Сейчас же вернёмся к Месяцу. Как он возмущается желанию царя жениться на его дочери!
Месяц вскрикнул: «Ах, злодей!
Вздумал в семьдесят жениться
На молоденькой девице!
Да стою я крепко в том –
Просидит он женихом!
Вишь, что старый хрен затеял:
Хочет жать там, где не сеял!
Полно, лаком больно стал!»
В первых изданиях "старого хрена" и далее не было, - там было:
"Да стою я крепко в том:
Не бывать ей за Царём", - без последующих трёх стихов.
Поскольку я, - так же как и ростовский исследователь вопроса пушкинского авторства сказки С.Е. Шубин, - считаю, что все варианты "Конька" вышли из-под пера Пушкина, - то самые откровенные слова о царе, - о настоящем царе, - Николае Первом, - поэт в первом издании сказки не высказал. Эти слова были записаны впрок.
Предлагаю остановиться на них, на этих трёх стихах.
Прежде всего, - почему царь выведен старым? Почему ему в сказке - 70 лет? Ведь его прототипу было только 37-38, - в 1834 году? Он был только на три года (даже менее) старше самого Пушкина, который выведен в образе молодого Ивана. Почему один - молод, другой - стар? (Так же царь - старик и в "Сказке о Золотом Петушке", - а прообраз царя там - снова Николай Первый).
При этом, ещё в 1828 году, в стихотворении "Друзьям", - Пушкин царя молодил:
"О нет, хоть юность в нем кипит,
Но не жесток в нем дух державный:
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит".
Николаю в 1828 уже 32 года - это всё же не кипящая юность, - даже для нашего времени, - тем более, - для пушкинского! И, согласитесь, - кипеть юностью, когда вашему старшему сыну и наследнику уже 10 лет, - как-то странно... Но у Пушкина, вот, - кипит.
А в 1834, когда были написаны сказки о "Петушке" и о "Коньке" - вдруг ещё молодой физически царь стал для Пушкина старым!
Что же это? Почему?
Думаю, что это связано с тем, что Пушкин понял про царя, что тот не думает искренне развиваться. Что он, - как скажет Ф.И. Тютчев после смерти Николая, - "не царь, а лицедей".
И программа, которую Пушкин для царя определил в 1826 году:
"Семейным сходством будь же горд;
Во всем будь пращуру подобен:
Как он, неутомим и тверд,
И памятью, как он, незлобен", - это лишь его "мечты поэта".
Спустя восемь лет в царе Николае обнаружилось гораздо больше от прапорщика, чем от Петра Великого. И, - как я утверждаю, - прапорщика надо считывать здесь совсем не абстрактного, а прапорщика Шекспировского, - прапорщика Яго.
Вот хороший комментарий:
"Яго - знаменосец (аквилифер, альферес, энсин), иначе говоря, прапорщик. Собственно, в новелле Чинтио, из которой Шекспир позаимствовал сюжет, у персонажа нет имени, он так и обозначен - прапорщик. В европейских армиях эпохи Возрождения это третий по званию ( в некоторых армиях - второй) офицер в роте. В воинской иерархии он стоит ниже лейтенанта, из-за чего, собственно, и завязывается интрига в пьесе - Яго оскорблен тем, что лейтенантом сделали не его, опытного офицера, а ботана Кассио.
В допетровской России прапорщики были вполне уважаемыми фигурами, но Петр сделал это званием низшим из офицерских, а дальше исторически сложилось так, что прапорщики в русской армии были в лучшем случае комическими персонажами. Настолько, что после революции в ряде белых армий вообще отменили это звание". /Наталья Резанова. Прапорщик Яго. Заметки на полях. /https://author.today/post/232289?ysclid=m8bho58abr822635597
Оказывается, изначально даже и имени "Яго" не было, - был просто прапорщик! И Пушкин об этом, видимо, знал.
У Николая гораздо больше от Яго, чем от Петра. Он мелок, себялюбив, коварен, мстителен. И в мстительности своей способен на любую подлость.
