рассказ основан на реальных событиях
Римма Павловна сняла трубку на втором гудке. Это снова звонила Катя – старшая дочь. Она всегда звонила ровно в обеденный перерыв.
– Мам, ты серьезно не можешь сегодня подъехать? – голос Екатерины звенел от возмущения. – У меня же наконец-то появилось окошко для маникюра!
Римма Павловна прикрыла глаза и мысленно сосчитала до трех. В кабинете было душно, за окном стояла жара, а на столе высилась стопка непроверенных документов.
– Катя, я на работе, – произнесла она как можно спокойнее. – Это может подождать до вечера?
– Ой, мам, ну какой ты человек! – в голосе дочери появились слезливые нотки. – Ты вообще понимаешь, что у тебя есть внучка? А мне хоть иногда нужно выглядеть человеком!
Римма Павловна почувствовала, как начинает пульсировать висок. Она представила свою младшую дочь Алину, которая наверняка уже готовит новое обвинение в "бесчувственности".
– Послушай, Катя... – начала было она, но дочь перебила:
– Знаешь что? Я скажу Софье, когда она вырастет, какая у нее эгоистичная бабушка! Ты только о себе думаешь!
Глаза Риммы Павловны наполнились слезами. Она резко положила трубку и уставилась в окно. За стеклом молоденькая стажёрка из соседнего отдела смеялась с коллегами, показывая новый идеальный маникюр.
В который раз она вспомнила их последний разговор с Катей. То, как дочь швырнула пустую бутылочку в раковину и заявила: "Ты же просто не любишь Софью! Признайся!"
А потом был тот вечер, когда Алина позвонила среди ночи:
– Мам, ты должна приехать прямо сейчас! Марк никак не может уснуть!
Римма Павловна тогда едва успела накинуть пальто – так спешила к дочери. А по пути вспоминала о том, как Пётр Ильич ждал ее у театра, как они потом гуляли и обсуждали спектакль. И тогда она в очередной раз всё бросила и побежала помогать дочери. А Пётр Ильич проводил ее до дома, лишь пожав плечами: "Наверное, это действительно важно..."
А в кармане уже вибрировал телефон – наверняка опять одна из дочерей. Может быть, даже обе сразу. Ведь если они чего-то не добивались по очереди, то объединялись, как два торнадо, сметая все на своем пути.
"И почему Эдуард может спокойно жить своей жизнью?" – эта мысль больно кольнула, когда она клала телефон в сумку. Бывший муж видел внуков считанные разы, но никто не требовал от него жертв. Только от нее. Только от бабушки.
В этот момент телефон зазвонил снова. Римма Павловна посмотрела на экран и устало закрыла глаза – звонила Алина.
"Господи, дай мне сил..." – прошептала она, прежде чем ответить.
Телефон продолжал трезвонить, и Римма Павловна наконец ответила:
– Да, Алина.
– Мам, ты не поверишь, – выпалила младшая дочь. – Катя сейчас в истерике, говорит, что ты её бросила! И она из-за тебя не может сходить на маникюр!
Римма Павловна закрыла глаза и глубоко вздохнула. Начиналось снова.
– Я не бросала. Просто сказала, что могу помочь вечером...
– Вечером?! – перебила Алина. – Мам, ты вообще понимаешь, что у тебя есть внуки? Или тебе плевать?
В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и секретарша просунула голову:
– Римма Павловна, там клиенты подошли. Ждут в переговорке...
– Сейчас выйду, – отмахнулась она и, понизив голос, почти прошипела в трубку: – Алин, я работаю! У меня вообще-то рабочий день! Я не могу всё бросить и приехать по первой вашей прихоти.
После работы она встретилась с подругой Леной в бассейне. Та сразу заметила её напряжённое лицо:
– Опять дочки достают?
Римма Павловна опустилась на скамейку рядом:
– Лен, они меня просто съедают заживо! То одна звонит, то другая... Как будто я обязана каждую минуту проводить с их детьми!
– А помнишь, как мы сами матерились на своих матерей? И не понимали почему они не помогают двадцать четыре на семь. – усмехнулась Лена. – "Почему ты не пришла", "Почему не помогла"...
– Вот именно! – воскликнула Римма Павловна. – А теперь я та самая мать, которая должна всё бросать ради внуков!
У дома её ждал Пётр Ильич с цветами. Он сразу заметил её усталость:
– Что случилось, дорогая?
– Дочки... – начала она, но он остановил её жестом:
– Знаешь что? Я, конечно, не вправе давать советы, но их требовательность переходит все разумные границы! Ты же не обязана быть их рабыней!
– Но ведь это мои внуки... – попыталась возразить она.
