Тайфун лежал у двери, положив морду на лапы, и преданно следил за Ольгой Сергеевной. Его карие глаза выражали беспокойство — собаки всегда чувствуют напряжение хозяев. А у Ольги в последнее время нервы были натянуты, как струны расстроенной скрипки.
— Мам, я ушла! — крикнула Маша из прихожей, громко хлопнув дверью.
Звук заставил Ольгу вздрогнуть. Она механически помешивала чай, разглядывая собственное отражение в тёмной жидкости. Тридцать шесть лет, а морщинки вокруг глаз уже как у пятидесятилетней. Пять лет вдовства, пять лет в режиме выживания.
Телефон на столе завибрировал. Максим. Снова Максим.
"Доброе утро. Думал о тебе. Что решила насчёт выходных?"
Ольга отложила телефон, не ответив. Решать она не хотела. Или не могла. Выбор между счастьем дочери и собственным казался кощунственным, неправильным в самой своей постановке.
Тайфун тихо заскулил, почувствовав её смятение, и подошёл ближе. Положил голову ей на колени. Тёплый, живой, лохматый. Пять лет назад Серёжа притащил этого щенка домой на Машин день рождения, за месяц до аварии. «Каждой принцессе нужен верный сторож», — сказал тогда, смеясь. Теперь Тайфун был единственным мужчиной в их маленькой семье. До недавнего времени.
Дверной звонок разорвал тишину квартиры. Ольга вздрогнула, а Тайфун залился звонким лаем.
— Тихо, Тайфун! Тихо! — Она поспешила к двери, заранее зная, кто стоит на пороге.
В глазок она увидела Максима — высокого, подтянутого, с неизменным портфелем и в строгом костюме. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны на бок, а в руках он держал пакет из кондитерской. Любимые Машины эклеры, наверное.
Ольга глубоко вдохнула и открыла дверь.
— Привет, — сказала она, натянув улыбку. — Ты что, прогуливаешь работу?
— У меня окно между встречами, — Максим наклонился, чтобы поцеловать её, но тут же отступил назад, когда Тайфун пролез между ними, настороженно принюхиваясь. — А, и тебе здравствуй, лохматый.
Максим поморщился и сразу же полез в карман за таблетками. Ольга заметила, как покраснели его глаза, как он старается дышать через рот.
— Проходи на кухню, я сейчас Тайфуна закрою в комнате.
— Не стоит, — отмахнулся он. — Таблетки уже начинают действовать. Мы же должны привыкать друг к другу, верно?
В его голосе она услышала напряжение. Привыкать. Как будто речь шла о неудобной обуви или слишком жёсткой подушке. А не о жизни бок о бок с существом, от которого у тебя отекает всё лицо и перехватывает дыхание.
На кухне Максим устроился за столом, расстегнув пиджак. Ольга поставила чайник и достала чашки — дорогой сервиз, подарок свекрови на их с Серёжей свадьбу. Почему-то именно сейчас этот факт показался ей неуместным.
— Я поговорил с риэлтором, — начал Максим, постукивая пальцами по столу. — Есть отличный вариант, трёхкомнатная на Ленинском. Тихий двор, хорошая школа рядом для Маши. И метро близко — тебе будет удобно добираться до твоей библиотеки.
Ольга замерла возле шкафчика с посудой.
— Максим, мы ведь обсуждали...
— Да, обсуждали, — он поджал губы. — И ни к чему не пришли. Опять. Оля, нельзя же до бесконечности ходить по кругу.
— А что ты предлагаешь? — Она резко повернулась к нему, забыв про чашки. — Отдать собаку? Маша этого не переживёт.
— Маша — не фарфоровая кукла, — голос Максима стал жёстче. — Дети адаптируются быстрее, чем нам кажется. Я не говорю выбросить пса на улицу. Найдём хорошую семью, будем иногда навещать.
— Иногда навещать? — Ольга почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — Это тебе не плюшевая игрушка! Это последнее, что осталось у неё от отца. Ты хоть понимаешь, что говоришь?
Максим со вздохом откинулся на спинку стула.
— Тогда что, Оль? Мне до конца жизни пить антигистаминные? У меня, между прочим, от них печень скоро откажет. Врач сказал, что при постоянном контакте с аллергеном даже самая сильная терапия перестаёт действовать.
