На мартовской странице нашего календаря расположился вот такой вот Евгений Онегин. Но сегодня речь пойдёт не о нём, а о другом, возможно, даже более главном герое романа.
Если попросить случайных людей на улице перечислить персонажей “Евгения Онегина”, уверена (надеюсь), они вспомнят самого заглавного героя, Татьяну, Ленского, Ольгу. Возможно, кто-то назовёт и так кстати занемогшего дядю. Но большинство упустят из виду самого очевидного - Автора.
Сразу оговоримся: мы не отождествляем Автора-повествователя с Пушкиным. Это было бы так же наивно, как верить в его постоянные заверения в том, что роман пишется небрежно, на бегу, без “формы плана”, без обдумывания и редактуры. Пушкин создаёт иллюзию документальности, но это не дневник, а то, что в литературоведении называется "авторская маска", которой намеренно придаются биографические черты реального автора. Чтобы избежать путаницы, мы будем называть этого героя просто Автором.
Роман написан не от третьего, но от первого лица. События и герои представлены с точки зрения одного человека - Автора. Он имеет свою биографию, взгляды, характер. Он не стремится к объективности: не просто пересказывает события, но и комментирует их. Кроме того, он описывает и процесс создания романа. В литературоведении это называется автометатекстом, но мне понравилось другое определение, которое предложил по отношению к “Евгению Онегину” С.Г.Бочаров - “самосознание литературы”.
В нашем романе литература рассуждает о самой себе. Не только непосредственно о процессе написания этого текста (об этом далее), но и шире. Приведём несколько примеров.
Автор рассуждает о языке:
Но панталоны, фрак, жилет,
Всех этих слов на русском нет;
А вижу я, винюсь пред вами,
Что уж и так мой бедный слог
Пестреть гораздо б меньше мог
Иноплеменными словами
Иронизирует над традиционными рифмами (при этом всё-таки их употребляя, хоть и обернув всё в шутку):
Мечты, мечты! где ваша сладость?
Где, вечная к ней рифма, младость?
И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей...
(Читатель ждет уж рифмы розы;
На, вот возьми ее скорей!)
Вспоминает споры карамзинистов и шишковистов:
Du comme il faut... (Шишков, прости:
Не знаю, как перевести.)
Не забывает и критиков:
И альманахи, и журналы,
Где поученья нам твердят,
Где нынче так меня бранят,
А где такие мадригалы
Себе встречал я иногда:
Е sempre bene, господа.
Упоминает о вечных спорах поколений:
«Пишите оды, господа,
XXXIII
Как их писали в мощны годы,
Как было встарь заведено...»
— Одни торжественные оды!
И, полно, друг; не все ль равно?
Припомни, что сказал сатирик!
«Чужого толка» хитрый лирик
Ужели для тебя сносней
Унылых наших рифмачей? —
«Но всё в элегии ничтожно;
Пустая цель ее жалка;
Меж тем цель оды высока
И благородна...» Тут бы можно
Поспорить нам, но я молчу:
Два века ссорить не хочу.
Не забывает и родню:
Мой брат двоюродный, Буянов,
В пуху, в картузе с козырьком
(Как вам, конечно, он знаком)
Буянов - герой поэмы “Опасный сосед” Василия Львовича Пушкина, известного писателя и дяди Александра Сергеевича. Так как его “литературный отец” - дядя поэта, то ему он становится двоюродным братом.
Эти комментарии - только мелочи, краткие замечания в сторону от лица Автора. Главный признак литературоцентричности романа в другом. Его герои строят своё поведение и судят о других, основываясь на характерах прочитанных книг. Об этом и десятках упоминаемых авторов уже говорили ранее:
Но кто же этот “я”, от лица которого ведётся повествование?
С одной стороны, это друг Онегина, ставший свидетелем событий, описанных в романе.
Условий света свергнув бремя,
Как он, отстав от суеты,
С ним подружился я в то время.
Мне нравились его черты
Автор даже пытался (безуспешно) повлиять на его образование:
Не мог он ямба от хорея,
Как мы ни бились, отличить.
