С замирающим сердцем подбежав к дому соседей, Савелий заметил суету внутри – повсюду сновали люди, при этом самой Дарьи Игнатьевны, чей отчаянный крик он слышал, в доме не было.
– Что случилось?.. – спросил он пробегавшего мимо мальчишку, но тот не ответил.
– Савелий! – снова услышал он совсем близко.
Дарья Игнатьевна выбежала ему навстречу с другой стороны дома. У женщины было бледное от тревоги лицо, волосы разметались по нему. Никогда прежде не видел он ее такой беспокойной и потерянной.
– В чем дело? – в испуге спросил Савелий. – Со Светланой случилось что-то?..
– Да, случилось... Обожди, сейчас отдышусь... Светлана написала что-то вроде записки прощальной и сбежала, представляешь?.. Даже не знаю, когда именно, я ее с обеда не видела. Иван Федорович наш ведь захворал, я за ним ходила эти дни. А как зашла к ней, смотрю, как-то пусто в ее комнате, думаю, дай посмотрю. Шкаф открыла – платьев нет, еще какие-то вещи пропали... Тут как поняла: сбежала! Вот ведь дура окаянная! Потом гляжу, записка лежит на постели. Подумать только, написала: "Бегу не ради себя, а ради любви. Забудьте меня и не ищите, я скорее умру, чем вернусь к вам". Господи, что же творится-то! Ради какой еще любви... Стыд какой! Что же мы ей сделали такое, что она так решилась нас на всю деревню ославить...
– Не беспокойтесь, Дарья Игнатьевна... Никто ничего не узнает, – пытался успокоить женщину Савелий.
– Да как не узнают-то! Я уже весь дом на уши подняла. Знала бы, глаз бы с нее не спускала, с мерзавки этакой! – гневно продолжала Дарья Игнатьевна. – Разве мы мало давали ей? Неужто блудни какие-то втихаря закрутила? Ты не знаешь, не могла и впрямь спутаться с кем-то? Ох, и всыплю я ей, попадись она мне на глаза...
– Дарья Игнатьевна, я думаю, это просто предлог. Не стала бы она поперек вашего согласия в связь с кем-то вступать. Давайте мы лучше сейчас подумаем, что делать, ведь главное – найти ее и вернуть домой.
– Да, да, ты прав... – в глазах женщины вместо обиды снова мелькнул материнский страх за своего ребенка. – Что же она, куда сбежала-то? Ты не знаешь, Савелюшка? Может, она заходила к тебе, говорила что-то? Вы же дружны были в последнее время. Я уж думала даже, что вы могли бы... – женщина осеклась и опустила глаза.
Понял Савелий, что в побеге Светланы мать усмотрела не только потерю контроля над дочерью и возможный позор перед людьми, но и крах своих надежд на женитьбу дочери и Савелия.
Ее привычка по любому поводу искать помощи у Савелия в этот раз сыграла с ней злую шутку. Одно дело, если бы Светлана оказалась в беде... Но все было сложнее, ведь дочь, как ей виделось, падала прямо в пропасть, и последним, кто должен был об этом узнать, был Савелий. Зря она передала ему, о чем дочь написала в письме. Савелий прочитал эту мысль в лице женщины и сам смутился.
– Нет, она не заходила ко мне и не говорила ничего... – наконец выдавил из себя Савелий, а у самого потяжелело в груди от вынужденной лжи.
Помнил он, как совсем недавно в их разговоре Светлана говорила ему, что не хочет идти домой, что ей тяжело там. И еще отчетливей помнил он, как около часу назад раздался стук в его окно и во тьме вдали мелькнуло платье девушки. Понимал он и то, ради какой «любви» она бежала из дома.
Но не смог он рассказать об этом ее матери. Ему казалось, что этим он как-то предаст это и без того одинокое, несчастное создание.
Быть может, Светлана и правда пришла проститься с ним или сказать о чем-то. А увидев его с Валерией Матвеевной, убежала, ни сказав ни слова.
– Что же делать-то, Господи... – женщина залилась слезами. – Где же искать ее? Я уже послала Глашу к девкам, Маше, Настене... Вдруг что-то случилось? Бедная моя девочка... Что же я, как недоглядела...
