В один из вечеров, когда всех детей уже забрали матери, Марья зашла в избу к Ольге. Она все никак не могла насмелиться с Анисьей встретиться. Заберет вечером Нюру и уходит сразу. А тут сама пришла в дом. Ниса сидела возле зыбки, качала Ваньку. Больше в избе не было никого.
Увидев, что зашел кто то чужой, Анисья привстала, чтоб получше разглядеть вошедшую. Она уж привыкла, что любопытные бабы приходят поглазеть на нее. Но она не обижалась. Ведь и на самом деле ее возвращение и встреча с Бориской были как чудо.
Марья сперва не признала Нису, ничего от прежней Анисьи не осталось. Только глаза остались прежними.
- Ниса! - Она подошла к женщине и обняла ее. Анисья то побыстрее узнала подругу. Ну как сказать. Подругами они особо не были. В молодости пять - семь лет кажутся целой пропастью. Но Анисья хорошо помнила, как бегала она на гулянья девичьи. Она то еще почти девчонка, а эти девки уже, невестятся, у них и парни, и переживания любовные. И Марью она хорошо помнила, красивая девка была. Парни возле нее так и вились.
- Ниска, - смеялась она, - чего ты здесь делаешь. У жениха то твоего еще женилка не выросла. Наши то парни стары для тебя.
Девки начинали смеяться, а Анисья что-нибудь да ответит им. Ответит, как отбреет. Только потом уйдет с обидой. Ну и что, что годами она не вышла. А вот нравился Анисье парень старше ее. Из-за него терпела она насмешки девок. А обиднее всего было, что он на нее никакого внимания не обращал. Да и думушки то у него про Ниску не было. А потом и вовсе женился.
Анисья долго горевала тогда. Да времечко все расставило по своим местам. Не один год прошел, пока не появился у нее ухажер, Тимофей. Парень ладный. Мать, как узнала, что он на ее дочь глаз положил, так и сказала тогда.
- Ну Ниска, не упусти свое счастье. Парень хороший. Семья у них порядочная. Дом, как коробочка. Выбрось всю дурь из своей головы, держись за него.
Прошло еще время и заслал Тимофей сватов. Столковались быстро, все честь по чести. Вышла Анисья замуж за Тимофея и стали они жить в доме деда Алексея. Он к тому времени уже бобылем был. Многие бабенки к нему присватывались. Только не мог Алексей свою хозяйку забыть. Так и не женился больше. Один и Тимоху своего растил.
Анисья и вправду ни дня не пожалела, что замуж за Тимофея вышла. Хоть и не было у нее особой любви к нему, но жили они, как Бог поставил. Не ругались. Тимофей оказался покладистым мужиком. Ни разу на нее руку не поднял. Ниса, хоть и младше его на два года была, а всем верховодила. Как скажет она, так и будет. Алексей бывало приструнивал сына. Что, мол, потачку дал своей бабе. А тот только посмеивался.
- Марья! Не чаяла, что свидеться мне со спасскими придется.
Думала уж что так и сгину на чужбине. А ты гляди. Судьба снова в родную деревню привела.
Женщины обнялись.
- А Ольга то где? - Марья достала из за пазухи бутылочку самогонки. - Вот, принесла. Давайте за встречу. Помянем тех, кто не пришел, Да за живых. Дай Бог, чтоб у нас дальше не было такого горя.
В это время в избу вошла Ольга. В руках у нее были перышки зеленого лука, веточки укропа, уже начинающего выпускать зонтики. Увидев у Марьи в руках гостинец, Ольга всплеснула руками.
- Марьюшка, откуда это у тебя?
- Давно уж стояла. В городе как то раз взяла да купила на всякий случай на базаре. Вот он сегодня и случился. За встречу, за надежду. Посидим, вспомним былое, про будущее подумаем. Жизнь ведь вперед идет. Даст Бог, наладится.
- Ну вот и ладно. Я сейчас стол сгонотошу. Как знала, картошку сегодня сварила.
Ольга поставила на стол чугунок с нечищеной картошкой, положила зелень. Хлеб с травой. Впервые за эти годы Ольга накрывала стол не для того, чтоб насытиться, а для того, чтоб посидеть за ним, отпраздновать встречу. И Марья то какая молодец, пришла с угощением. Ольга почему то ни разу даже и не подумала, что можно купить горячительное на базаре. В городе казенное зеленое продавали в коммерческих лавках, да стоило это удовольствие больно уж дорого.
Женщины уселись за столом. В избу забежал Бориска.
- Мама, я там с Настенкой гуляю, ты то так не теряй ее.
Было непонятно, к какой маме он обращается. Обе женщины кивнули мальчишке в ответ.
- Вот так, Марья. У нашего Бориски то теперь две мамки.
Четверку разлили сразу по стаканам. Чего уж тут делить то.
Анисья с непривычки поперхнулась, закашлялась. Удивительное тепло разлилось внутри, разбежалось по жилкам. Даже щеки у нее слегка порозовели. Голова закружилась.