Он подчёркивает существование материальных свидетельств правдивости описанных событий:
Письмо Татьяны предо мною;
Его я свято берегу,
Читаю с тайною тоскою
И начитаться не могу.
Письмо это, писанное по-французски, ему даже пришлось для нас переводить.
Но действительно ли Автор только свидетель? Он передаёт нам разговор Татьяны с няней и даже её мысли. Он одновременно и герой внутри романного мира, и всезнающий автор, знакомый нам по многим классическим романам.
Наравне с рассказами о дружеских беседах с Онегиным, Автор описывает процесс придумывания романа:
Я думал уж о форме плана
И как героя назову;
Покамест моего романа
Я кончил первую главу;
“Как героя назову”, с которым дружен много лет.
Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне —
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще не ясно различал.
Автор - герой-медиатор между мирами. Он одновременно беседует с Онегиным и обращается к своим реальным читателям. Эта двойственность задаётся уже во второй строфе:
Друзья Людмилы и Руслана!
С героем моего романа
Без предисловий, сей же час
Позвольте познакомить вас:
Онегин, добрый мой приятель,
Родился на брегах Невы,
Где, может быть, родились вы
Или блистали, мой читатель;
Там некогда гулял и я:
Но вреден север для меня.
Одновременно и “добрый приятель”, и “герой моего романа”.
Читатель (по крайней мере современник Пушкина) “через одно рукопожатие” знаком с героями. Все они: Онегин, Автор и читатели сходятся в петербургском пространстве. Евгений обедает с Кавериным, посещает балет, где танцует Истомина, Татьяна в восьмой главе беседует с Вяземским - реальными людьми, известными многим современникам Пушкина. Создаётся иллюзия взаимопроникновения жизни и романного мира.
Автор, герои и читатели образуют такой себе дружеский кружок, в котором естественно звучат принятый в тексте тон лёгкой беседы, шутки, намёки (как о “вредном севере” выше), недосказанности.
“Евгений Онегин” - роман, в котором отсутствует эпическая дистанция. По выражению Бахтина (по другому поводу) он построен "в зоне контакта с незавершённой современностью". И эта современность разворачивается прямо на наших глазах.
Непрерывное течение времени можно назвать одной из тем романа. Здесь есть взгляд в прошлое, неоднократное сравнение "раньше-сейчас", вздохи об ушедшей молодости. Присутствует и взгляд в далёкое будущее:
Придёт, придёт и наше время,
И наши внуки в добрый час
Из мира вытеснят и нас
Но и современность не стоит на месте. Стоит только Автору отвлечься на посторонние размышления - герой не ждёт и уже скачет на бал. Автор увлёкся воспоминаниями о женских ножках - бал успел закончиться, и Онегин уже едет домой. Действие, как сама жизнь, не останавливается ни на минуту.
Лёгкости, стремительности тексту добавляют периодические замечания вроде этого:
Но следствия нежданной встречи
Сегодня, милые друзья,
Пересказать не в силах я;
Мне должно после долгой речи
И погулять и отдохнуть:
Докончу после как-нибудь.
Будто перед нами - литература потока сознания, беглая запись того, что придёт на ум.
Роман писался с 1823 по 1830 год и издавался по главам в процессе написания. Время для автора и читателей шло точно так же, как и для героев. Это подчёркнуто в последней строфе:
Но те, которым в дружной встрече
Я строфы первые читал...
Иных уж нет, а те далече,
Как Сади некогда сказал.
Без них Онегин дорисован.
А та, с которой образован
Татьяны милый идеал...
О много, много рок отъял!
Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел ее романа
И вдруг умел расстаться с ним,
Как я с Онегиным моим.
На этом остановимся и мы, пока Дзен не решил, что я собралась перепечатать в статью всего “Евгения Онегина”.
Желаю всем найти время и перечитать этот удивительно красивый роман, где, по словам Автора:
... отразился век
И современный человек
Изображен довольно верно
С его безнравственной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом.
Ещё почитать о Пушкине:
----------------------------------------------------------------------------------------
Телеграм-канал для тех, кто хочет читать книжки хотя бы по цитатам: