Анисья замолчала, провела ладонью по лицу, словно стерла все что было с ней раньше. Тяжело давались эти воспоминания. Поэтому и гнала она их от себя. А тут выговорилась и словно легче ей стало.
- Ниса, сколько пережить то тебе довелось. Мы то думали, что хуже чем здесь было уж и не бывает. - Марья взяла Анисью за руку, этим самым показывая ей свою поддержку.
Ольга молчала. Представляла, как тяжко было этой женщине на чужбине. Но выдержала, не сломалась. И домой добралась.
- А что это, бабоньки, пригорюнились. Радоваться надо, что через такой ад прошли и выжили. Теперь то другая жизнь начнется. Об этом думать нам надо. Не хоронить же себя раньше времени. Не переживай, Ниса, поставлю я тебя на ноги, все хвори твои пройдут. Будешь ты у меня бегать, как молодушка.
После этих слов Ольга вдруг запела “Что стоишь качаясь, тонкая рябина…”. Она пела красиво, словно представляла эту самую тонкую рябину, которой не судьба перебраться к дубу. Марья, а затем и Анисья подхватили песню и вот уже песня звучала в исполнении трех голосов. Да как то быстро закончилась. Женщины замолчали. От этой песни еще грустнее всем стало. Каждая на себя ее примерила.
- Ну вот, Ольга, что ты песню то такую завела. Тоску на нас наводишь. Давай ка что-нибудь повеселее. - скомандовала Марья. Ольга послушалась. И вот они уже поют песню про веселых кузнецов, про Дуню, которой надо сшить сарафан. В глазах измученных женщин появился блеск, они ожили и приободрились. Нет, не правда. Жизнь их не закончилась. Все впереди еще.
- Ой, бабоньки, хорошо то как посидели, - Марья потянулась, вставая со скамейки. На улице темно. А они даже лампу не зажгли. Так и сидели в теми.
- А ребятишки то где у нас, неужели все еще на воле гуляют, - опомнилась Ольга.
- Тут мы, мама, -раздался Борискин голос. - Мы уж давно пришли. Вы и не слыхали. Пели как раз. Девчонкам то в диво было послушать. Не слыхивали они, как поют песни. Приушипились на кровати. Сперва слушали, а потом и уснули. А я все слушал. Я ведь помню, как мама с отцом песни пели. Редко только, по праздникам, когда в гости ходили.
- Ничего, сынок. Будем мы еще песни петь. Обязательно будем - пообещала Анисья своему сыну. После сегодняшней посиделки появилась у нее надежда, что все хорошо будет.
Марья домой одна пошла. Решила, что нечего Нюру будить, а завтра снова сюда ее вести. В первый раз за все это время она расставалась с дочерью на ночь. Но тревоги от этого на душе ее не было. Правильно Ольга говорит, что нельзя ее все время возле своей юбки держать.
Анисья воробьиными шагами шла на поправку. Лето уже под горку катилось. Все летечко отпаивала ее Ольга своими отварами да выглаживала всю. Даже Бориску научила, как это надо делать. Утром с печкой да делами некогда было, вот и научила Бориску. Мальчишка старался изо всех сил. Хотелось ему маму свою на ноги поставить, чтоб снова бегала, как раньше.
Как то раз за ужином Бориска важно заявил, что хочет выучиться на врача. Будет он всех деревенских лечить. Люди в Спасском перестанут хворать. Обе мамы слушали его да радовались, что хорошие дела их сынок хочет делать. Ольга то знала, что есть у парнишки стремление к учебе. Учительница хвалила его. Бог даст, может и вправду выучится. А она ему еще и свои знание передаст. Лишними не будут.
Василий все еще в Германии служил. Не отпускали его домой. А тут написал он, что в конце лета переводят его полк на Дальний Восток. Отпуск перед этим дадут на месяц. Что приедет он в Спасское. Надеется очень, что замуж Ольга за него выйдет.
И опять в голове у Ольги закрутились, завертелись мысли разные. Все это время думала она про Василия, вроде уж и привыкла, что он у нее есть. И письма его ждала, и переживала. Но вот не было в ней той любви к нему, какая к Николаю была.
Вечером с Анисьей сели пошушукаться. Ольга ей все про себя рассказала. А вот теперь, когда Василий ей написал, что приедет и жениться хочет на ней, она растерялась. Не знает, что и делать.
- Знаешь, Ольга. Бесишься ты и сама не знаешь с чего. Сказала бы что с жиру, да откуда он у тебя. Вон, как палка ходишь. И чего придумываешь. Мужик к тебе всей душой и ребенчишко у вас растет. Чего тебе еще надо. Смотри, проразбираешься. Мужики то теперь на дороге не валяются. А у этого, все при нем. Чего тебе еще надо.
