застигла Буссенара, когда он продолжал образование в Страсбурге и, будучи студентом, мог избежать мобилизации. Пойти в армию военным фельдшером было его сугубо добровольным решением. Был ранен, но почти никогда об этом не вспоминал.
В последние годы проводил время в сельской местности, гуляя по просторам родного края с любимой собакой. Бесплатно лечил народ в окрестностях. Мог принять в благодарность стаканчик вина и дружбу. Будучи врачом, здраво оценил свои шансы в канун операции и сам позаботился о приглашении на похороны:
"Луи Буссенар, писатель, имеет честь пригласить вас на свои гражданские похороны, которые состоятся в Экренне (департамент Луаре) в понедельник, 12 сентября 1910 года, в 13.15. Безутешный после смерти своей жены, он уходит на шестьдесят третьем году жизни, в скорби, которую ничто не смогло смягчить. Он посылает своим многочисленным друзьям и преданным читателям последнее напоминание о себе. Сбор у дома покойного (75, бульвар де Шатодён в Орлеане) в понедельник, 12 сентября 1910 года, строго в 10.30, чтобы сопровождать траурный кортеж до вокзала на поезд, отправляющийся в 12.01 (на Малерб, до станции Экренн)".
Ключевое слово здесь "понедельник". На дворе стоял сентябрь. В воскресенье торжественно и празднично открывался охотничий сезон. И чтобы не лишить друзей удовольствия, он попросил медсестру позаботиться о том, чтобы его не вздумали хоронить в этот день.
----
Вот здесь мы с вами можем встречаться, если что - https://t.me/NataliaEfimovaZen