В этом году мы уже публиковали несколько статей о подробностях перехода кораблей Балтийского флота в Кронштадт весной 1918 года, сначала из Ревеля в Гельсингфорс (читать ЗДЕСЬ), затем из Гельсингфорса в Кронштадт. В историю военно-морского флота эти переходы вошли под одним названием "Ледовый поход Балтийского флота". Частично, применительно к линейным кораблям типа "Севастополь" мы осветили данные события в отдельной статье (читать ЗДЕСЬ), однако для систематизации данных решили представить еще несколько отдельных публикаций по каждому из отряду кораблей, ушедшему из Гельсингфорса. Постараемся не повторяться, насколько это возможно.
К марту 1918 года все основные силы Балтийского флота сосредоточились в Гельсингфорсе, в том числе 1-я бригада крейсеров, которая 27 февраля завершила в полном составе переход их Ревеля, который был захвачен немецкими войсками. Но и казавшаяся на начало 1918 года Финляндия не долго оставалась спокойной и удобным место для базирования русского флота.
Согласно 5-й статье Брестского мира, подписанного 3 марта 1918 года: "...Свои военные суда Россия либо переведет в русские порты и оставит там доя заключения всеобщего мира либо немедленно разоружит... В Балтийском море и в подвластных России частях Черного моря немедленно должно начать удаление минных заграждений..."
В Финляндии на тот момент было крайне неспокойная обстановка, эта страна недавно получила независимость, в ней шла борьбе за власть, началась гражданская война. Требовалось срочно переводить корабли и суда Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Уже в конце февраля начались подготовительные работы, на боевые корабли и транспорты начали грузить документы и имущество штабов, в трюмах и на палубах размещали содержимое многочисленных складов и арсеналов, но здесь возникли многочисленные проблемы и далеко не все удалось эвакуировать. Данные действия нашли поддержку не у всех офицеров и даже матросов. Многие флотские офицеры решили эмигрировать, некоторые при этом взяли с собой флотское имущество. Их примеру последовала значительная часть матросов, которые массово дезертировали с кораблей и судов.
Для справки: Интересно, что для борьбы с самовольным уходом с кораблей согласно Приказа начальника Морских сил Балтийского флота № 221 от 4 апреля 1918 года было запрещено удовлетворять уезжающих "как всякими видами денежного довольствия, так и обмундированием, включая также и выдачу литеров на проезд по железным дорогам". Получается, что всех кто раньше хотел оставить Гельсингфорс и свои корабли "полностью рассчитывали" и еще давали возможность бесплатно купить билет на поезд?
В своей книге Царьков А.Ю. "Ледовый поход Балтфлота в 1918 году" пишет, что "...Моряки попытались угнать пароход «Михаил» в Ревель, но его заставили вернуться под угрозой расстрела...". Понять такое решение можно - но как можно угнать пароход из покрытого льдом гавани Гельсингфорса мне не понятно, если конечно вместе с ним не угнать ледокол.
В ситуацию не добавляли спокойствия и приказы командования, которые частенько противоречили друг другу и усугубляли неразбериху. Интересно, что еще накануне подписания Брестского мира, 2 марта Морской генеральный штаб дал военному отделу Центробалта директиву, которая предписывала перевести в Кронштадт хотя бы линейные корабли и крейсера, подготовить к уничтожению все без исключения корабли, создать "надежную секретную организацию", которая могла бы уничтожить корабли в случае необходимости. После 4 марта было издано распоряжение Совета комиссаров флота о подготовке судов к уничтожению, а 1-й бригаде линкоров - выходе в Кронштадт утром 7 марта!