Я ведь тоже замуж за Тимоху выходила, а сердце то о другом думало. Хорошо, что мама тогда меня наставила, Вышла и не пожалела ни разу. И жили хорошо. и Боренька у нас родился. И другого ждали, да война не дала. Жили хорошо, а я нет, нет да того вспомню. Бывало и пореву, да и снова как ни в чем не бывало Тимофея обнимаю, да приголубливаю. Чего думать о ком то на стороне, когда вот он, свой под боком.
Ты не думай. Пришел бы Тимофей сейчас, радовалась бы я, и снова бы жили душа в душу. Это я тебе сейчас говорю, потому что знаю, что не придет он.
Ольга слушала и все понимала своим умом. И соглашалась с Анисьей, что мужиков мало осталось. И что нельзя разбрасываться ими. На другой день написала она письмо Василию, что будет ждать его в отпуск.
Написать то она написала Василию, а у самой в голове опять Николай крутится. Чтобы записаться с Василием, ей же надо разойтись с Николаем. А как она сделает это. Николай там, в Москве поживает, она тут. После раздумий села Ольга писать письмо Николаю.
Письмо ее было коротким. Пару строчек написала, как растет Настенка. А потом написала о том, что хочет развестись с Николаем. Все равно они не живут. Поэтому и не хочет она себя считать его женой.
Письма до Москвы из Спасского доходили намного быстрее, чем до далекой Германии. Ответ пришел быстро, Ольга даже и не ждала его еще. Как всегда почтальонка потребовала плясать за письмо. Но Ольга только отмахнулась. Что за моду такую взяла. Она даже не знает еще от кого ей письмо пришло, а тут пляши. Чему радоваться то.
- Давай уж, -сердито буркнула она и забрала письмо.
- Ты чего это такая сердитая, - удивилась женщина. Не ожидала она такой реакции от Ольги. А Ольге и самой стало неудобно. Чего это она .
- Да ладно, не сердись. Не знаю, что это на меня нашло.
Когда Ольга увидела от кого письмо, поняла, что хорошего там ждать нечего, поэтому и сорвалась она на почтальонку. Почувствовало сердце ее.
От письма Николая так и веяло холодом. Недоволен он был, что Ольга напомнила о себе. Даже про дочку ни слова не написал. Писал он, что их уже давно ничего не связывает. Что живет он давно уже своей жизнью. На той женщине, о которой писал раньше, он женился и у них ребенок скоро родится. Здоровье у него лучше не стало. Как семейный инвалид, да еще и ребенок скоро появится, хлопочет он об улучшении жилья.
В заключение письма Николай просил не беспокоить его и больше не писать. А приписка внизу, что о каком разводе идет речь, если они уже давно разведены, удивила Ольгу больше всего.
Она сидела и ничего не понимала. Как разведены, когда. Анисья подошла к ней, спросила:
- Ты чего? Лица на тебе нет. От кого письмо то получила.
- Почитай, - протянула Ольга Анисье листочек, исписанный каракулями. Оно и понятно. Левой рукой мужик писал.
Анисья долго вчитывалась в неровные строчки. Потом протянула листок обратно хозяйке.
- Ну и гад же он у тебя, - только и произнесла женщина.
Ольга заговорила только спустя какое то время.
- Я одно не пойму. Как это мы давно разведены. Ну не могу понять.
- Видно смухлевал он чего то. Видишь, пишет, что женился и жилье хлопочет. Все обдумал наперед. А ты то еще про него все думаешь. Да радоваться тебе надо, что Бог от такого мужика тебя отвел. За доброе твое сердце свел он тебя с Василием.
После того письма прошло время. Ольга все порывалась сходить к председателю, поговорить с ним, как так могло получиться. Но решила, что пока не приедет Василий, ничего она сама делать не будет. Раз уж на то пошло, есть у нее теперь мужик, который и будет все дела решать.
Деревня тем временем оживала. Мужики приходили с войны. Вот ведь как получалось. Что мужики то приходили, а жен их нет. И от семей ничего не осталось. Ни стариков, ни детей. Даже избы оказывались заняты новыми жильцами. Многие не могли справится с собой. ударялись в горькую. Про работу и думушки не было. Ходили по деревне, будоражили людей.
Не все, конечно оказались такими слабыми, которые не выдержали испытания, преподнесенного судьбой. Наконец то и рукастые мужики в деревне появились. Началось строительство школы. Школу завели большую, в расчете на то, что снова оживет деревня, что дети народятся.
Фельдшерица молоденькая приехала в деревню. Совсем девчонка еще. Всего боится. Но люди с пониманием к ней отнеслись. Ведь все когда то начинают. Вот и она привыкнет. Но по привычке со своими болячками шли к Ольге. Та уж ругаться даже начала.
- Фельдшерица есть теперь. К ней и ходите. А я ведь не врач вам. Она ведь училась тому, чтоб людей лечить.
Ей сейчас не до болячек чужих было. Со дня на день ждала Ольга Василия. Ждала и боялась одновременно. Ведь этот приезд должен был изменить ее жизнь.