Ольга села напротив него, чувствуя усталость от этого разговора, который они вели уже в десятый, если не в двадцатый раз.
— Я не знаю, Максим. Правда не знаю.
— Ну что ж, — он поднялся, одёрнув пиджак. — Когда будешь знать, скажи. А пока я, пожалуй, поеду. Извини, но мне нужно время подышать... нормальным воздухом.
— Вот так просто уйдёшь? — Ольга тоже встала, чувствуя, как от обиды перехватывает горло.
— А что, есть смысл сидеть и продолжать разговор в никуда? — он развёл руками. — Ты не готова принять решение. Я понимаю. Но и я не готов жить на таблетках, понимаешь?
Тайфун, почувствовав напряжение, подошёл к Ольге и встал рядом, прижавшись к её ноге.
— Вот видишь, — Максим кивнул на собаку, — он всё понимает. И занял свою позицию. Каждый выбирает свою сторону, Оль.
— Максим, ты сейчас серьёзно? — она не могла поверить своим ушам. — Ты ревнуешь меня... к собаке?
— Я не ревную, — он устало потёр переносицу. — Я просто хочу ясности. Мне тридцать девять, Оля. Я не хочу гостевого брака. Или мы семья — со всеми вытекающими, или... не знаю. Может, нам стоит сделать паузу?
— Может, и стоит, — тихо ответила Ольга, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Она не пошла провожать его до двери. Просто стояла на кухне, слушая, как он надевает ботинки в прихожей, как щёлкает замок входной двери. Тайфун ткнулся мордой в её ладонь, и она машинально погладила его по голове.
— И что нам теперь делать, а, Тайфун? — спросила она, глядя в умные карие глаза пса.
Телефон в кармане завибрировал — входящий звонок от сестры. Вера всегда звонила не вовремя, словно чувствовала момент, когда Ольга находилась на грани.
— Да, Вер, — ответила она, пытаясь, чтобы голос звучал нормально.
— Ты чего, ревела? — сразу же спросила сестра.
— С чего ты взяла?
— Ой, вот только не надо, — фыркнула Вера. — Я тебя с детского сада насквозь вижу. Опять из-за этого своего олигарха страдаешь? Или из-за собаки?
— Вера, — устало произнесла Ольга.
— Что «Вера»? — передразнила сестра. — Ты, Олька, как всегда, сама себе проблемы создаёшь. Ну собака и собака, что теперь? Мужика нормального найти — это раз в жизни бывает, а собак этих... Машке потом другую купишь, она и не заметит разницы.
— Ты не понимаешь, — Ольга потёрла висок, чувствуя подступающую мигрень.
— Это ты не понимаешь! — голос Веры стал резче. — У тебя ребёнок без отца растёт. Тебе нормальный мужик попался, не пьёт, не бьёт, при деньгах. А ты из-за какой-то шавки готова всё похерить!
— Тайфун не «какая-то шавка», — процедила Ольга. — Серёжа его перед смертью подарил Маше. Это память о нём.
— Господи, ну ты даёшь, — вздохнула Вера. — Серёжа уже пять лет как... его нет. А тебе жить дальше. И Машке отец нужен, а не псина лохматая.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и обиды.
— Знаешь что, Вер... Я тебе перезвоню потом, — и она нажала отбой, не дожидаясь ответа сестры.
Квартира вдруг показалась ей слишком тихой, слишком пустой. На стене в рамке висела их последняя семейная фотография — она, Серёжа, семилетняя Маша и маленький щенок Тайфун на руках у мужа. Все улыбающиеся, счастливые, не подозревающие, что через месяц их мир рухнет.
Из прихожей раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Маша вернулась из школы.
— Мам, я дома! — крикнула девочка, и Тайфун радостно побежал встречать её.
Ольга быстро вытерла глаза и попыталась улыбнуться. Нужно было как-то жить дальше. Только вот как — она по-прежнему не знала.
Когда Маша вошла на кухню, Ольга постаралась улыбнуться как можно естественнее.
— Ты сегодня рано, — сказала она, наблюдая, как дочь гладит Тайфуна.
— У нас отменили последний урок, — пожала плечами Маша. — Мам, а что это? — она указала на пакет из кондитерской.
— Максим заходил, — нехотя ответила Ольга. — Привёз твои любимые эклеры.
