Диоскор I – предстоятель Александрийской церкви с 444 по 451 год, один из ключевых участников христологического спора V века, председатель Второго Эфесского собора 449 года, вошедшего в историю Церкви как «Разбойничий собор», низложенный Халкидонским собором в 451 году, который в церквях, принявших его догматическое вероопределение стал Четвёртым Вселенским собором.
Биографические сведения
До избрания на патриарший престол, Диоскор занимал пост архидиакона Александрийской церкви. После смерти Кирилла Александрийского (которому Диоскор приходился племянником) в 444 году, избрание Диоскора на кафедру было встречено с одобрением церковными деятелями Востока и Запада. Будущие догматические противники Диоскора, Феодорит Кирский и папа римский Лев I направили ему послания с поздравлениями.
Диоскор, считая себя преемником святителя Кирилла Александрийского жёстко отстаивал его богословское наследие, а любое дуалистическое представление о Христе считал проявлением несторианства. На этой почве Диоскор сблизился с догматической позицией фанатичного сторонника христологии «одной природы» константинопольского архимандрита Евтихия, которого за его монофизитство осудил Константинопольский собор 448 года под председательством архиепископа столицы Флавиана.
В августе 449 года в Эфесе под председательством Диоскора начал свои заседания Второй Эфесский собор, который задумывался императором Феодосием как Вселенский, с целью окончательного устранения споров в Церкви империи. На соборе присутствовало около ста тридцати епископов. Собор, стремящийся окончательно расправиться с любым проявлением несторианства восстановил Евтихия в сане священника и архимандрита, осудив Флавиана Константинопольского.
Торжество Диоскора и приверженцев «единой природы» оказалось не долгим. 28 июля 450 года император Феодосий II скончался в результате неудачного падения с лошади. Его сестра Пульхерия номинально вышла замуж за престарелого полководца Маркиана, который стал её соправителем. 23 мая 451 года новый император назначил на сентябрь Вселенский Собор для пересмотра решений Второго Эфесского Собора.
Диоскор с 19-ю епископами прибыл в Халкидон и ещё до начала заседаний отлучил папу Льва I от церкви за уклонение в несторианскую ересь, которую александрийский епископ усматривал в папском «Томосе к Флавиану». На соборе Диоскор отказался признать две природы во Христе после соединения, заявив: «из двух [естеств] я принимаю, два [естества] не принимаю».
Диоскор был низложен Халкидонским собором и сослан в Гангры (современный Чанкыры в Малой Азии в 140 километрах к северо-востоку от Анкары), где скончался в 454 году.
Богословские взгляды Диоскора
Как отмечают исследователи Диоскор не был продуктивным теологом и его сохранившееся богословское творчество незначительно. Низложение Диоскора безусловно повлияло на сохранность его сочинений. Тот факт, что ни один из его оппонентов не называет и не цитирует ни одной его работы (даже несмотря на то, что его обвиняли в ереси), указывает на то, что Диоскор никогда не писал никаких заметных богословских трактатов или работ. Оценка богословских взглядов Диоскора затруднена из-за небольшого количества сохранившихся сочинений александрийского предстоятеля. Отношение у исследователей к Диоскору и его богословию, разнится весьма серьёзно и нередко зависит от конфессиональной принадлежности автора.
