(рассказ основан на реальных событиях)
– Ты его не любишь.
Лена сказала это тихо, без эмоций. Но тишина в комнате сразу стала густой, липкой.
Андрей сидел на полу возле кроватки, в одних трениках, с серым лицом. В руках у него были тонкие, почти прозрачные ножки их сына. Он осторожно двигал ими – сгибал, разгибал. Витя смотрел на него широко раскрытыми глазами, без фокуса.
– Ты что, умом тронулась? – Андрей не поднял головы.
– А ты не чувствуешь?
Лена сбросила куртку на кресло, прошла вглубь комнаты. Взяла сына на руки, почувствовала, какой он теплый, как пахнет молоком и детским кремом.
Андрей медленно поднял взгляд. Под глазами у него висели тени.
– Я… пока не могу.
Лена замерла.
– Что значит – пока?
– Пока не пойму, что он… – Он провел руками по лицу, нервно. – Что с ним все в порядке.
Она закрыла глаза. Сжала ребенка крепче.
– Ты просто не можешь его любить.
– Я не хочу, чтобы он был калекой!
– А если бы был? Что тогда? Ты бы отказался?
Андрей вздрогнул, встал резко, пошел к окну.
– Я не могу так.
– А как ты можешь? Загоняться? Глушить себя успокоительными? Вычитать в интернете, что недоношенные – это приговор?!
Андрей сжал кулаки.
– Мне страшно.
– Мне тоже страшно!
Они замолчали.
Витя захныкал, зевнул, прижался к Лене.
Андрей провел ладонью по затылку.
– Я просто хочу быть уверенным.
– В чем? В том, что ты не лоханулся с сыном? В том, что он – нормальный? А если у него когда-нибудь будет астма, или зрение сядет, ты тоже отстранишься? Бросишь нас сразу?
Андрей не ответил.
Лена развернулась и вышла из комнаты.
Лена закрыла за собой дверь в детскую и сразу уткнулась лбом в стену. Откуда-то снизу пахло пережаренным луком – Валентина Павловна опять делала свою грёбаную зажарку.
Вдох. Выдох.
Руки тряслись.
Из комнаты не было слышно ни звука.
Андрей, наверное, снова сел на пол, снова двигает Витины ноги, будто кукольные. Как будто если не двигать – атрофируются.
Какого лешего он так зациклился?
Лена сделала шаг в сторону кухни.
На столе валялась открытая пачка успокоительных, пустая кружка, хлебные крошки. Валентина Павловна стояла у плиты, помешивала ложкой что-то в кастрюле.
– Опять вы, как кошка с собакой. – Она даже не повернулась.
Лена не ответила.
– Ты с ним хоть разговариваешь нормально?
– А как с ним нормально?
Валентина Павловна резко втянула воздух носом и бросила взгляд через плечо.
– Как с мужчиной. А не как с дурачком.
Лена фыркнула.
– Да он и есть дурак.
– Ну так что ты с ним возишься?
Лена сжала зубы.
– Потому что он отец моего ребенка.
Валентина Павловна пожала плечами.
– Ну, тебе видней.
Лена подошла к столу, посмотрела на таблетки.
– Он давно на этом сидит?
– С месяц, наверное.
Лена кивнула.
– Я ухожу.
Валентина Павловна замерла, подняла брови.
– Куда?
– К Марине.
– С сыном?
– А куда мне его? В шкаф положить?
Мать крякнула.
– Ну, беги. Только учти – он тоже может не выдержать.
Лена сжала кулаки.
Она собрала вещи за пятнадцать минут.
Из детской доносились тихие всхлипы – Витя проголодался.
Андрей так и сидел на полу.
Лена кинула в сумку детское питание, пеленки, влажные салфетки.
Потом остановилась.
Посмотрела на мужа.
– Андрей.
Он не повернулся.
Лена стиснула зубы.
– Я ухожу.
Он кивнул.
Просто кивнул.
Лена сжала кулаки, отвернулась и пошла к двери.
В этот момент Витя разрыдался, пронзительно, требовательно
Андрей резко поднял голову.
– Он хочет есть.
Лена уже держалась за дверную ручку.
– Знаю.
– Так покорми.
Лена тяжело выдохнула.
– Теперь это не моя проблема.
Она шагнула за порог.
В квартире запахло луком и табаком.
Марина жила в типовой двушке на седьмом этаже – грязный подъезд, лифт с застревающей дверью, запах варёной капусты на лестничной клетке.
Она открыла быстро, в одной футболке, с сигаретой в руке.
– Ты зачем приперлась?
Лена затащила сумки внутрь, поправила Витю.
– Переночую.
Марина шумно втянула носом воздух.
– Андрей?
– Андрей.
Марина закатила глаза.
– Ну, заебись.
Лена прошла в зал, опустилась на диван.
Витя сопел у неё на груди.
Марина села рядом, вытянула ноги.
– Ты в курсе, что это фигня?
– Какая?
Марина ткнула в неё пальцем.
– То, что ты сбежала от него.
Лена зажмурилась.
– Да он умом тронулся! Реально! Каждый день одно и то же – «А если он не сможет ходить?» – «А если у него руки не разовьются?» – «А если у него мозг усох?»