Маша не сказала ничего, но Ольга заметила, как напряглись её плечи.
— Опять ругались? — спросила девочка, не поднимая глаз.
— Мы не ругались, просто... — Ольга вздохнула. — У нас сложная ситуация, ты же знаешь.
Маша села за стол и осторожно открыла пакет с эклерами. Пальцы у неё дрожали.
— Из-за Тайфуна, да? — Её голос был тихим, но уверенным. — Он хочет, чтобы мы от него избавились.
Ольга села рядом с дочерью, положив руку ей на плечо.
— Никто не собирается от Тайфуна избавляться, — твёрдо сказала она, хотя внутри всё сжималось от неуверенности. — Это наша собака, член семьи.
— Но он ведь не может с Тайфуном находиться в одном помещении, — возразила Маша. — Я знаю, что у него опухает лицо и краснеют глаза.
Поразительно, подумала Ольга, насколько наблюдательными бывают дети. И насколько более взрослыми, чем мы привыкли считать.
— Послушай, — Ольга повернулась к дочери. — Я знаю, что последние несколько месяцев были непростыми. Максим... он хороший человек, Маш. И он хочет стать частью нашей семьи.
— Я знаю, — кивнула девочка. — Он нормальный. Но я папу люблю. Он всё равно не заменит его.
От этих слов у Ольги защемило сердце.
— Никто не заменит папу, солнышко. Никогда. Но знаешь... иногда жизнь продолжается по-другому, не так, как мы планировали.
Маша долго молчала, разглядывая эклер, который так и не начала есть.
— Мам, а можно я спрошу кое-что?
— Конечно, — Ольга приготовилась к самому сложному разговору в их жизни.
— Если бы папа был жив, но у него была бы аллергия на Тайфуна... что бы вы сделали?
Вопрос застал Ольгу врасплох. Она попыталась представить такую ситуацию — Серёжу, живого, смеющегося, с опухшим от аллергии лицом.
— Я... думаю, мы бы нашли выход, — медленно ответила она. — Может быть, специальные средства или лечение. Но мы бы точно что-то придумали вместе.
Маша кивнула, словно получив какое-то подтверждение своим мыслям.
— Я вот что подумала, — произнесла она неожиданно взрослым тоном. — Можно я завтра после школы поеду к бабушке и переночую у неё?
— Конечно, но почему вдруг?
— Мне нужно подумать, — серьёзно ответила дочь. — И тебе тоже надо подумать. Без меня и Тайфуна. А он пусть приедет к тебе, вы поговорите нормально... ну, без нас.
Ольга ошеломлённо смотрела на двенадцатилетнюю дочь, которая вдруг показалась ей незнакомой, повзрослевшей за один этот разговор.
— Маша, это очень... зрелое предложение.
— Я уже не маленькая, мам, — ответила девочка с лёгкой обидой. — И я всё понимаю. Тебе одной тяжело. И Максим хороший, правда. Он старается со мной дружить.
— Да, старается, — тихо согласилась Ольга.
— Но и Тайфун часть нашей семьи, — добавила Маша твёрдо. — Папа бы нас не простил, если бы мы от него избавились.
— Папа бы точно не простил, — согласилась Ольга, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.
В тот вечер они с Машей долго сидели на диване, обнявшись, с Тайфуном у ног, и смотрели старые семейные фотографии. А утром Ольга отправила Максиму сообщение: «Приезжай вечером, нам нужно серьёзно поговорить».
Когда в дверь позвонили, Тайфуна уже не было дома — Маша уехала к бабушке, оставив маму с напутствием: «Только честно ему всё скажи, ладно?»
Максим выглядел напряжённым, когда переступил порог квартиры.
— Я принёс вино, — сказал он, протягивая бутылку. — Можно?
— Проходи, — Ольга посторонилась. — Тайфуна нет дома, не переживай.
Они устроились на кухне, и некоторое время между ними висело тяжёлое молчание.
— Знаешь, я много думала, — наконец начала Ольга. — О нас. О Маше. О Тайфуне. Обо всём этом.
Максим кивнул, ожидая продолжения и явно готовясь к худшему.
— Я не могу отдать собаку, — твёрдо сказала она. — Это не просто питомец, это... это память. Память о Серёже, о нашей прежней жизни. Для Маши это связь с отцом, понимаешь?