Диоскор в оценках исследователей из Древних Восточных церквей
Как утверждают исследователи из церквей дохалкидонской традиции непринятие ими решения Халкидонского собора было связано с его дифизитским вероопределением. Диоскор истолковал данное указание на двойство во Христе как на возрождение несторианства, осуждённого на Третьем Вселенском соборе в Эфесе в 431 году. Диоскор и его последователи считали формулу Кирилла Александрийского «единая природа Бога Слова воплощённая» единственно приемлемой в христологии. В их понимании (в отличие от архимандрита Евтихия) единая природа несомненно состояла «из двух природ». Согласиться с Халкидонским оросом о том, что Христос «был в двух природах» после соединения, представлялось им равным признанию в Спасителе двух отдельных субъектов. Богослов Маланкарской дохалкидонской церкви Вилакуэль Чериан Самуэль в 1967 году утверждал:
«В 444 году, когда Диоскор стал патриархом Александрии вместо Кирилла <…> как добросовестный последователь своего прославленного предшественника, он столкнулся с антиохийскими попытками доминирования в Церкви… Анафематизмы Кирилла, которые Феодорит [Кирский] и ему подобные считали неприемлемыми, утверждали, что Христос был неразрывно един. Таким образом, в конкретных терминах подтверждалось, что слова и дела Иисуса Христа не должны разделяться между двумя ипостасями или двумя лицами. Третье послание Кирилла к Несторию, например, настаивает на том, что "мы не приписываем изречения Спасителя нашего в Евангелиях к двум ипостасям или двум лицам. Ибо единый и единственный Христос не двойственен, хотя Он понимается как составленный из двух различных элементов в неразрывном единстве"»[5].
На Втором Эфесском соборе в 449 году Диоскор настаивал на том, что Никейский символ веры, подтверждённый Эфесским собором 431 года, означал, что богословская позиция, выработанная александрийской богословской школой, была верой всей Вселенской Церкви. На этом основании он утверждал, что Иисус Христос был «одной воплощённой природой Бога Слова». Состоящий из двух природ, Он был из двух природ после соединения, но не в двух природах. Диоскор дал понять, что две природы продолжают существовать в одном Христе в состоянии единства, без слияния, смешения, изменения и разделения[5].
В. Ч. Самуэль пишет, что богословские идеи Диоскора можно резюмировать следующим образом:
«(а) Иисус Христос был одновременно Богом и человеком. Рождённый от Отца как Бог, Он же родился от Марии как человек. "Мы исповедуют Одного и Того же Искупителя, Господа и Бога, хотя мы видим, что Он стал человеком по домостроительству".
(б) Тот, кто единосущен Богу-Отцу стал единосущен нам.
в) Человечество, которое Бог-Сын соединил с Собой от Марии было того же рода, что и наше, за исключением того, что Он был без греха. "Ибо Он был подобен нам, — утверждает Диоскор, — как мы, и с нами, не в иллюзии или в видимости по ереси манихеев, а на самом деле от Марии Богородицы".
г) Человечество Христа было не только реальным, но и совершенным. Утверждение, что Он был подобен нам во всём, означает для Диоскора: что "в нервах, и волосах, и костях, и венах, и чреве и в сердце и в почках и в печени, и в лёгких — словом, во всём, что свойственно нашей природе, одушевлённая плоть нашего Искупителя, рождённая от Марии возникла с разумом и душой без мужского семени".
(д) Тот, кто стал, таким образом человеком, был нашим братом, чтобы апостол мог сказать, что Он взял (природу), не от ангелов, но от семени дома Авраамова»[5].
В. Ч. Самуэль в своей статье утверждает, что Диоскор, защищая богословскую традицию Кирилла Александрийского, не преуменьшал значения человечества Христа, дистанцируясь от бывшего союзника и единомышленника Евтихия. Автор Православной энциклопедии А. В. Храпов пишет:
«Диоскор осуждает утверждающих, "что святая плоть, которую наш Господь воспринял от Девы Марии действием Св. Духа так, как Он знает Сам, отлична от нашего тела и не соответствует ему"»[6].
Об этом же писал и коптский патриарх Шенуда III в своей работе «Природа Христа»:
«После того, как святой Диоскор отлучил его от церкви, Евтихий сделал вид, что раскаялся и принял православную веру, а святой Диоскор позволил ему вернуться в общение при условии, что он отречётся от своей ереси. Однако позже он снова проповедовал свою ересь и был осуждён Халкидонским собором, состоявшимся в 451 году. Также он [Евтихий] был предан анафеме Коптской церковью»[7].