В этой непростой ситуации с огромными сложностями удалось подготовить выход кораблей первого отряда. Как уже говорилось, первоначально командование планировало отправить в Кронштадт только современные дредноуты. Но узнав об этом приказе, судовые комитеты трех крейсеров приняли решение идти с ними, вопреки распоряжению руководства. Надо сказать в тот период многое зависело именно от решения судовых комитетов, и в документах и источниках того времени мы найдем мало упоминания о том, кто конкретно принимал те или иные решения. Даже на такой простой вопрос, как "Кто стоял во главе Балтийского флота в феврале-марте 1918 года" часто сложно найти ответ. Чаще всего можно отметить, что наибольшей полнотой власти до середины февраля обладал Центробалт, который тем не менее по разным причинам был ликвидирован как раз накануне рассматриваемых событий. 22 февраля 1918 года был издан приказ о вступлении в управление Балтийским флотом главного комиссара Н.Ф.Измайлова и начальника военно-морского отдела А.А.Ружека. 4 марта Центробалт был объявлен несуществующим, и при Н.Ф.Измайлове и А.А.Ружеке был создан Совет комиссаров Балтийского флота (Совкомбалт), которые выбирались, но утверждались Советом народных комиссаров (СНК). Можно представить насколько непростой в такой политической обстановке стала и подготовка к переходу.
Тем не менее судовые комитеты на кораблях смогли организовать работу. Например, на «Гангуте» на борту осталось меньше половины личного состава из-за демобилизации и дезертирства, часть моряков ушла воевать и устанавливать Советскую власть на местах.
Команда дредноута собралась на митинг и, обсудив ситуацию, приняла резолюцию: «Мы все, как один, останемся на своих местах до тех пор, пока враг окончательно будет сломлен. А тех товарищей, которые бессознательно бегут, бросая свои корабли, клеймим несмываемым позором и выкидываем из своих революционных матросских рядов».
Интересно, что у Царькова отмечено, что часть моряков «Гангута» (около 30 человек) под руководством гальванера Д.И. Иванова комиссар корабля А.Г.Санников отправил на склады Свеаборгского порта забирать «всякого рода электрическое оборудование». Им выделили (кто?) несколько грузовиков, и матросы вели «ревизию» складов днем и ночью, без перерывов и отдыха. Такие же отряды отправились на другие склады, и вскоре на корабль стали доставлять каменный уголь, снаряды, винтовки, снаряжение, продовольствие, обмундирование и т.д. Ценными грузами заполняли жилую и верхнюю палубы, все кубрики, отсеки, каждый метр свободной площади. Эти действия спасли для страны огромное количества имущества, но вывезти смогли далеко не все. На корабли первого отряда приняли полные запасы топлива, воды, продовольствия и прочих материалов.
Дело безусловно нужное. Но опять мы не встречаем упоминание штатных командиров кораблей. Между тем 1-й бригадой линкоров БФ командовал с 31 мая 1917 года контр-адмирал Зарубаев Сергей Валерьянович, ставший выборным начальником бригады с декабря 1917 года . И именно он командовал в Ледовом походе в феврале - марте 1918 года командовал Первым отрядом кораблей, а после прихода в Кронштадт был назначен старшим морским начальником.
Для справки: командиром линкора "Петропавловск" с 16 декабря 1917 года до 16 июня 1918 года был капитан 2-го ранга барон Зальца Герман Эдуардович; линкором "Гангут" - Антонов Лев Викторович (?); линкором "Полтава" - капитан 1 ранга Домбровский Алексей Владимирович; апрель 1917 - май 1918 - капитан 1-го ранга Вилькен Павел Викторович.
Удивительно, но экипажам линкоров удалось вскоре завершить все ремонтные работы, которые велись на кораблях. Например, на «Севастополе» машинисты смогли завершить сборку отремонтированных испарителей. На линкоре «Петропавловск» зацементировали повреждения в носовой части корабля (это еще потом скажется в ходе перехода). Но возникали и новые проблемы. Так, на «Рюрике» перед самым выходом первого отряда не стало командира - капитан 1 ранга В.И.Руднев решил остаться в Финляндии и оставил свой крейсер. Пришлось срочно решать этот вопрос, вместе со всеми остальными.