Марина скривилась.
– Тьфу ты, ну и мерзость.
– Вот.
– И что теперь?
Лена погладила Витю по спине.
– Не знаю.
Марина вздохнула.
– Бросай его.
Лена вскинула голову.
– Да иди ты!
Марина усмехнулась.
– Ну и сиди, мучайся дальше. Только учти – у него в башке это никуда не денется. Он сожрёт себя и тебя заодно.
Лена опустила голову.
Она уже это понимала.
Ночью Витя проснулся дважды – в два и в пять утра.
Марина ворочалась на кухонном диванчике, материлась сквозь сон.
На улице завывал ветер.
Лена лежала, уставившись в потолок.
Андрей сейчас тоже не спит.
В десять утра Лена проснулась от того, что Марина громко пила чай.
– Ты опять как выжатая тряпка, – сестра кивнула на неё. – Чего глаза опухли? Рыдала?
Лена натянула кофту.
– Хочешь поговорить – давай тогда без подводок.
Марина хмыкнула.
– Твой муж – дебил.
Лена устало потерла лоб.
– Открытие века.
– Но ты его любишь.
Лена промолчала.
Марина отодвинула кружку, посмотрела в окно.
– Ладно, хочешь моё мнение? Если не хочешь – я все равно скажу. У тебя два варианта: либо ты с ним возишься, как с ещё одним ребенком, либо посылаешь к черту и живешь нормальной жизнью.
Лена подняла глаза.
– А третий?
Марина закурила.
– Третьего не бывает.
К вечеру Лена вернулась домой.
Андрей сидел на кухне, за столом. Лицо у него было мертвенно-бледное, глаза провалились.
– Ты где была? – Голос сухой, натянутый.
– Ты не заметил?
Он провел ладонями по лицу.
– Лена…
Она поставила сумку, прошла к холодильнику.
– Ты сам понимаешь, что с тобой происходит?
Андрей замолчал.
Она достала из пакета хлеб, молоко, пачку его успокоительных.
– Тебе надо к врачу.
– Я не псих.
Лена прислонилась спиной к столу.
– Ты не псих. Ты – человек, у которого едет крыша.
Андрей стиснул зубы.
– Я боюсь.
Она посмотрела на него долго.
– И что ты с этим страхом делаешь? Говоришь, что не можешь любить сына? Упарываешь таблетки? Разносишь мне мозги?
Он прикрыл глаза.
– Я просто… Я хотел, чтобы он был здоров.
– А если бы не был?
Андрей сжал кулаки.
– Я не знаю.
– Вот и иди нафиг со своими страхами.
Она взяла молоко, вышла из кухни.
Прошло три дня.
Андрей не пил таблетки, но его трясло.
Лена видела, как он вставал среди ночи, ходил по квартире. Один раз она проснулась и нашла его в детской. Он сидел в темноте, прислонившись лбом к бортику кроватки, и тяжело дышал.
Она не подошла.
Пусть сам.
В воскресенье они пошли в поликлинику.
Очередь в коридоре была длинная, пахло старостью, мокрой одеждой и дорогим мылом.
Лена держала Витю на руках, Андрей стоял рядом, опершись плечом о стену.
Он не спал третьи сутки.
– Родители Вити Комарова! – окликнула медсестра.
Лена толкнула мужа локтем.
– Ты идёшь?
Андрей молча шагнул вперёд.
Сергей Викторович, невролог, был с ними уже третью встречу. Лет сорока, в очках, с усталым лицом.
Он молча осмотрел Витю, записал что-то в карточке.
Андрей замер.
– Ну?
Доктор посмотрел на него поверх очков.
– Ну что?
– Он… нормальный?
Врач потер переносицу.
– Я вам уже три раза говорил – ребёнок развивается по возрасту. С моторикой всё в порядке. Рефлексы в норме.
Андрей прикусил губу.
– Но вдруг…
– Вдруг кирпич на голову упадёт? – Сергей Викторович вздохнул. – Мужчина, ваш сын – здоров. Я не знаю, как ещё это объяснить.
Андрей обхватил голову руками.
– А если вы ошибаетесь?
Доктор замолчал.
А потом сухо сказал:
– Папаша, вы не знаете чем заняться? Не морочьте мне голову!
Обратно Лена везла коляску одна.
Андрей шёл чуть позади, не разговаривал.
На перекрёстке к ним подошёл старик – сутулый, в старом пиджаке.
– Можно спросить? – хрипло сказал он.
Лена напряглась.
– Что?
Старик кивнул на Витю.
– Вы за ребёнка боитесь?
Она растерялась.
– А вам какое дело?
Старик пожал плечами.
– Не надо бояться
Андрей поднял голову.
Голос у него был сиплый:
– А вы боялись?
Старик усмехнулся.
– А я уже перебоялся. У меня внук без ноги из армии вернулся. Недавно женился, а еще по горам лазит, на машине гоняет, счастлив, как не знаю кто.
Андрей не ответил. Лена посмотрела на мужа. Он смотрел на Витю.
И в первый раз – без ужаса.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