Тот же В. Ч. Самуэль на конференции 1971 года в Аддис-Абебе подробно останавливается на вопросе осуждения Диоскора на Халкидонском соборе. Приводя орос Халкидонского собора, автор настаивает, что Диоскор не разделял ни одну из богословских идей, осуждённых собором. В. Ч. Самуэль акцентирует внимание на том, что Диоскору не было выдвинуто конкретного богословского обвинения. Как и в предыдущем своём докладе Самуэль, обращает внимание, что низложенный александрийский предстоятель не являлся сторонником анафематствованного крайнего монофизитства (евтихианства).
Также В. Ч. Самуэль отмечает, что Диоскор был осуждён по каноническим, а не по догматическим причинам. Некоторые сторонники диалога с нехалкидонитами считают данный факт, основанием того, что анафема против Диоскора может быть снята:
«В 50-е гг. бывший митрополит Неврокопийский Георгий после изучения текстов и, особенно, после частых и тёплых встреч с коптами заключает: "Итак, поскольку Диоскор не был осуждён за ересь, нет сомнения, что и его последователи и почитатели — многочисленные коптоправославные братья Египта — не должны считаться осуждёнными как Евтих"»[8].
В своём докладе маланкарский иерарх подробно описывает причины, по которым Диоскор отказывался принять решения Халкидона:
«Диоскор Александрийский и другие представители древневосточных церквей, отказываясь принять Халкидонский собор, выдвинули против собора три пункта. Во-первых, они утверждали, что богословие Томоса Льва, касающееся единства Личности Христа было еретическим. Но собор объявил его документом веры, тем самым нарушив уже установленную норму Православия. Во-вторых, они настаивали на том, что фраза «в двух природах», которую собор вынужден был принять в своей формуле, во исполнение соглашения, достигнутого между папой Львом и императорской властью в Константинополе ещё до его созыва, означало лишь "две (соединённые) природы после соединения" несторианской школы и что, следовательно, собор неблагоразумно его одобрил, так как это было недостаточно для выражения единства личности нашего Господа. В-третьих, они утверждали, что отношение собора к Диоскору никоим образом не оправдано и что оправдание Феодорита Кирского и Ивы Эдесского, осудивших Эфесский собор 431 года и объявивших богословие Кирилла Александрийского аполлинарианством представляет собой явное нарушение общепринятой веры Церкви. Фактически на этих основаниях они утверждали, что, несмотря на своё словесное неприятие "несторианского" разделения единого Христа, папа и собор фактически не дистанцировались от ереси»[9].
Фигура Диоскора как главного противника «возрождения несторианства» стала символом «исповедничества» и в других церквях, не принявших ороса Халкидона: Сирийский и Армянской. В нехалкидонских сообществах Диоскор почитался, наряду со святителем Кириллом Александрийским (толковавшемся в монофизитском смысле) и Тимофеем Элуром, в числе «главнейших свидетелей православия»[10].
Диоскор в оценках исследователей из церквей халкидонской традиции
Патрологи, историки и богословы, принадлежащие к церквям, принявшим Халкидонский орос (Католическая и Православная), как правило, дают более резкие оценки деятельности и взглядов опального александрийского архиепископа. Однако и некоторые из них признают, что Диоскор последовательно защищал положения александрийской христологии, в тех выражениях и терминах, которые ему казались освящены авторитетом великих Александрийских святителей (Афанасия и Кирилла). Русский церковный историк А. И. Бриллиантов писал:
«Сколь бы мало симпатичным ни казался личный характер Диоскора и сколь бы ни был предосудителен образ его действий на соборе 449 г., нет никаких оснований сомневаться в том, что он действовал так, сознавая себя борцом за истинную веру, по искреннему убеждению»[11].
Бриллиантов также отмечает, что на заседании Халкидонского собора Диоскор подчёркивал, что следует святоотеческой традиции, богословию Никейского (325) и Эфесского (431) соборов:
«Своих догматических убеждений Диоскор держался очень твёрдо, заявляя, что он при защите Евтихия заботился о вере, а не о той или иной личности. Признавая "из двух природ", он решительно отвергал в "в двух природах по соединении", за это последнее и осуждён, по его словам, Флавиан. О единой природе учат во многих местах Афанасий, Григорий Богослов, Кирилл: пусть извергают его, но вместе с отцами. Но "единая природа" по нему, не предполагает слияния, или превращения, или смешения (Божества и человечества)»[12].