Интересно, что если проанализировать "рабочий день" на линкорах, то он был довольно насыщен, причем работы, тренировки, перемежались с молитвами и собраниями экипажа. Ниже приведена выписка (сокращенная) из документов линкора "Севастополь" - уже само наличие подобных документов говорит о том, что определенный уровень дисциплины и порядка на линкоре поддерживался:
Выход в Кронштадт был назначен на 12 марта, 7 марта, как того требовал Совкомбалт, это сделать не удалось - может и к лучшему. Любопытно, что в день ухода линкоров и крейсеров из Гельсингфорса, к командованию флотом вернулся контр-адмирал А.В.Развозов, возвращение которого было поддержано общим собранием представителей всех судовых команд! Между тем, как пишет К.Б.Назаренко, Первый отряд кораблей вышел в Кронштадт по распоряжению члена ВМК прапорщика по морской части Сакса Сергея Евгеньевича.
Между тем 12 марта 1918 года в 07:35 ледокол «Ермак» вышел из гавани на рейд, через 20 минут в 07:55, за ним последовал ледокол «Волынец». В 09:45 линейный корабль «Гангут» начал сниматься с бочек, за ним, в 11:30 - с бочек стал сниматься линейный корабль «Полтава». В это время на линкоре «Севастополь» все еще шла погрузка угля и лишь в 12:50 он начал выбирать якорные канаты. В 13:15 "Севастополь" снялся с бочек и якоря и медленно двинулся на внешний рейд, через час в 14:20 из гавани вышел крейсер «Богатырь». В 14:55 с якоря снялся последний дредноут - линейный корабль «Петропавловск». В 15:15 корабли первого отряда вышли с внутреннего Свеаборгского рейда и двинулись по назначению -в Кронштадт.
В состав Первого отряда вошли главные силы флота - дредноуты «Гангут», «Полтава», «Севастополь» и «Петропавловск», крейсеры «Адмирал Макаров», «Богатырь», «Рюрик». Их вели наиболее мощные ледоколы Балтфлота «Ермак» и «Волынец».
Вот как это описал Д.И.Иванов гальванер с линкора "Севастополь": «К стоянке линкоров подошли ледоколы «Ермак» и «Волынец». Они разломали лед вокруг каждого корабля, затем пробили фарватер на большой Свеаборгский рейд. Задымили трубы линкоров. ... звеня якорными цепями, начали вытягиваться из Гельсингфорсской бухты стальные громады. На берегу собрались тысячи людей, пришедшие проводить нас... С линкоров и с берега слышалось могучее «ура!». Гремели духовые оркестры. В воздух взлетали тысячи бескозырок».
Корабли отряда шли за ледоколами в кильватерном строю. Ледяной покров на пути отряда оставался неустойчив, неподвижный лед ломался и образовывались плавучие торосы. Их высота достигала 5-6 метров и морозы сковывали их в единую ледяную массу. Толщина льда в Финском заливе составляла 75-80 см, а в некоторых местах превышала метр.
Даже мощный «Ермак» с огромным трудом ломал сплошные льды и расчищал дорогу отряду, создавая свободный от льда канал. Однако его ширины не хватало для свободного движения вперед дредноутов. Этим занимался головной корабль отряда. Но его сил не всегда хватало. Тогда ледоколу приходилось вновь проделывать канал и расширять его. Если один из кораблей застревал во льду, то ледоколы шли ему на помощь.
Для справки: ширина корпуса ледокола "Ермак" - 21,6 м, ледокол "Волынец" - 17 м, линкора типа "Севастополь" - 26,9 м, крейсер "Рюрик" - 22,9 м; крейсер "Адмирал Макаров -17,5 м, крейсер "Богатырь" - 16,6 м
Переход корабли отряда осуществляли только в светлое время суток и на ночь его движение прекращалось. В первый день на ночевку встали в 19:40. Заночевал отряд у маяка Нерва.
Вот как переход описал Д.И.Иванов: «Шли медленно. «Гангут» с трудом выдерживал сопротивление льда толщиной местами в метр. Начали сдавать заклепки, местами образовалась течь. «Ермаку» не раз приходилось возвращаться и разбивать лед вокруг линкора. За день прошли около десяти миль. Когда залив окутала ночная мгла, караван прекратил движение. Ночью хлопот прибавилось. Мороз начал схватывать фарватер, пробитый ледоколами. До самого утра матросы железными ломами обивали лед, чтобы корабли не вмерзли... Некоторые матросы срывались в ледяную воду. Их вытаскивали и, обледеневших, поднимали лебедкой на палубу Из-за малочисленности оставшейся на корабле команды матросам приходилось стоять подряд несколько вахт. А подвахтенные в это время воевали со льдом. Люди работали с невиданным энтузиазмом. А в часы стоянок на кораблях устраивали самодеятельные концерты. И даже спортом матросы занимались - на лыжах ходили».