– И что? Ты им уже столько помогла! – Пётр Ильич притянул её к себе. – Когда ты последний раз отдыхала? Если ты работаешь пять дней, а потом по одному дню на каждого внука, то у тебя будет ровно ноль выходных за год.
– Слушай, у них еще кроме матери есть и отец, – продолжил он. – И это его внуки ровно настолько же, насколько и твои. И, насколько я понял, на деда они не наседают, только на тебя. Делай выводы…
Римма Павловна задумчиво промолчала.
Вечером она решила поговорить с мамой:
– Мам, почему все думают, что бабушки должны жить только для внуков?
– Потому что так было всегда, – пожала плечами та. – Когда ты родилась, я всё бросила ради тебя...
– Но сейчас другой век! – воскликнула Римма Павловна. – Мне всего пятьдесят! Я ещё могу жить своей жизнью!
– Времена меняются, люди остаются – философски сказала мать Римме Павловне и перевела разговор на другую тему.
На следующий день разразилась настоящая буря. Алина позвонила утром:
– Мам, придешь сегодня? – её голос дрожал от слёз. – У меня ребёнок заболел, муж в командировке!
– Алиночка, я не могу всё бросить... – начала было Римма Павловна.
– Конечно, у тебя же важные дела! Ты «работаешь»! – саркастически воскликнула дочь. – А я тут одна с больным ребёнком!
– Вот как тебя после этого называть «бабушкой» – эмоционально прокричала Алина. – Никому не нужен ребёнок, даже родная бабка от него отказалась.
Через час позвонила Катя:
– Знаешь, мам, может тебе лучше вовсе не приходить? Раз такая занятая...
– Катюш, я же помогаю, когда могу...
– Когда можешь?! – перебила дочь. – Ты никогда не можешь! У тебя всегда какие-то отговорки! Час надо было посидеть, пока я на маникюр схожу. И то не дождалась.
– Давай откровенно, не час посидеть, а два. Час на дорогу туда и час обратно. Итого как минимум четыре часа. Ты думаешь меня готовы отпускать с работы на полдня день через день?
– Или может мне совсем уволиться? – почти крича продолжила Римма Павловна – Ты меня будешь содержать? Или вы все вместе, в складчину?
Вечером они обе явились к ней домой без предупреждения. Катя с Софьей на руках, Алина с Марком в коляске. Римма Павловна только успела открыть дверь:
– Девочки, что случилось?
– Что случилось?! – воскликнула Катя. – Ты наша мать или кто? Ты должна быть с нами!
Алина подхватила:
– Все нормальные бабушки только и делают, что помогают! А ты? Ты даже детям своим времени не находишь!
Римма Павловна почувствовала, как краска заливает лицо:
– Я вас родила, вырастила! Я столько лет одна с вами была, пока ваш отец новую семью строил! Он еще двоих родил, у него опыта в два раза больше, чем у меня. Идите к нему за помощью.
– Да ладно! – фыркнула Катя. – Это было сто лет назад! А сейчас у тебя другие обязанности!
Младшая внучка Софья заплакала, и Катя нервно закачала её на руках:
– Вот видишь, что ты наделала? Из-за твоего эгоизма ребёнок плачет!
Римма Павловна вздрогнула. Эти слова больно ранили её:
– Как ты можешь так говорить? Я люблю своих внуков...
– Любовь?! – возмутилась Алина. – Где твоя любовь, когда мы просим помощи? Ты просто эгоистка!
В этот момент зазвонил телефон – это был Пётр Ильич:
– Римма, ты дома? Я бы зашёл...
Она едва сдержала истерический смех:
– Сейчас неудобно...
Катя подозрительно прищурилась:
– Это тот твой... поклонник? Ты вместо внуков с мужчинами гуляешь?
Римма Павловна почувствовала, как внутри что-то лопается:
– Хватит! – закричала она. – Хватит давить на меня! Я не обязана жертвовать своей жизнью ради вас! Я не обязана отчитываться перед вами. Я не обязана воспитывать ваших детей.
Дочери замерли. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только всхлипываниями Софьи.
Тишина в комнате становилась оглушительной. Римма Павловна смотрела на дочерей, и впервые за долгое время видела их не как маленьких девочек, а как взрослых женщин – уставших, растерянных, но всё ещё цепляющихся за детскую модель поведения.
– Вы что, действительно считаете, что я вас не люблю? – её голос дрожал. – Что мне плевать на внуков?
Алина опустила глаза, а Катя нервно перехватила Софью на руках:
– Ты же сама говоришь, что у тебя своя жизнь... Что ты не обязана...
– Да, я так говорю! – почти крикнула Римма Павловна. – Но это не значит, что я вас не люблю! Это значит, что мне тоже нужно жить!