— Понимаю, — тихо ответил он. — Я тоже думал об этом. И... — Максим достал из кармана пиджака сложенный лист бумаги. — Посмотри.
Ольга развернула лист. Это был план их квартиры с какими-то пометками.
— Что это?
— Я консультировался с аллергологом и специалистом по ремонту, — пояснил Максим. — Вот, смотри: можно сделать зонирование квартиры. Установить специальные фильтры в системе кондиционирования. Есть комнаты, где собаке нельзя находиться, и зоны, куда ей можно. Плюс новые лекарства, курс иммунотерапии... Это не решит проблему на сто процентов, но сделает её...
— Терпимой? — подсказала Ольга, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Управляемой, — поправил Максим. — Я просто понял, что не могу просить тебя выбирать. Это неправильно.
— Но твоё здоровье...
— Мое здоровье — это моя проблема, — перебил он. — И я найду способ с ней справиться. Если это цена, которую нужно заплатить, чтобы быть с тобой и Машей... что ж, я готов.
Ольга почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.
— Знаешь, что мне сказала вчера Маша? — спросила она. — Она предложила пожить какое-то время у бабушки. С Тайфуном. Чтобы дать нам шанс попробовать пожить вдвоём.
Максим удивлённо поднял брови.
— Серьёзно?
— Да. Оказывается, мой ребёнок взрослее, чем я думала, — Ольга слабо улыбнулась. — Но я сказала ей «нет». Потому что это семья, Максим. Настоящая семья не разделяется на части ради удобства.
Максим медленно кивнул.
— И что же теперь?
— Теперь... — Ольга глубоко вздохнула. — Теперь мы попробуем жить. Все вместе. С твоими фильтрами, лекарствами и зонированием. Попробуем научиться уступать друг другу и находить компромиссы. Если ты по-прежнему хочешь быть с нами.
Вместо ответа Максим встал и подошёл к ней. Он осторожно взял её руки в свои.
— Я хочу быть с вами, — твёрдо сказал он. — Со всеми вами. Даже с этим лохматым чудовищем, от которого у меня течёт из носа.
Они рассмеялись, и Ольга вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует странное, почти забытое ощущение. Надежду на семейную жизнь. Счастливую семейную жизнь.
Три месяца спустя Ольга сидела на диване в новой квартире — просторной, светлой, с хитроумной системой вентиляции и специальными зонами. Маша делала уроки за столом, а Тайфун дремал в своём углу — единственном месте в гостиной, где ему разрешалось находиться.
Входная дверь открылась, и Максим вошёл, чуть более запыхавшийся, чем обычно, но без покрасневших глаз. Система работала.
— Привет, семья! — сказал он, снимая пальто.
— Привет! — отозвалась Маша, не отрываясь от учебника.
Тайфун поднял голову, но не двинулся с места — новые правила он усвоил на удивление быстро.
Максим подошёл к Ольге и сел рядом, обнимая её за плечи.
— Как твой день? — спросил он.
— Обычный. Библиотека, дом, ужин, — она улыбнулась. — А у тебя?
— Продуктивный, — кивнул он. — Но я рад вернуться домой.
«Домой», — подумала Ольга. Странное слово. Пять лет оно означало только убежище, место, где можно спрятаться от мира. Теперь же оно снова обретало иной смысл — тепло, близость, семья.
Не идеальная. Не такая, как планировалось изначально. С компромиссами, уступками, иногда — с раздражением и усталостью. Но настоящая.
Максим чихнул — несмотря на все ухищрения, полностью избежать аллергии не удавалось. Ольга вздохнула и встала, чтобы принести ему таблетки. Так будет всегда — нужно просто научиться жить с этим. Со всеми несовершенствами их новой, сложной, но такой живой реальности.
Жизнь продолжается — не так, как планировалось, но иногда даже лучше, чем можно было надеяться. И эта мысль наполняла Ольгу спокойной радостью, пока она шла за лекарством для мужчины, который не побоялся войти в её непростую жизнь со всеми её сложностями.
А Тайфун сидел в своём углу, внимательно наблюдая за людьми, которые так долго учились быть вместе. В его карих глазах читалось что-то, похожее на одобрение.
(рассказ основан на реальных событиях)
ВАМ ПОНРАВИТСЯ