13 марта 1918 года движение продолжили в 06:30, но сначала «Ермаку» пришлось обойти все корабли и обколоть вокруг них лед. Изменился походный порядок - «Ермак», «Волынец», «Рюрик», «Петропавловск», «Гангут», «Полтава», «Севастополь», крейсеры «Адмирал Макаров» и «Богатырь». Во время перехода «Петропавловск» получил из-за ударов льда новые повреждения корпуса в носовой части и его место в строю занял «Рюрик»» Он был шире «Ермака» (правда уже чем линкоры), и его мощный корпус использовали для расширения канала во льду. В этот день продвижение каравана продолжалось до 19:20. Утром 14 марта продвижение первого отряда возобновилось в 06:15. При прохождении каналом за ледоколами кораблям часто требовалась их помощь. И ледоколам приходилось постоянно, и днем, и утром, и по вечерам освобождать линейные корабли и крейсера из ледового плена. Между островами Гогланд и Сескар лед оказался особенно крепок.
Вот как передвижение 14 марта описали в вахтенном журнале «Севастополя» (по материалам Царькова А.Ю.):
Наконец вечером 14 марта, в 19:30 первый отряд вновь прекратил движение и встал на ночевку. К этому моменту на «Севастополе» остатки запасов составили: угля - 1220 т, нефти - 694 т, котельной воды - 365 т. Под парами котлы: № 7 - 17, 22 - 25.
Утром 15 марта на море стоял туман, и корабли отряда почти не передвигались. Лишь около 15 часов движение кораблей понемногу возобновилось. На «Севастополе» под парами оставили всего четыре котла, а до этого задействовали 15. За это время ледоколы пробили им фарватер во льдах. Корабли начали движение по нему, но вскоре вновь начались заторы. В нескольких случаях «Ермак» не смог один сломать льды и тогда ледоколы работали тандемом - «Волынец» вставал носом в кормовой вырез «Ермака», его подтягивали буксиром с кормовой лебедки вплотную. И так для борьбы со льдом использовалась энергия машин двух ледоколов. Сложным оказался переход для линкоров, но для крейсеров отряда он был еще тяжелее - их корпуса (пусть и не такие широкие), но были не такими прочными как у дредноутов, да и машины послабее.
Участник перехода на ледоколе "Ермак" вспоминал: "...Лед был ровный, сплошной. Надо было все время идти переменными ходами, корабли часто затирало льдом, требовалась помощь, чтобы освободить их из заторов. Во время ночных стоянок корабли так примерзали, что утром "Ермаку" приходилось их окалывать".
Председатель судового комитета «Богатыря» Я.Я. Плэттен вспоминал: «Целые сутки я мечусь из одной кочегарки в другую, а их на крейсере восемь. Затем бегу в машинное отделение, из него в кубрики, потом на палубу на командирский мостик, с тревогой присматриваюсь к вздыбленным глыбам льда. Снова опускаюсь в кочегарки, в трюм, прислушиваюсь к дыханию корабля. Ох, как трудно дышит он! Сердце замирает, когда начинают трещать его стальные бока. Но несмотря ни на что, он хоть и медленно, но движется вперед. Люди работают самозабвенно».
Утром 16 марта в 07:25 корабли первого отряда продолжили движение. На «Севастополе» в действие вновь ввели 15 котлов. Но из-за сложной ледовой обстановки все время приходилось менять скорость хода и курс корабля. Ни на минуту не прекращалась трудная работа ледоколов. Шли около двенадцати часов, и в 19:30 корабли встали на ночевку.