Она подошла к коляске и осторожно погладила спящего Марка по щеке:
– Я люблю своих внуков. Но я не могу быть круглосуточной няней. Я уже столько месяцев помогала каждой из вас – ночевала у вас дома, показывала, как обращаться с детьми, заботилась о вас после родов...
– Но теперь ты отстраняешься! – выпалила Алина. – Как будто тебе это надоело!
Римма Павловна села на диван и закрыла лицо руками:
– Девочки, мне пятьдесят лет. Я работаю каждый день, чтобы обеспечивать себя. У меня есть право на собственную жизнь.
Катя присела рядом, всё ещё прижимая к себе Софью:
– Но разве бабушки не должны помогать?
– А почему только бабушки? – горько усмехнулась Римма Павловна. – Где ваш отец? Почему он может жить своей жизнью, а я нет?
– Потому что ты женщина! – неожиданно сказала Алина. – Так положено!
– Положено?! – Римма Павловна вскочила с дивана. – Кем положено? В каком веке мы живём? Я не обязана... И это, в первую очередь, ваши дети, а не мои. Я буду помогать вам тогда, когда смогу это делать, а не тогда, когда вы хотите этого.
В этот момент Марк проснулся и громко заплакал. Алина машинально начала укачивать его, но слёзы уже текли по её щекам:
– Просто... просто иногда кажется, что тебе на нас наплевать...
Римма Павловна замерла. Она вспомнила, как сама когда-то обвиняла свою мать в эгоизме. Как злилась, когда та не могла прийти на помощь. И вдруг поняла: история повторяется.
– Девочки, – тихо сказала она, подходя к дочерям. – Я никогда не хотела вас обидеть. Но каждый из нас живёт своей жизнью. Я вам скажу еще раз. Хотите чтобы я не работала и всё свободное время помогала вам – берите меня на содержание.
Катя подняла на неё заплаканные глаза:
– Но нам так тяжело...
– Я знаю, – Римма Павловна присела между дочерьми. – И я готова помогать. Но не ценой своей жизни. Не так, чтобы совсем забыть о себе, о своих потребностях, желаниях. Я еще молода для того, чтобы создать семью…
Дочери понимающе кивнули и после того, как попили чай, разошлись по домам.
На следующее утро Екатерина заболела. Высокая температура, озноб – врач сказал, что это вирус. Катя позвонила матери в панике:
– Мам, я совсем плоха! Мне трудно даже встать с кровати...
Римма Павловна без колебаний взяла отпуск без содержания. Первые дни она провела у Екатерины, ухаживая за внучкой и больной дочерью пока её муж не вернулся из командировки.
Однажды ночью, качая засыпающую Софью, она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует настоящую связь с внучкой. Не через чувство долга, а через искреннюю любовь. То же самое происходило позже и с Алиной – когда они вместе гуляли с коляской во дворе, разговоры становились более открытыми, менее напряжёнными.
Когда Катя поправилась, всё семейство собралось у Риммы Павловны за большим столом. Она заметила, как дочери переглядываются – видимо, готовили какую-то речь.
– Мам, – начала Екатерина, – мы хотели... извиниться.
Римма Павловна удивлённо подняла брови:
– За что?
– За то, что давили на тебя, – продолжила Алина. – Мы... мы не понимали, что ты чувствуешь. Просто нам было так тяжело...
– А теперь я поняла, почему ты всегда говорила, что иногда нужно оставить детей одних, – добавила Катя. – Это помогает им расти. И нам тоже нужно учиться справляться.
Римма Павловна почувствовала, как комок подступает к горлу:
– Я тоже хочу извиниться. За то, что не всегда правильно объясняла свои чувства. Просто... мне важно, чтобы вы знали: я люблю вас и внуков. Но я тоже человек.
В этот момент в дверь позвонили – это был Пётр Ильич с букетом цветов. Дочери многозначительно переглянулись, но промолчали.
Римма Павловна согласилась приходить к каждой дочери, но только после работы. По выходным она могла проводить время с внуками, если её это устраивало. В остальное время молодые семьи учились справляться сами.
Последним штрихом стало совместное путешествие в театр – Римма Павловна, Пётр Ильич и обе дочери. Когда они сидели в партере, наблюдая за сценой, Екатерина шепнула:
– Мам, а ведь хорошо так жить.
Римма Павловна улыбнулась и взяла Пётра Ильича за руку. На следующее утро она снова отправилась в бассейн – уже без чувства вины, потому что знала: сегодня вечером она встретится с внуками и будет рада каждому моменту, проведённому с ними.
А впереди её ждала новая жизнь – с любимым делом, с развивающимися отношениями с Пётром Ильичем, с осознанием того, что быть бабушкой – это не про отказ от себя, а про создание новой гармонии.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