Знал Савелий, что только ему Светлана может довериться и потому лишь ему под силу уговорить ее вернуться домой. Поэтому он крепко сжал дрожащие руки Дарьи Игнатьевны и сказал:
– Не бойтесь, я ее найду. Вряд ли она успела далеко уйти.
Вернувшись в свой дом, Савелий принялся собираться. Он не знал, как долго продлятся поиски девушки, поэтому решил взять немного еды и теплых вещей в дорогу.
Пока он собирался, он услышал стук в дверь. Он отворил ее в полной уверенности, что это снова Дарья Игнатьевна, которая решилась идти с ним, и собирался отговорить ее.
Но на крыльце его избы стояла бледная Валерия Матвеевна, кутая тонкие плечи в большой красный платок. Видно было, что она в эту странную ночь также не сомкнула глаз. На ней была длинная рубаха до колен и сапоги на босу ногу. Нежное лицо ее еще сильнее осунулось, обрамленное темными локонами.
Савелий, углядев холод в ее маленьком, худом теле, почувствовал желание обнять ее, согреть своим неиссякаемым теплом. Но остановил себя.
– Зачем вы здесь? – спросил он, вглядываясь в ее лицо.
– Я не могла уснуть, и вдобавок бабка Аграфена, у которой я живу, растормошила меня своими волнениями... – заявила девушка, плавно обойдя Савелия и по-хозяйски войдя в дом. – Слышала, что сбежала невеста твоя. Подумала, ты отправишься на ее поиски, как верный рыцарь... И, как вижу, не ошиблась, – девушка кивнула в сторону собранного мешка.
– И что же? – спросил Савелий, не сводя с нее глаз.
– Вся эта история может затянуть тебя на большее время, чем я пробуду здесь. Хотела знать, ждать мне тебя или нет.
Валерия Матвеевна приблизилась к парню и посмотрела на него снизу вверх с каким-то затаенным лукавством. Что-то русалочье мелькнуло в ее взгляде.
– Для чего вам ждать меня? – спросил Савелий, снова почувствовав в девушке подвох и вернувшись в мрачное состояние духа.
– Не я, город ждет, – улыбнулась Валерия Матвеевна.
– Разве до этого сейчас… Сами не видите, что здесь творится? Извините, я должен идти, – глухо отрезал Савелий. – И вы идите к себе.
– Погоди, Савелий... – будущий доцент остановилась и от удивления чуть не выронила платок. – Ты уверен, что ничего не хочешь мне сказать?
– Сейчас не время для разговоров, – Савелий задул свечу, взял мешок и вышел на крыльцо. Девушка вышла за ним. Взглянув на нее напоследок, он бросил:
– Коли не увидимся больше, прощайте.
– Прощай. Но учти, я долго ждать не буду! – крикнула девушка ему вдогонку.
Савелий направился в ту сторону, где в последний раз ему померещилось платье беглянки.
Он шел уверенным шагом через лес, часто выбирая тропы менее проходимые, чтобы исследовать все уголки. В лесу было влажно, на листьях блестели капельки предутренней росы. То здесь, то там отчетливо слышалась жизнь – от слабого гудения невидимых насекомых до взмаха крыльев совы.
В какой-то момент парень почувствовал усталость, остановился и прислонился лбом к дереву, бросив мешок на землю.
Сквозь листву проглядывали звезды, вечные безмолвные свидетели тоски молодого человека. Им одним он мог доверить печаль, которую носил в себе с самого рождения.
"Что я? Чего я ищу здесь?", – вопрошал Савелий, вглядываясь в звездную россыпь и чувствуя, как он мельчает перед этой красотой и могуществом, как возвращается в детство, когда ему не нужно было искать ни сбегающих из дома девиц, ни ответов на вопросы.
Можно было обратиться к матери, к мужикам, к рыбаку Пахому, к ветру, к рыбам, к травам...
Он устал от деревни, от людей, от их вечных просьб и дел, от имитации движения. Ему хотелось бежать куда глаза глядят, но не было сил, его одолевало желание лечь и уснуть прямо на земле.
