Рассказ основан на реальных событиях
За обеденным столом повисла тягучая пауза, нарушаемая лишь звуком льющегося бульона, который Нина Егоровна старательно разливала по тарелкам. Ольга машинально крутила в руках ложку, наблюдая за тем, как её брат Виктор расхаживает по кухне из угла в угол.
– Что ж ты так смотришь на меня? – внезапно остановился он напротив сестры. – Думаешь, мне легко?
– А что тебе не легко? – подняла на него глаза Ольга, откладывая ложку. – Ты сам всю эту кашу заварил.
– Как же ты не понимаешь... – вмешалась Нина Егоровна, ставя на стол дымящуюся кастрюлю. – Ребёнок ведь родной!
– Да какой он мне родной! – хлопнул ладонью по столу Виктор. – Она же меня чужим считает!
Семён Афанасьевич, до этого молча читавший газету в углу, тяжело вздохнул и отложил её в сторону.
– Может, юристов нанять? – предложил он, поправляя очки. – У нас же знакомый есть...
– Папа! – оборвала его Ольга. – Ты серьёзно? Всё это время он пальцем о палец не ударил, а теперь мы должны за него проблемы решать?
– Я тоже мать! – всплеснула руками Нина Егоровна. – Знаю, каково это – ребёнка растить без отца...
– Ниночка, откуда у тебя такие познания? – удивился Семён Афанасьевич. – Ты всю жизнь за мной как за каменной стеной.
Но Ольга была неумолима:
– Кто его за язык тянул? Сам же сказал тогда: Не готов, Не хочу...
Она вспомнила тот день, когда Виктор пришёл домой бледный как полотно. Сел на этот самый стул и заявил, что Ульяна беременна. Мама сразу начала причитать, папа достал коньяк, а Виктор только повторял: Я не готов, я не могу...
– Знаете, что он ей тогда сказал? – Ольга посмотрела на родителей. – Рожать – твоё дело. Я в этом не участвую.
Виктор поморщился:
– Ну и что? Я же потом передумал!
– Потому что узнал, что она квартиру получила от какой-то дальней родственницы, – зло усмехнулась Ольга. – Вот тут-то тебя и прорвало!
– Это неправда! – повысил голос Виктор. – Просто... просто представьте: маленький такой пацан... И я должен через забор на него любоваться?
– А ты думал, что будет? – Ольга встала из-за стола так резко, что стул заскрипел по линолеуму. – Решил, что можно вот так: сегодня я не готов, а завтра дайте мне сына?
– Девочка совсем замоталась, – встряла Нина Егоровна. – Одна с ребёнком... Может, стоит помочь?
– Помогать надо было раньше! – почти выкрикнула Ольга. – Когда она живот по полу таскала! Когда анализы сдавала! Когда...
Голос её сорвался, и она замолчала, глядя на брата с плохо скрываемой злостью. За окном шумел октябрьский ветер, швыряя жёлтые листья в запотевшее стекло. На плите тихо булькал забытый суп.
– Вы все такие правильные... – процедил Виктор, доставая сигареты. – А я что, железный?
– Железные те, кто ответственность берёт, – парировала Ольга. – А не те, кто сначала в кусты, а потом героем заделаться хочет.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. Семён Афанасьевич снова взял газету, делая вид, что читает. Нина Егоровна нервно теребила край своего фартука.
– Ладно, – наконец произнёс Виктор, направляясь к выходу. – Я пошёл. Только знайте: если что случится...
– Что может случиться? – перебила Ольга. – Ты даже тест на отцовство сделать боишься!
Хлопнула входная дверь, и в квартире стало тихо. Так тихо, что слышно было, как капает из крана на кухне.
Ольга стояла у окна, наблюдая, как Виктор торопливо шагает по двору, засунув руки в карманы куртки. Его силуэт растворился в сумерках, а она всё не могла оторвать взгляд от пустого двора. Стекло запотело от её дыхания, и она машинально провела по нему пальцем, словно стирая ненужные мысли.
