Глава ✓46
Начало
Продолжение
Кто знает, какая судьба ему уготована?
Где и когда произойдет то самое событие, что перевернёт жизнь? И уж тем более, не ведаем мы, к добру или к худу будут перемены...
Что мы знаем о чувствах людей, от рождения и до кончины не вольных в своих самых простых и обыденных желаниях, кроме того, о чем нам поведали классики. Сами, к слову сказать, далеко не ангелы с крыльями.
Были наложницы из крепостных и у Некрасова, и у Пушкина, и дети от этих наложниц тоже были. Сами баре уверены, что девицы-красавицы их искренно любили. А что там за бури бушевали в душах молоденьких девчонок, идущих в тёмную горницу по велению владельца, они нам не расскажут никогда.
Может статься, именно поэтому в русском фольклоре так много песен о недостижимой мечте - вольной волюшке, о птицах, удержать которых невозможно.
Тихо было в мартовском Липецке.
Барыни ушли на променад. Им предстояло сделать немалый круг: зайти в храм к обедне, отстоять службу, пройти к бювету, за вечерней порцией лечебной воды и прогуляться в парке. А Марья с Глафирой остались в доме, сели у окошка вышивать.
Хорошо в съёмном доме, работы куда меньше: хозяева обязались сами топить и готовить диетические блюда для хворых гостей. Тут две причины: экономия и безопасность.
Печки все разные, одной пары полешков достаточно для тепла, другая охапку поленьев "слопает", и не заметит. Вовремя открыть заслонку и прикрыть вьюшку тоже по нраву печки надобно, иначе и угореть недолго. А безопасность - так ведь печное отопление оно пожаром чревато. Выпадет уголёк или при слишком сильной тяге может и на крышу выкинуть тлеющий уголь. Совсем недавно так Липецк выгорел практически полностью. И близость речки не спасла.
До звона натянуто на пяльца льняное тонкое полотно. Иголочка с белоснежной шелковинкой порхает над тканью, рождаются на ней лепестки неведомых нежных цветов.
Руки работают, а голос сам выводит песню про княгинюшку и змея лютого, безжалостного
Ходила княгиня по крутым горам,
Ходила она с горы на гору,
Ступала княгиня с камня на камень,
Ступала княгиня на люта змея,
На люта змея, на Горыныча.
Кругом ее ножки змей обвился,
Кругом башмачка сафьянова,
Кругом ее чулочка скурлат-сукна,
Хоботом бьет ее в белые груди,
Во белые груди человечески,
Целует во уста ее сахарные.
От того княгиня понос понесла,
Понос понесла, очреватела.
Носила во утробе чадо девять месяцев;
На десятый-то чадо провещилось,
Провещилось, чадо, проговорилось:
«Уж ты гой еси, родимая матушка!
Когда я буду на возрасте,
На возрасте пятнадцати лет,
Уж ты скуй мне палицу боевую,
Боевую палицу во сто пуд.
Мне палица легка покажется,
Уж ты скуй, матушка, в полтораста пуд.
Уж тогда-то я, матушка, буду со змеем воевать.
Я зайду-то к нему в пещерички змеиные,
Сниму ему буйну голову,
Подниму его головушку на острый кол,
Поднесу его головушку к твоему дворцу».
Льётся серебряный голос девушки, плачет Маша о горькой судьбе предков своих, веки вековавших в монгольском, а потом и исконно-русском иге. Где сын на отца вставал, брат на брата булатом замахивался, и только женщина, сестра, мать, любимая оплакивала одинаково горько и тех, и других.
Окошко по теплу чуть приотворено, и нежный голос девичий разносится по тихой улочке, радуя и печаля, теребя душу. И неведомо Маше, что песней её заслушался дородный господин в модном фраке, прогуливавшийся неподалёку, да пришедший под их оконца. Стоит вон, у оградки домика, слушает, рассматривает цветы, что на прогалинке сквозь рыхлый снег, студёной мартовской водой пропитанный, проклюнулись и белыми головками покачивают.
Воля барская закон
А вечером, когда хозяйки у самовара чаёвничали, гость к Благодатским пожаловал. Представился дворянином, графом N- ским.
И после положенных расшаркиваний при столь неожиданном знакомстве перешёл к делу: Слышал он-де сегодня пение дивное, интересуется, кто исполнитель. А узнав, что пела девка крепостная, весь лицом так и просветлел. И, не чинясь предложил ему девицу продать.
Дескать, театр у него в имении на Орловщине отменный, из крепостных. Голос у девицы хорош, он и готов его выкупить, коли в цене сойдутся. На том и порешили!
Обливаясь слезами, прощалась Машенька с подружкой своей, увязав в узелок немудрящее своё имущество: несколько штук белья да запасную рубашку. Поклонилась в ноги барыне Евпраксии Алексеевне, к ручке, милостиво протянутой, подошла. Поцеловала и пальцы растерянных барышень своих с молитвой и благословениями.
А новый владелец её, масляно поглядывая на всю её фигурку, передал бывшей хозяйке пачку ассигнаций.
"Часто смеялись и смеются и ныне над этими полубарскими затеями. Они имели и свою хорошую сторону. Эти затеи прививали дворне некоторое просвещение, по крайней мере грамотность; если не любовь к искусствам, то по крайней мере ознакомление с ними.
Это все-таки развивало в простолюдинах человеческие понятия и чувства, смягчало нравы и выводило дворовых людей на Божий свет. От этого скоморошества должны были неминуемо западать в них некоторые благие семена. Эти полубарские затеи могли иметь и на помещиков благодетельное влияние: музыка, театральное представление отвлекали их отчасти от псовой охоты, карт и попоек."
П.А. Вяземский, просвещённый человек своего времени
Имели свои театры не только дворяне, но и архимандриты, митрополиты и даже полковые командиры. Девушкам, певшим в церковных хорах обрезали косы, чтобы выглядели они мальчишками. Девицам петь в церкви разрешили только после 1880 годов.
Для тех, кто сомневается
Е. Ф. Тимковский в своих воспоминаниях за 1805 год пишет: "Бекетовский хор пел обыкновенно в церкви св. Димитрия Солунского, близ Тверского бульвара. В нём отличалась какая-то девушка Анисья (непригожая, впрочем) своим прелестным голосом и методою пения, почти театральною.
Вот поют, кажется, “Достойно есть”, и под конец Анисья своим solo и в хоре, а более своими руладами так поразила благочестивых и светских слушателей, что один из сих последних, некто князь Визапур, выкрещенный индеец, лев того времени, захлопал в ладоши в каком-то неистовом восторге.
Такой соблазн был слишком гласен и дерзок, по требованию известного Московского Митрополита Платона г. Бекетов принужден был немедленно отправить своих певчих в деревню".