Для справки: К этому моменту на борту «Севастополя» оставалось 1020 т угля, 600 т нефти и 285 т котельной воды - за двое суток сожгли почти 200 т угля, 94 т нефти и истратили 70 т котельной воды
В 05:40 17 марта ледокол «Ермак» сделал новый фарватер в ледовом поле и вскоре отряд попытался продолжить по нему движение. На линкоре «Севастополь» в 06:45 опробовали машины и в 07:00 начали движение с хода «малый назад». Линкор удалось сдвинуть с места ночевки, но он быстро застрял во льду. Лишь в 09:20 (через два часа) «Севастополю» удалось пристроится в кильватер «Полтавы», которая шла за «Рюриком», и выйти на чистую воду канала среди сплошного ледового поля. Вскоре корабли увидели порт и крепость Кронштадт на острове Котлин!
17 марта 1918 года в 12:55 в гавань Кронштадта вошел «Ермак», в 13:30 «Рюрик», в 14:30 «Петропавловск», в 15:35 «Гангут», потом "Полтава". В 17:30 в гавань Кронштадта вошел линейный корабль «Севастополь», за ним - крейсера.
Таким образом, во второй половине дня 17 марта первый отряд, преодолев 177 миль, пришел в Кронштадт. Главные силы Балтийского флота были спасены, корабли значительных повреждений не получили и были боеспособны. Но это был только первый отряд, а в Гельсингфорсе все еще оставалось большое количество боевых кораблей. И их ждал тоже такое же испытание....
Продолжение следует.
Ссылка на продолжение размещена ЗДЕСЬ
Источники: Бажанов, Д. 1-я бригада линейных кораблей Балтийского флота в дни Февральской революции/ Вестник молодых ученых. Серия «Исторические науки», №1(5), 1999. - С.12-20.; Васильев, A. Линейные корабли типа «Марат»/А.М.Васильев - СПб.: «Гангут»; «Техника молодежи», 2003.- 48 с.; Васильев, А. Первые линкоры Красного Флота. «Марат». «Октябрьская революция». «Парижская коммуна»/А.М. Васильев- М.: Яуза/ЭКСМО, 2008. - 144 с.; Гангут, сборник. Вып. № 6/1993, 15/1998, 17/1998, 20/1999, 24/2000, 27/2001, 28/2001, 30/2002, 33/2003, 52/2009,59/2010, 63/2011, 105/2018, 106/ 2018; Дрезен, А. Балтийский флот в Октябрьской революции и гражданской войне/А.К.Дрезен.- М.-Л.: Партиздат, 1932. - 338 с.; Кровяков, Н. Ледовый поход Балтийского флота в 1918 году/ Н.С. Кровяков.- М.: Воениздат, 1955. – 221 с.; Пухов, А. Балтийский флот в обороне Петрограда. 1919 год/А.Пухов.- М.-Л.: Военмориздат НКВМФ СССР, 1939. - 140 с.; Скворцов, A. Линейные корабли типа «Севастополь» /А.В.Скворцов. - СПб.: «Гангут»; «Техника молодежи», 2003. - 48 с.; Цветков, И. Дредноуты Балтики. Линейные корабли типа «Севастополь» в первой мировой войне и революции (1914-1919 гг.)/ И.Ф.Цветков, Д.А.Бажанов- Самара: Издатель Р.Р. Муниров, 2009. -200с.; Цветков, И. Линкор «Октябрьская революция»/И.Ф.Цветков- Л.: Судостроение, 1983. - 224 с.; Царьков А.Ю. Ледовый поход Балтфлота в 1918 г.- МК-6(225), 2018. - 32 с.; Балтийские моряки в борьбе за власть Советов (ноябрь 1917 - декабрь 1918)/ Ред.кол.Фрайман А и др.- М.: Наука, 1968. - 368с.; Назаренко К.Б. Балтийский флот в революции. 1917-1918 гг. - М.: Эксмо: Яуза; СПб. : Якорь, 2017. - 448 с.; Назаренко К.Б. Ледовый поход Балтийского флота. Кораблекрушение в море революции.- СПб.: Питер, 2020. - 464 с.