– Зря ты так с ним строга, – тихо произнесла Нина Егоровна, убирая со стола. – Он же мучается...
– Мам, – Ольга повернулась к ней, – ты правда веришь, что его волнует ребёнок?
– А что же тогда? – удивилась та, собирая грязные тарелки.
– Сама подумай. Если бы он действительно хотел быть отцом, разве стал бы ждать столько? Разве не сделал бы всё сразу после родов?
Семён Афанасьевич отложил газету и внимательно посмотрел на дочь:
– Ты о чём сейчас?
– Я о том, – Ольга присела на подоконник, обхватив себя руками, – что всё это началось только после того, как он узнал про квартиру.
И тут её память будто переключилась на перемотку назад. Она вспомнила тот день, когда Ульяна пришла к ним домой – хрупкая девушка на шестом месяце беременности, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами.
– Я просто хотела сказать, – голос Ульяны дрожал, – что я одна буду рожать. И оформлять документы тоже одна.
Виктор тогда даже не взглянул на её округлившийся живот. Только нервно курил у окна, выпуская дым в форточку.
– Ты же понимаешь, – сказал он, не оборачиваясь, – я не готов. Я еще слишком молод. Это... это всё слишком внезапно.
Ульяна молча отдала ему вещи – несколько листков бумаги и фотографию их общего отпуска в Крыму. Когда она выходила из квартиры, Ольга заметила, как её пальцы судорожно сжимают ремень сумки.
– Помнишь, как он говорил, что ребёнок испортит ему жизнь? – спросила Ольга, возвращаясь к настоящему времени.
– Ну... – Нина Егоровна замялась, – но ведь люди меняются...
– Да какие изменения? – горько усмехнулась Ольга. – Он просто понял, что может получить выгоду!
Она вспомнила, как месяц назад Виктор примчался к ней на работу весь в возбуждении:
– Представляешь, она получила двухкомнатную квартиру в центре! И всё потому, что я не вписан в свидетельство!
– И что? – спросила тогда Ольга, продолжая печатать документы.
– Как что? Если я добьюсь признания отцовства, то стану официальным отцом! А значит...
– Ничего не значит, не достанется тебе квартира. Она её на сто процентов – закончила за него тогда Ольга.
Виктор только ухмыльнулся в ответ.
– Вы все видите только то, что хотите видеть, – произнесла сейчас Ольга, глядя на родителей. – Для него это бизнес, а не родительские чувства.
Нина Егоровна покачала головой:
– Даже если и так... Разве это плохо – хотеть быть рядом с ребёнком?
– Мам, – Ольга подошла к ней вплотную, – ты же помнишь, как он реагировал на новость о беременности? Как он вообще вёл себя все эти месяцы? Ни одного звонка, ни одной попытки помочь...
За окном совсем стемнело. Фонарь во дворе освещал пустую детскую площадку, где качели медленно раскачивались от ветра.
– Знаешь, что самое страшное? – Ольга опустилась на стул. – Что вы все готовы оправдать его поведение. Сначала он бросает беременную девушку, потом делает вид, что её не существует, а теперь вдруг проснулся и хочет быть отцом...
– Может, и правда проснулся, – тихо произнёс Семён Афанасьевич.
– После того, как узнал про квартиру? – Ольга горько рассмеялась. – Нет уж, пап. Не надо романтизировать его жадность.
На кухне снова повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов да звуком воды из крана, который забыли закрыть до конца.
На следующее утро Ольга проснулась от настойчивого звонка в дверь. Взглянув на часы – всего семь утра – она чертыхнулась и поплелась открывать. За дверью стоял Виктор с двумя пластиковыми стаканчиками кофе.
– Привет, – протянул он один стаканчик, – поговорить надо.