- Ой, бабоньки, хорошо то как, - выдохнула она. И откуда только что взялось. Обычно Анисья все, что было с ней все эти годы, держала в себе. Трудно было вспоминать, не хотелось ворошить прошлое. А тут как прорвало. Ольга с Марьей слушали ее рассказ, боялись слово вставить, чтоб ненароком не спугнуть.
Война ворвалась в жизнь Анисьи и Тимофея. Разбросала, раскидала. А что Нисе пришлось пережить и не передать словами. В вагонах, в которых скот раньше возили, увезли Анисью в далекую Германию. Ехали долго. На остановках только раскрывали двери, закидывали флягу с водой да с баландой. Голодные женщины набрасывались на еду. Кто посильнее успевал и насытиться, и напиться, слабые оставались голодными.
Анисья быстро поняла, что слабые тут не выживут. Поэтому яростно боролась за еду, за воду. В голове у нее только одна мысль была, что надо остаться в живых. Дома ее ждет маленький Боренька. И она все вытерпит, лишь бы домой вернуться.
Так и случилось, как она думала. Поезд остановился на какой то небольшой станции. Их выгрузили. Тех, кто был посильнее и мог стоять на ногах, погрузили в машины и увезли на работы. Так Анисья оказалась на одной из каменоломен.
Остальных погрузили обратно в вагоны и поезд отправился дальше, несчастных повезли в концлагерь, откуда живыми уже никто не вернулся.
Женщин поселили в барак. Нары, голые доски. Работа с утра и до тех пор, пока не начнет темнеть. Охраны на каменоломне было немного. Знали немцы, что бежать отсюда несчастным некуда. За эти годы несколько отчаявшихся женщин попытались бежать. Да собаки их быстро настигли. Перед пленными супостаты устроили показательное наказание, о котором даже страшно вспоминать Анисье до сих пор.
Тогда она и решила, что будет работать, будет держаться изо всех сил, цепляться за жизнь. В душе у нее жила надежда, что все равно придут наши, освободят их. Не может быть, чтоб не пришли. Эта надежда и давала ей силы, когда их совсем не оставалось.
Всего несколько человек из первой партии привезенных работников дождались освобождения. Остальные навсегда остались в чужой земле. Места ушедших занимали новые женщины. Машины только успевали подвозить рабочую силу. Анисья заметила, что машины с рабочей силой реже стали приезжать. Да и сами охранники мрачные какие то стали. Уже не пиликали они на своих губных гармошках, не издевались над женщинами. Просто молча смотрели, как те работают, изредка покрикивая на них.
А потом началась стрельба, кружили в небе самолеты. Все смешалось. И не поймешь ничего, то ли немцы, то ли наши стреляют. Но кто бы не стрелял, страшно было. Не хотелось погибать, когда до освобождения оставалось совсем немного.
Не передать словами ту радость, когда несчастные услышали русскую речь. Охранники разбежались, оставив каменоломню. Про работающих там женщин, которые словно тени таскали камни, они даже и не подумали. Возможно это и спасло жизнь пленниц.
Какой то солдатик подхватил Анисью, которая чуть стояла на ногах. Силы разом покинули ее, не могла больше бороться она, ослабла совсем. Надежда, что свои то уж не дадут погибнуть, разом расслабила женщину.
- Спасители вы наши, - только и смогла выговорить Анисья. И все погрузилось в темноту.
Потом Анисью лечили, в одном из бараков, переоборудованных в больницу. Вот там подкормили ее, восстановили силы. Правда не полностью, но хотя бы ходить она теперь могла и не бояться, что в любой момент может упасть.
Какое то время женщины продолжали жить все в тех же бараках. Только охраны, как при немцах, над ними не было, собаки не лаяли. Ну и кормили получше, три раза в день, да вместе с похлебкой давали по ломтю хлеба.
Анисья все понять не могла, что же их домой из этой неметчины не отправляют. Уж сколько времени прошло, как освободили, а все никакого сдвига. Несколько раз водили всех по очереди к начальству, где расспрашивали одно и то же, кто такая, как зовут да откуда, как оказалась здесь в Германии.
Один раз Анисья не выдержала, спросила, что же их домой не везут. Они то ведь как ждали освобождения, радовались. А вот освободили, и все держат в этих бараках. Сил уж нет терпеть. Начальник, со звездочками на погонах, ответил:
- Лучше здесь потерпеть, бабка, а потом сразу домой. Чем в фильтрационный лагерь дома попасть. И неизвестно когда оттуда выберешься.
Анисья ничего тогда не поняла. Про какой такой лагерь говорил этот начальник. Только удивилась, что он ее бабкой назвал, хотя сам старше ее был.
Оказалось, что не обманул тот начальник. Выдали им тут документ. А потом уже отправили домой. Путь обратно тоже был невеселым. Долго ехали и кормили плохо совсем. Одно радовало, что домой едут. До станции проездные документы выдали. А уж от станции пришлось пешком идти. Приходилось и милостыню просить. А куда деваться. Не сразу до дома она дошла.