Американский православный церковный патролог Иоанн Мейендорф также писал, что:
«отцы собора [Халкидонского] были в большинстве сторонниками свт. Кирилла. Поэтому они очень неохотно осудили Диоскора Александрийского, да и то не за его ереси (от которых он к тому времени частично отрёкся), а за нарушение церковного порядка и благопристойности»[13].
Историк Фолькер-Лоренц Менце в своей монографии 2023 года «Патриарх Диоскор Александрийский: последний фараон и церковная политика в поздней Римской империи» отмечает, что несмотря на почитание Диоскора в нехалкидонских церквях, его фигуру увековечили не за то, что он сделал как патриарх или написал как богослов. Второй Эфесский собор 449 года вошёл в память халкидонских церквей как «Разбойничий», но и в Древних Восточных церквях также не получил статус Вселенского, что не позволило Диоскору встать на один уровень почитания с Севиром Антиохийским[14].
Менце также как и другие историки подчёркивает, что Диоскор являлся радикалом и в отличие от своего предшественника Кирилла оказался не готов к компромиссам с иной христологической терминологией (Западной и антиохийской). К несчастью для Диоскора, ему не хватало дипломатических навыков и утончённости, а также проницательности и беспощадности его предшественника — качеств, которые были необходимы патриарху V века, если он хотел стать успешным церковным политиком.
Также не все исследователи согласны с представителями нехалкидонской стороны относительно того, что Евтихий обманул Диоскора относительно своей догматической позиции и поэтому александрийский архиепископ оправдал его и восстановил в сане в 449 году. В 1994 году перед архиерейским синодом РПЦ, на котором рассматривались итоги православно-нехалкидонского диалога диакон Андрей Кураев и патролог Василий Лурье в своей брошюре «На пороге унии (станем ли мы монофизитами?)» писали:
«…почти все монофизиты анафематствовали его [Евтихия] уже в конце V века, а в VI веке один из сильнодействующих приёмов православной антимонофизитской полемики заключался в цитировании того высказывания Диоскора, из которого видно его единомудрие с Евтихием – будто Христос по человечеству не "единосущен нам". Монофизиты, вследствие своего разномыслия с самым главным из своих "Отцов", из многочисленных сочинений Евтихия сохранили лишь с десяток жалких отрывков. Севиру в VI веке пришлось изобретать целую историю об обмане Евтихием Диоскора»[15].
Заключение
Несмотря на статус «исповедника» и стойкого защитника ортодоксии в Древних Восточных церквях, для большинства христиан (католики, православные, протестанты) Диоскор остаётся сомнительной фигурой, которой не хватило богословского кругозора признать Халкидонский орос «шагом вперёд». Один из ведущих греческих православных богословов XX века Иоанн Зизиулас на неофициальной богословской конференции православных и дохалкидонитов 1971 года в Женеве отметил экклезиологическую проблему в рамках диалога, связанную с фигурами осуждённых в Православии нехалкидонских святых Диоскора и Севира. Зизиулас отмечал:
«И если мы согласимся, что Диоскор был осуждён по причине своего поведения <…> как мы можем снять с него анафему, не подразумевая, что тот же Шестой Вселенский собор, назвавший его "ненавистным Богу" и поставивший его рядом с Евтихием был на самом деле ошибкой?»[16].
Таким образом подлинные взгляды и личность Диоскора, отягощённые ярлыком «еретика» на протяжении 1500 лет могут исследоваться и пересматриваться светскими исследователями и историками (что например сделал Менце, в 2023 году). Однако, к примеру для Православной Церкви пересмотр приговора в отношении Диоскора неизбежно приведёт к столкновению с экклезиологическим пониманием Вселенских соборов и непогрешимостью их решений. Ну а поскольку в Православии Вселенские соборы – это во многом вещь фундаментальная, то и их решения относительно отдельных личностей никак не могут меняться в зависимости от исторических исследований, открытия утерянных богословских работ или результатов боголовских диалогов.