Ольга молча впустила его, наблюдая, как брат прошёл в комнату и устроился на её любимом кресле, словно у себя дома.
– Слушай, – начал он после первой глотка кофе, – я понимаю, что ты на меня злишься...
– Злюсь? – перебила она, присаживаясь напротив. – Ты даже не представляешь, насколько.
Виктор поморщился:
– Ладно, признаю – я облажался. Но сейчас-то что делать?
– А чего ты хочешь? – Ольга наклонилась вперёд. – Чтобы я помогла тебе оформиться в квартиру Ульяны? Или чтобы родители денег дали на адвоката?
– При чём тут квартира! – повысил голос Виктор. – Мне просто нужно видеть сына!
–Сына... – протянула Ольга. – Интересно, как ты собрался это делать? Каждый день будешь приходить?
– Если надо – буду!
–А когда болеет тоже будешь приходить? – саркастически поинтересовалась Ольга.
Виктор замолчал, теребя стаканчик с кофе. За окном пробежала соседская собака, лая на проходящую кошку.
– Я же правда хочу быть отцом, – наконец произнёс он тише. – Просто... просто тогда всё казалось таким нереальным. А теперь, когда знаю, что он есть...
– Как же вы все любите красивые слова, – покачала головой Ольга. – Почему бы тебе не подать на установление отцовства официально? Или боишься, что Ульяна потребует алименты?
Виктор вскочил с кресла так резко, что кофе выплеснулся на пол:
– Это шантаж какой-то!
– А как ты хотел… Бесплатно сына заиметь… Иметь ребёнка и не помогать ему? – парировала Ольга. – Ходишь, жалуешься, ноешь... а сам…
– Я ною? – Виктор нервно заходил по комнате. – Да ты вообще знаешь, что такое – хотеть увидеть своего ребёнка и не иметь права?
– А у тебя есть право? Давно? – Ольга тоже поднялась. – Ты ведь даже документально не отец!
В этот момент зазвонил её телефон. На экране высветилось имя Ульяна.
– Не буду брать, – сказала Ольга, глядя на брата.
– Почему? – нахмурился Виктор.
– Потому что не хочу быть между вами. Это ваша проблема, я в неё вмешиваться не буду.
Но телефон продолжал звонить. После четвёртого гудка Ольга всё-таки ответила:
– Привет, Уль.
– Оль, можно поговорить? – голос Ульяны звучал устало. – По поводу Вити...
– Он здесь, – коротко ответила Ольга, глядя на брата.
Последовала пауза, затем Ульяна произнесла:
– Может, встретимся? Втроём?
Ольга посмотрела на Виктора, который сразу подобрался и сделал шаг к телефону.
– Когда? – спросила она.
– Сегодня вечером. В кафе на перекрёстке Ленина и Кирова.
– Хорошо, – согласилась Ольга. – Я передам ему.
Закончив разговор, она повернулась к брату:
– Ульяна хочет встретиться сегодня в семь.
– И что? – Виктор явно нервничал. – Что она хочет?
– Это мы узнаем только вечером, – Ольга подошла к окну. – Но учти: если ты опять заведёшь свою шарманку...
– Я же сказал – мне нужен только сын! – почти выкрикнул Виктор.
– Тогда докажи это, – тихо произнесла Ольга, наблюдая за тем, как дворник метёт опавшие листья во дворе. – Докажи, что тебе действительно важен ребёнок, а не квадратные метры.
Виктор молча направился к выходу. У самой двери он обернулся:
– Ты придёшь на встречу?
– Конечно, – кивнула Ольга. – Я же пообещала.
Когда дверь за братом закрылась, она ещё долго стояла у окна, размышляя о том, как много боли может принести одна ошибка – и как трудно потом исправить её последствия. Дворник закончил свою работу и куда-то ушёл, оставив аккуратные кучки листьев у каждой скамейки. Ветер снова принялся разносить их по двору, словно подчёркивая тщетность человеческих усилий что-то изменить.
