И даже ненавидели лес. Вот буквально так.
В прошлой статье я подняла вопрос, отчего на дореволюционных фото вокруг сёл часто нет "ни дерева, ни травинки".
На эту тему есть даже поговорка народная "у дома куст, настоится дом пуст", что косвенно подтверждает не просто отсутствие деревьев, а даже суеверный страх перед ними. Об этом я неоднократно писала, так как тема мне очень интересна.
Причин тут несколько, но основная: всю растительность выедал скот. Плюс, крестьяне в принципе, как правило, не относились к деревьям, как к чему-то, что надо специально сохранять или тем более: высаживать у дома, занимая ценную землю.
Если лес воспринимался как захватчик пахотной и огородной земли, с которым надо постоянно бороться, откуда бережное отношение брать?
Как пример такого "не бережного" использования в прошлой статье я процитировала информацию от начала ХХ века о дикой традиции на Троицу. Суть ее в общих чертах в том, что:
Существовал древний обычай в день Троицы украшать дома снаружи и внутри ветвями березы и цветами.
Ежегодно накануне этого праздника люди отправлялись в березовые рощи, рубили там стройные березки и целыми возами привозили их домой, а затем ставили к окнам своих домов; обычай велел, чтобы березки были у каждого окна, а т.к. окон у домов по Онеге много, то к каждому дому ставилось не меньше 5 березок, а то и больше – по 12-15 штук.
Березки рубились не маленькие, по 3- и 4-саженной высоты, причем считалось удалью и молодечеством поставить самую высокую березку, чтобы перефорсить товарищей.
У окон стояли березы только два дня, и вечером в Духов день их таскали и бросали в реку, т.к. употребить их на дело считалось грехом...
Тут на фото иллюстрация такого украшения дома срубленными березками уже в 1965 году в Тульской области. Больше фото в прошлой статье.
Читатели в комментариях мне написали в тему, о двух очень интересных моментах.
1. Оказывается, что на тему отсутствия деревьев в деревнях даже Александр Твардовский размышлял. Вот его стихотворение "Ещё о Сибире", где он буквально рассуждает об отсутствии деревьев в сёлах:
Сибирь не любит насаждений —
Не зря в народе говорят.
Порой пятна листвяной тени
На сто дворов не встретит взгляд.
И суть не в том, что злы морозы, —
Не о вишнёвых речь садах, —
Но хоть бы ствол мелькнул берёзы
Иль куст рябины на задах.
Домов обветренная серость,
Задворков голых скучный вид, —
Вся неприятная оседлость —
Она о многом говорит.
О том, как деды в диком крае
За трудным пашенным добром
Ходили в бой, отодвигая
Тайгу огнём и топором;
Тайгу, что их теснила темью
И свой вела из года в год
На тех завидных, жирных землях
Извечный севооборот.
Какая к лесу будет жалость,
зачем он был — тот самый куст:
За ним тайга вблизи держалась,
И мрак, и глушь, и зверь, и гнус…
Нет, даже спрашивать неловко
Насчет посадочных забот
В таких местах, где раскорчевка
И нынче в поле — жаркий пот;
Где ради каждой новой сотки
Земли из-под вчерашних пней
Гремят бульдозеры, лебёдки,
Взрывчатка ухает на ней…
Все так. Но тем ещё дороже
Душе моей, когда порой
И здесь увидишь вдоль дороги
Березок юных ровный строй;
Цепочку елей малолетних,
Подростков тополей чреду, —
Они для глаза тем приметней,
Что вся тайга ещё в виду;
Вся эта просека Сибири
Вдоль знаменитого шоссе, —
Вовек без надобности были
Ей даже думы о красе.
И светлой верю я примете,
Не в дальних далях вижу срок,
Когда и этот край на свете
Мы обратим до пяди впрок, —
С не меньшей, может быть, любовью,
Чем та, что знают на земле
Сады и рощи Подмосковья
Иль Крым, ухоженный в тепле.
2. О том, что русские "ненавидят" лес, писал и Мельников-Печерский Павел Иванович.
!
Я бы убрала только из этой цитаты привязку к национальности, потому что это отношение крестьян (занимающихся земледелием) к лесу, на мой взгляд было повсеместным в стародавние времена, и от национальности вообще никак не зависело. Это естественное отношение к дикому лесу, с которым надо бороться, чтобы выжить. А если лес для тебя опасен по умолчанию, и вреден для твоих посевов и пастбищ, то с чего бы тебе вообще думать о том, как бы его беречь?
!
"На горах".
"Русский не то, он прирожденный враг леса: свалить вековое дерево, чтобы вырубить из сука ось либо оглоблю, сломить ни на что не нужное деревцо, ободрать липку, иссушить березку, выпуская из нее сок либо снимая бересту на подтопку, – ему нипочем.
Столетние дубы даже ронит, обобрать бы только с них желуди свиньям на корм. В старые годы, когда шаг за шагом Русь отбивала у старых насельников землю, нещадно губила леса как вражеские твердыни.
Привычка осталась; и теперь на Горах, где живут коренные русские люди, не помесь с чужеродцами, а чистой славянской породы, лесов больше нет, остались кой-где рощицы, кустарник да ерники…
По иным местам таково безлесно стало, что ни прута, ни лесинки, ни барабанной палки; такая голь, что кнутовища негде вырезать, парнишку нечем посечь. Сохранились леса в больших помещичьих именьях, да и там в последни годы сильно поредели… Лесные порубки в чужих дачах мужиками в грех не ставятся, на совести не лежат. «Лес никто не садил, – толкуют они, – это не сад. Сам Бог на пользу человекам вырастил лес, значит, руби его, сколько тебе надо».
При этом Мельников-Печерский почему-то противопоставлял отношение русских к лесу, и отношение других народов к лесу:
"В стары годы на Горах росли леса кондовые, местами досель они уцелели, больше по тем местам, где чуваши, черемиса да мордва живут. Любят те племена леса дремучие да рощи темные, ни один из них без нужды деревца не тронет; ронить лес без пути, по-ихнему, грех великий, по старинному их закону: лес – жилище богов. Лес истреблять – Божество оскорблять, его дом разорять, кару на себя накликать. Так думает мордвин, так думают и черемис, и чувашин.
И потому еще, может быть, любят чужеродцы родные леса, что в старину, не имея ни городов, ни крепостей, долго в недоступных дебрях отстаивали они свою волюшку, сперва от татар, потом от русских людей…"
Тут я с ним не соглашусь, но мнение его опубликовала полностью. Это уж вам судить, прав он или нет.
Тем не менее, такие наблюдения тоже интересны.