Источники
[1] – В Египте состоялось Совещание Поместных Православных и Древних Восточных церквей. Православие.Ru (20 сентября 2024). (https://pravoslavie.ru/163516.html#:~:text=16-17%20сентября%202024%20года,Древних%20Восточных%20Церквей%2C%20сообщает%20Патриархия).
[2] – Богословский диалог православных и антихалкидонитов (прошлое —настоящее — будущее): вклад Святой Горы Афон. Часть 1: Предисловие. Введение, гл. 1, пп. 1–3 // Библия и христианская древность / перевод с новогреческого, предисловие и комментарий М. А. Вишняка. — 2019. — Т. 2, № 2. — С. 109—144.
[3] – Дж. Кириллос, Архим. Уго (Занетти), Е. В. Ткачёв, Н. Г. Головнина, Г. Л. Крылов, Н. Н. Селезнёв, Прот. Олег Давыденков, К. А. Панченко, М. В. Грацианский. Коптская церковь // Православная энциклопедия. — М., 2015. — Т. XXXVII : Константин — Корин. — С. 512—610.
[4] – Заболотный Е. А. Несторианство // Православная энциклопедия. — М., 2018. — Т. XLIX : Непеин — Никодим. — С. 110—127.
[5] – V. C. Samuel. The Manhood of Jesus Christ in the Tradition of the Syrian Orthodox Church: [англ.] // The Greek Orthodox Theological Review. — 1968. — Vol. 13. 152—164 p.
[6] – Храпов А. В. Диоскор // Православная энциклопедия. — М., 2007. — Т. XV : Димитрий — Дополнения к „Актам Историческим“. — С. 373—376.
[7] – Pope Shenouda III. The Nature of Christ. [англ.] P. 6.
[8] – Вишняк М. А. Богословский диалог православных и антихалкидонитов (прошлое - настоящее - будущее): вклад Святой горы Афон. часть 1: предисловие. введение, гл. 1, пп. 1-3. Библия и христианская древность. 2019. № 2. Т. 2, стр. 128.
[9] – V. C. Samuel. Condemnation of Teachers and Acclamation of Saints: [англ.] // The Greek Orthodox Theological Review. — 1971. — Vol. 16. — P. 236—244.
[10] – Schmidt A. B. Die Refutatio des Timotheus Aelurus gegen das Konzil von Chalcedon. Ihre Bedeutung für die Bekenntnisentwicklung der armenischen Kirche Persiens im 6. Jh [нем.] // OrC 73. 1989. S. 151.
[11] – (А. И. Бриллиантов, проф. Происхождение монофизитства. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Brilliantov/trudy-po-istorii-drevnej-tserkvi/2).
[12] – Бриллиантов А. И. Лекции по истории древней церкви. — СПб.: Издательство Олега Абышко, 2022. С. 379.
[13] – Мейендорф И. Введение в святоотеческое богословие. — Минск: Медиал, 2018. — С. 250.
[14] – V. L. Menze. Patriarch Dioscorus of Alexandria. The Last Pharaoh and Ecclesiastical Politics in the Later Roman Empire [англ.]. Oxford. 2023. P. 193.
[15] – В. М. Лурье, А. В. Кураев. На пороге унии (станем ли мы монофизитами?). Миссионерский портал диакона Андрея Кураева. (https://web.archive.org/web/20120411144900/http://kuraev.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=34&Itemid=38 Дата обращения: 5 апреля 2020).
[16] – Ecclesiological Issues Inherentin the Relations between Eastern Chalcedonian and Oriental non-Chalcedonian Churches // The Third and Fourth Consultations between Eastern Orthodox and Oriental Orthodox Theologians (англ.) / Nikos Nissiotis, Paul Verghese. — The Greek Orthodox Theological Review. — Brookline, Massachusetts, 1971. — Vol. XVI. — 153—154 p.