Кафе встретило их приглушённым светом и запахом свежесваренного кофе. Ульяна уже сидела за столиком у окна, кормя сына. При виде Виктора она напряглась, но продолжила кормить ребёнка.
– Привет, – неловко произнёс Виктор, присаживаясь напротив.
Ольга заняла место между ними, создавая условный барьер.
– Начну сразу, – Ульяна отложила пустую бутылочку и вытерла ротик сына салфеткой. – Я согласна на встречи. Но с условиями.
– Любые условия! – торопливо выпалил Виктор.
– Не перебивай, – остановила его Ольга.
Ульяна посмотрела на неё с благодарностью:
– Первое: никаких разговоров про оформление прав на ребёнка. Пока что…
Виктор открыл было рот, но Ольга предостерегающе положила руку ему на колено.
– Второе: встречи только в моём присутствии. Пока я не буду уверена...
– Да что ты обо мне подумала?! – не выдержал Виктор. – Я же отец!
– Третье, – повысила голос Ульяна, игнорируя его вспышку, – алименты. Положенные по закону я жду на карту каждый месяц.
– Что? – Виктор побледнел. – Но я же...
– Или ты думаешь, что можешь просто так появиться и начать видеться с ребёнком? – Ульяна говорила спокойно, но в её голосе звенела сталь. – Пока ты веселился, я одна таскала этот живот, рожала, ночами не спала...
– Уль... – попытался вмешаться Виктор.
– Молчи! – неожиданно резко оборвала его Ольга. – Пусть договорит.
Маленький Дима завозился на руках у матери и заплакал. Ульяна автоматически начала качать его, продолжая говорить:
– Ты даже не представляешь... Когда врачи сказали, что могут быть осложнения... А ты даже не ответил на сообщения...
Голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
– После родов температура поднялась до сорока... Я одна была в больнице... А ты где был?
Виктор смотрел в стол, не находя слов. Ольга заметила, как его руки судорожно сжимают край скатерти.
– Я согласен, – наконец произнёс он хрипло. – На всё согласен. Только... только позволь видеть сына.
Ульяна внимательно посмотрела на него, потом перевела взгляд на Ольгу. Та едва заметно кивнула.
– Хорошо, – после паузы произнесла Ульяна. – Но если хоть раз нарушишь условия...
– Не нарушу! – горячо заверил Виктор и потянулся через стол, словно хотел взять её за руку, но осёкся.
Официантка принесла заказанный кофе, и несколько минут все молча наблюдали за тем, как Дима засыпает на руках у матери. За окном совсем стемнело, и витрины кафе отражались в чёрном стекле, создавая эффект бесконечного коридора.
– Знаешь, – внезапно обратилась к Виктору Ольга, – ты сейчас получаешь шанс всё исправить. Не испорти его.
Виктор ничего не ответил, только кивнул, глядя на спящего сына. Его лицо в отражении окна казалось старше и серьёзнее, чем обычно. Уличный фонарь за окном мигнул и погас, погружая часть улицы во тьму.
– Я пойду, – тихо произнесла Ульяна, вставая. – Нам пора спать.
– Когда следующая встреча? – с надеждой спросил Виктор.
– Я позвоню, – ответила Ульяна, направляясь к выходу.
Когда дверь за ней закрылась, Виктор долго сидел неподвижно, глядя на пустой стул. Ольга молча допила свой кофе, наблюдая за тем, как капли дождя начинают полосовать тёмное окно.
– Спасибо, – наконец произнёс Виктор.
– Не мне, – покачала головой Ольга. – Это тебе решать, как жить дальше.
Он кивнул, доставая сигареты. Они вышли на улицу под холодный осенний дождь. Зонт забыли в кафе, но никто не спешил вернуться. Мокрые листья прилипали к асфальту, и отражение фонарей расплывалось в лужах, словно слёзы на грязном стекле.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