Он продолжил путь. Несмотря на сияние звезд, ему все меньше удавалось различать дорогу перед глазами. В какой-то момент он очутился в глубокой чаще.
"Куда я иду? – спрашивал себя юноша. – Разве могла она очутиться в этом темном, пугающем месте? Наверняка, она спряталась где-то или пережидает у подруг».
И все же Савелий продолжал тихо идти, прислушиваясь ко всем звукам. Вдруг ему послышался хруст веток за спиной, и он замер.
Повернув голову, он увидел в нескольких метрах от себя некрупного молодого медведя. Тот шел, низко склонив морду к земле и принюхиваясь к каждому кусту.
Савелий медленно наклонился и достал из правого сапога складной нож. Этот нож подарил ему на прощанье Петр, хозяин избы, на восстановление которой ушло больше всего времени.
Притаившись у дерева, Савелий наблюдал, как медведь приближался, издавая иногда что-то вроде поскуливания.
Приблизившись к нему, медведь обнюхал его сапоги и штаны, а затем потыкался носом в мешок. Молодой человек чувствовал не столько страх, сколько ощущение какой-то неправильности. Не должен был он умереть сейчас, таким глупым образом.
Он знал только, что ему придется сейчас убить этого медведя и что избежать этого нельзя. И эта необходимость сдавила его сильнее страха смерти.
Медведь замер, ткнувшись носом в свободную руку юноши. Замахнувшись другой рукой, сжимавшей нож, Савелий зажмурился и вдруг ощутил что-то липкое – медведь облизнул ему ладонь.
Открыв глаза, парень увидел, как медведь мирно отдаляется, продолжая принюхиваться ко всему.
Выдохнув, Савелий убрал нож и скорее двинулся дальше. Его все еще потряхивало от пережитого волнения, однако же польза в этом тоже была – дремота напрочь покинула его.
Выйдя на более светлую поляну, он решил перекусить. Примостившись у липы и достав из мешка хлеб, он вдруг услышал отдаленный звук, напоминавший всхлипы или рыдание.
– Светлана! – крикнул он, заставив все живое вокруг встрепенуться.
В ответ только издали ухнула сова. Савелий поел хлеб и собирался уже идти, как снова явственно услышал всхлипывания, будто сдавленный плач ребенка.
Он пошел на звуки и вскоре увидел девушку, которая лежала на земле в потемневшем от грязи розовом платье. Она вытирала мокрые от слез щеки рукой.
– Светлана! – повторил Савелий, и девушка вздрогнула от испуга. Увидев его, она приподнялась на коленях и попыталась наскоро вытереть платье. Вдруг лицо ее исказилось от боли, и она снова упала наземь.
– Что с тобой? Что произошло? – воскликнул парень, подбежав к ней.
– Нога... Я не могу больше идти, – всхлипнула девушка.
– Куда идти? Неужто ты всерьез решилась куда-то сбежать? Остановись, образумься, пойдем домой... – мягко заговорил Савелий, взяв девушку за руку.
– Не пойду я туда! – девушка выдернула свою руку и посмотрела на парня с гневом. Но видя, что тот не настаивает, а глядит на нее с жалостью, снова заплакала.
– Болит нога, да?.. Ты ведь сама знаешь, что не сможешь дальше идти. Что же, умереть хочешь в этом лесу? Тут медведи ходят, между прочим. И знаешь, как Дарья Игнатьевна волнуется? Тоже плачет...
– Сказала же, что не вернусь. Значит, не вернусь.
– Ты это из-за записки своей? – вспомнил Савелий. – Да это же ерунда. Ты совсем молода, все бывает по юности…
В глазах Светланы мелькнула какая-то затея, и она слегка улыбнулась.
– Знаешь что... – заявила она вдруг, вскинув подбородок и сверкнув глазами. – Я вернусь, но при одном условии.
– Каком же?
Савелий почувствовал, как девушка положила свою ладонь сверху его и слегка впилась в него ногтями.
– Ты будешь моим? Будешь?.. – будто в припадке прокричала Светлана.
Не успел парень опомниться, как она прильнула к его губам своими.