И - он не думает изменяться, развиваться, расти над собой. Ничего вовсе в нём не кипит. Кроме, может быть, злобы к тем, кто лучше его.
Пушкин понял, что царь не изменится, - вот отчего он в его глазах резко стал стариком! Неспособность к изменению - это старость и, практически, - смерть.
"Уж десять лет ушло с тех пор — и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я...", - пишет Пушкин в Михайловском в стихотворении "Вновь я посетил", в 1835 году. А царь за это время - за эти же десять лет, - не переменился. Переменилось только отношение Пушкина к нему. И, в общем, всё равно, сколько царю лет, - 32, 37, - или 70. Он уже стар, уже близок к смерти. 70 лет - это просто самая известное определение старости, - из псалмов царя Давида: в 89 псалме говорится: «Дней наших – 70 лет, а при большей крепости – 80 лет...".
Подобные мысли по поводу происхождения слова "старость" высказывает профессор Л.В. Шарова, в своей статье:
ПАРАДИГМАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ К ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВЫМ ОСНОВАМ ЗДОРОВЬЯ И ИНКЛЮЗИВНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Вот что, в частности, пишет Шарова:
"У наших Предков было другое отношение к старости, не такое как сейчас принято. Оно зашифровано в самом слове «старость», исконный смысл которого за века исказился.
Давайте расшифруем этот смысл.
В филологии, при анализе слов, гласные буквы можно игнорировать. Костяк слова — это согласные буквы.
Если из «старость» убрать гласные, получается «стрст». Ничего не напоминает? Слово «страсть» состоит из тех же согласных! «Старость» и «страсть» — родственные слова.
Как же так? Ведь эти слова сейчас значат совсем разное!
А дело вот в чём: слово «страсть» у славян означало «страдание, бедствие, мучение, несчастье, порок». А вовсе не пылкое влечение к кому-то или чему-то.
Вспомните, бабушки иногда говорят «страсть-то какая!», имея в виду что-то плохое.
Уже понятнее:
«Старость» (родственно «страсть») — это «порок и несчастье».
Но давайте копнём ещё глубже.
Слово «старость» состоит из «ст» и корня «рост». Что означает каждая из частей слова?
Ну «рост» понятно, это двойной корень рост/раст, «расти, развиваться, изменяться».
А вот сочетание букв «ст» менее очевидное. Оно означало у славян замедление, остановку. Смотрите сами: «столб», «стопорить», «стена», «стоять».
Получается, что…
“Старость” — это остановка роста и изменений. «Старый» — тот, кто перестал расти, развиваться, изменяться. Перестал впускать в себя что-то новое.
А теперь свяжем всё вместе:
Человек, который перестал расти и изменяться, впадает в «старость» — несчастье и мучение.
Так понимали «старость» наши Предки. Они знали: «состариться» можно и в 30 лет, если перестанешь расти и меняться. Слово «старость» означало порок, неправильный ход жизни человека"...
Видимо, это всё за 200 лет до нас знал и понимал Пушкин, и именно поэтому в 1834 году в двух сказках сряду молодой ещё царь Николай выведен у него под видом порочного старика.
"Хочет жать там, где не сеял", - говорит Месяц. Здесь снова напрашивается параллель со "Стансами":
"Самодержавною рукой
Он щедро сеял просвещенье, -
Не презирал страны родной:
Он знал её предназначенье"...
Просвещения Николай боялся, как огня, и вовсе его не сеял, а старался не допускать и ограничивал, как только мог. Но при этом он желал слыть "просвещённым императором", - особенно в первое время своего правления, - для того и вернул Пушкина из ссылки.
И откуда это Месяц знает, что Николай "лаком больно стал"? Не иначе как до него дошла скандальная история с Любой Хилковой, которую обсуждал весь Петербург как раз во время создания Пушкиным "Конька-Горбунка"!
(Об этом у меня подробно в этой статье:https://dzen.ru/a/ZsnYbLjJ5D6ibXvH)
Продолжение: